Главная > "Р" > Русско-турецкая война 1877-1878 годов

Русско-турецкая война 1877-1878 годов


4 июня 2008. Разместил: 996d67df0d686ca

Русско-турецкая война 1877-78 г.

Балканские государства в 1877-78 гг.
Балканские государства в 1877-78 гг.

По парижскому трактату 1856 г., христианские подданные Турции были поставлены под покровительство держав, и Порта обязалась принять меры к улучшению их положения. Однако обязательство это не только не были исполнено Турцией, но, напротив, положение подвластных ей христиан еще ухудшилось.

Сербские головы на частоколе в турецкой деревне. Художник В.Д. Поленов. Сербия. 1876 г.

Сербские головы на частоколе в турецкой деревне. Художник В.Д. Поленов. Сербия. 1876 г.

Мусульманский произвол и фанатизм не раз вынуждали босняков и герцеговинцев обращаться к заступничеству Европы, но петиции их оставлялись без внимания. Положение же болгар особенно ухудшилось после переселении к ним с Кавказа, в 60-х годах, более 100 т. черкес.

Летом 1875 г. вспыхнуло восстание в Герцеговине, а затем – в Боснии (см. Герцеговина).

Неоднократные представления России западноевропейским государствам о необходимости побудить Порту обеспечить права её христианских подданных не имели успеха; между тем борьба народа с регулярными силами турок, сопровождавшаяся страшными зверствами последних, разгоралась все более и более. Наконец 20 июня Турции объявили войну Сербия и Черногория (см. Сербия).

Разгром сербов под Дьюнишем (см. это и "Война Турции, Сербии и Черногории 1876 г."), открывший туркам доступ к Белграду, вынудил Россию, для спасения Сербии, к непосредственному вмешательству, и посол наш, генерал-адъютант Игнатьев, вручил Савфету-паше ультиматум с требованием немедленного прекращения военных действий против Сербии и Черногории и заключения, в течение 48 ч., перемирия с ними на 1 ?-2 мес., угрожая иначе выездом своим из Константинополя. Порта, пораженная неожиданностью столь решительного поступка, после некоторого колебания, послала приказание Абдул-Кериму прекратить военные действия, а вслед затем между Турцией, Сербией и Черногорией заключено перемирие на 6 недель.

Не менее Порты поражены были решительным шагом России и Англия. Боясь роста значения России на востоке, Англия, тайно успокоив Турцию, предложила созвать, для улаживания дела, конференцию европейских держав. Император Александр согласился, а чтобы доказать свою решимость привести дело до конца повелел (1 ноября) мобилизовать войска Киевского, Харьковского и Одесского военных округов и сформировать действующую армию, которая должна была сосредоточиться в Бессарабии. Вслед за этим начались военные приготовления в Румынии и Турции.

Порта, при помощи английских денег, спешила сбором войск в Болгарию и предложила Египту быть готовым к перевозке его войск в Европу; мобилизовала флот; усиленная деятельность закипела в арсеналах; оружие и боевые припасы в избытке доставлялись из Англии и выписывались из Америки; много английских офицеров стало в ряды турецкой армии; ничего не щадилось для возбуждения мусульман против России и противодействия чужеземному вмешательству в дела Турции; чтобы склонить на её сторону общественное мнение Европы и надеясь тем помешать открытию конференции, Порта поспешно объявляла на бумаге разные либеральные реформы, а Митхад-паша выступил с проектом введения общей для всей Оттоманской империи конституции. Собравшаяся в Константинополе конференция не имела успеха: Турция отказалась исполнить требования держав, и 8 января конференция прекратилась. Тогда император Александр, не желая уклоняться от улаживания вопроса всею Европой сообща, обратился к державам с предложением совместного вооруженного воздействия на Турцию, для принуждения её к согласию на предъявленные ей конференцией требования. Сломив, после поражения при Джунисе и падения Алексинаца, сопротивление сербов (в Октябре 1876 г.),— турецкое оружие открыло свободный путь вторжения в их страну. Тогда Россия сочла себя вынужденной приступить к мобилизации операционной армии, чтоб тем властно остановить дальнейшее наступление турок в Сербии. Между тем Турция, с целью располагать большими силами для войны с Россией, 18 февраля заключила с Сербией мир на условиях status quo ante.

На созванном по инициативе России дипломатическом совещании, на котором предполагалось решить вопрос об улучшении положения дел на Балканском полуострове, 19 марта, в Лондоне, подписан всеми державами протокол(посланниками Германии, Франции, Италии, Австро-Венгрии и России, а также английским министром иностранных дел, и врученного Порте в Марте 1877 г.), т.н. "Лондонский протокол», в котором выражались желания: заключения Турцией мира с Черногорией на условии увеличения её территории; установление международной комиссии для наблюдения за исполнением обещанных Турцией реформ; прекращение ею вооружения.

Русское правительство поставило Порте ультиматумом принятие лондонского протокола, но она отвечала (28 марта) решительным отказом, потребовав, со своей стороны, чтобы Россия 1-я демобилизовалась.

4 апреля уполномоченные Черногории выехали из Константинополя, и кн. Николай заявил твердую решимость оружием добиться требуемого его княжеством.

Сербия с конца 1876 г. возобновила военные приготовления, но, в виду желания Австрии, чтобы Сербия, в случае войны, оставалась нейтральною, Петербургский кабинет советовал кн. Милану их прекратить, и сербское правительство решило выжидать результатов военных действий. Румыния желала сохранить нейтралитет, но Турция, видя в ней вассальное владение, требовала содействия против русских, Англия же лишила ее надежды на гарантию Европы в неприкосновенности её территории. Тогда и Румыния потянулась к сильнейшему, и вступила в тайные с нами переговоры.

4 апреля Румыния заключила с Россией конвенцию, по которой русским войскам предоставлен свободный проход через княжество, ее железные дороги поступали в распоряжение русского военного начальства, а румынские войска должны были стянуться в Малую Валахию, для защиты её от вторжения турок; русское же правительство гарантировало Румынии её политические права и ссужало денежной субсидией.

6 апреля последовало распоряжение о мобилизации всей румынской армии. В виду бесполезности переговоров, Россия 12/24 апреля 1877 г. объявила Турции войну, а 30 апреля румынский парламент провозгласил прерывание какой-либо зависимости Румынии от Турции. Из западноевропейских государств протестовала против вступления русских в княжества только Англия, но затем она объявила, что останется нейтральною, пока не будут затронуты её интересы.

Российская армия

Организация и боевой порядок Русской армии после реформ 1860-1870 гг.
Организация и боевой порядок Русской армии после реформ 1860-1870 гг.

1876 г., по штатам военного времени, полевые, резервные, запасные, местные и казачьи войска (кроме астраханских и уральских казаков) в пределах Европейской России и Закавказья составили бы до 40 т. офицеров и около 1.650 т. строевых нижних чинов; при этом только гвардия, стрелковые бригады и некоторые дивизии успели получить винтовки Бердана, прочие же вооружены еще были ружьями Крнка.

Из состава войск, мобилизованных в Ноябре 1876 г. в южных военных округах, выступили в поход, в качестве собственно "операционной армии» на левом берегу Прута, в Бессарабии,—8-й, 9-й, 11-й и 12-й Армейские корпуса.

Кроме этих корпусов стояли еще наготове:

а) Летучий отряд генерала Скобелева, силою в 4? бат., 28 эскадронно и 22 орудия.

б) 9 Донских казачьих полков с 7-ю Донскими казачьими батареями, каковые были распределены по корпусам.

в) 3-я Саперная бригада.

г) Значительный парк осадной артиллерии.

В пространстве от нижнего Дуная до Крыма оставались, для отражения возможных морскихт» предприятий турок, вступившие сюда 7-й и 10-й армейские корпуса.

Согласно своей организации, каждый корпус делился на 2 пехотные и 1 кавалерийскую дивизию, по 2 бригады из двух полков каждая. К каждой пехотной дивизии причислялась и артиллерийская бригада с 6-ю восьми-орудийными батареями; к каждой кавалерийской дивизии—2 конные батареи.

Общая числительность готовой к выступлению операционной армии—125 000 чел., 18000 всадников и 460 ор. Тем временем для усиления операционной армии мобилизовались новые корпуса, которые, однако, не могли прибыть ранее открытия военных действий.

Главнокомандующий—Великий Князь Николай Николаевич.

Главная квартира—Кишинев.

Для предстоящей борьбы за Дунай, перевезены были на юг все приспособленные к торпедной службе паровые баркасы Балтийского прибрежья, а также Императорские паровые яхты с Невы и Царского Села; кроме того приобретено было 20 миноносок, половина которых нашли применение также и в гаванях Черного моря.

Румынские войска.

(Для удобства обзора приведены здесь, хотя вступили в дело лишь позже).

Повеление о мобилизации было обнародовано 6/18 Апреля, а приказ о формировании двух армейских корпусов, по 2 дивизии каждый, лишь 28 апреля/10 мая . Согласно этому приказу, 1-й сильнейший армейский корпус был сформирован к западу от Алуты, а 2-й слабейший—между Фратешти и Бухарестом.

Общая числительность: 30 000 чел., 4 000 всадников, 84 орудия.

Румынско-Дунайская флотилия состояла из двух колесных пароходов с 6-ю орудиями каждый и одного винтового—с двумя орудиями, одной миноноски с и орудием и шести больших ластовых судов.

Турецкая армия

Турция к осени того же года, по призыве в ряды армии мустагфиса и иррегулярных войск, могла выставить 600-700 т. чел., из коих собственно регулярных войск – до 14 т. оф. и около 390 т. строевых нижних чинов; сверх того имелось свыше 100 т. жандармов, исполнявших обязанности полицейские и местных войск, а также – многочисленные орды малоазиатских и аравийских воинственных народов. Во всяком случае, вооруженные силы Турции, даже при наибольшем напряжении, много уступали силам России.

Хотя значительная часть полевых войск России приходилось оставить на западной границе и балтийском побережье, но и Турция вынуждена была направить не малые силы для действий против Черногории, наблюдения за Сербией и Грецией и поддержки спокойствия в Боснии, Герцеговине, Сирии и Аравии. Единственное вассальное государство, на помощь которого войсками Порта могла рассчитывать, были Египет, уже выславший несколько батальонов в Герцеговину; в виду же войны с Россией хедив обязался довести свой вспомогательный контингент до 12 т. чел.; Тунис мог выслать до 4 т. С другой стороны, кроме Черногории, находившейся уже в открытой войне с Турцией, против неё готовилась действовать Румыния, и вероятно было вступление со временем в борьбу и Сербии. Все эти княжества могли двинуть против Турции до 160 т. чел.

Несоразмерно уступая в силах России и княжествам на сухом пути, Турция безусловно господствовала над Черном море и Дунаем своим флотом, которой к концу 1876 г. состоял из 15 броненосцев, 35 деревянных винтовых судов разных наименований и 65 паровых транспортов, с 700 орудиями и 20 т. экипажа; флот этот были под начальством адмирала Гобарта-паши и многих английских офицеров. Кроме того на, Дунае находились 2 башенных корабля, 2 мониторов, 5 броненосных и 2 деревянных канонерок, 6 военных пароходов и 8 лодок, с 76 орудиями.

Более 5 месяцев времени, пропущенных русскими после мобилизации, дали возможность туркам принять надлежащие меры, тогда как шансы последних были бы ничтожны, если-б Россия открыла военные действия хотя-бы в Январе.

С замечательной быстротой были сосредоточены всякого рода подкрепления и придвинуты к Дунаю; крепости приведены в оборонительное состояние, и войска отозваны с Сербского театра войны.

Дунайская флотилия распределена была вдоль по Дунаю, и эскадра морских судов на Черном море приведена в готовность.

Из запаса сформированы были новые части, Рущук и Силистрия в достаточной степени снабжены гарнизоном и войсками для активных действий, внутри четырехугольника крепостей сосредоточена армия и посланы войска в Добруджу.

Тем не менее ко времени открытия военных действий турецкой армии, насчитывавшей до 350 000 чел., приходилось растянуть свои силы на значительное расстояние — от Адриатического до Каспийского моря,—в виду продолжавшейся борьбы с Черногорией, угрожавшей со стороны Армении опасности и не спокойствия многих провинций.

Поэтому на Дунайском театре войны могли приниматься в расчёт лишь группы, указанные в нижеописанной таблице:

Группы.

Человек

Конница

Орудий

Добруджа

13000

300

36

Внутричетырехугольникакрепостей

60000

1500

84

МеждуЛомомиВидом

11000

900

54

Осман-пашауВиддина

45000

1800

96

Ниш

10000

300

30

София

4 000

900

24

Константинополь

20 000

3 000

42

Общая числительность

163000

8700

366

Генералиссимус — Сердар-Экрем-Абдул-Керим.

Дунайская флотилия состояла из 7 броненосных и 17 неброненосных военных судов при 68 орудиях, в том числе 3 коммерческие парохода, с экипажем в 800 чел.

Морской флот делился на 3 эскадры:

На Черном море:

а) у европейских берегов 6 и

б) у азиатских—5 броненосных судов.

В Средиземном море— 2 броненосца.

Кроме того к каждой эскадре прикомандировано было по несколько малых судов.

Россия к тому же времени (1876 г.), имела на Черном море только 2 поповки и 2 военных парохода ("Владимир» и "Константин»); в румынской же флотилии на Дунае было 3 парохода с 14 легкими орудиями и 1 торпедная лодка.

Русско-турецкая война 1877-78 гг. Русский план боевых действий, план Обручева.
Русско-турецкая война 1877-78 гг. Русский план боевых действий, план Обручева.

В виду слабости Турции, русский Главный штаб полагал возможным достигнуть решительных результатов без особого напряжения вооруженных сил России и считал достаточным для этого, на европейском театре войны, армию в 4 корпус или около 120 т. чел.

В общем, план кампании на Балканском полуострове был выработан уже заранее и основывался на следующем: решительное преобладание турецкого флота на Черном море вынуждало удалить от него операционную линию, направив главный удар в Западную Болгарию. Первую оборонительную линию турок составлял Дунай, но отсутствие в руках их укреплённых пунктов на левом берегу затрудняло им активную оборону реки, а чтобы воспрепятствовать противнику перенести действия на левый берег, признавалось необходимым скорейшее занятие Румынии, что и ставилось 1-й целью кампании. Затем предполагалось, переправляясь через Дунай и ограничиваясь только наблюдением за крепостями, быстро перейти с 2 – 3 корпусами Балканы и двинуться к Константинополю, составлявшему конечный предмет операций.

Было намерение обойти четырехугольник турецких крепостей.

Русские не хотели ни вдаваться в узкую полосу Добруджи, ни попасть между крепостями, и еще менее брать их.

Хотя этим вызывалось значительное уклонение от ближайшего направления на Константинополь, но более легкое достижение цели представлялось вероятнее. Этот обходный пут, разумеется, кончался там, где прекращалась сфера влияния четырехугольника крепостей.

По переходе через Дунай, армия должна была занять треугольник, основанием коего был Дунай—от Никополя до устья Янгры, одна сторона — Янтра, другая — Осма; вершина должна была находиться у Тырнова.

По подходе подкреплений, треугольник этот предполагалось расширить к югу, востоку и западу.

Утвердившись таким образом, русские намеревались двинуть новоприбывшие войска через Шипкинский проход на Адрианополь.

Угрожать Виддину предоставлено было румынам, в подкрепление коим назначен был 9-й русский корпус.

За неимением вблизи достойной приобретения операционной цели, турки не видели особенной выгоды в наступательном образе действий. Поэтому они решили держаться в начале оборонительного способа действий за сильной оборонительной преградой, рекой Дунаем.

В виду чрезмерного протяжения, подлежавшего охране левого берега Дуная, турки с самого начала должны были мириться с мыслью, что противнику удастся форсировать Дунай. В этом последнем случае турки имели намерение сильным наступательным ударом оттеснить русских обратно за реку. На случай-же, если-б это не удалось, предполагалось, занять несколько пунктов на северных склонах Балкан; с главными силами вернуться за Балканы и снова встретить дебуширующего неприятеля.

Сообразно этому плану, главные силы были сосредоточены внутри четырехугольника крепостей; остальная-же часть оборонительной линии, простиравшаяся от Виддина до Черного моря и достигавшая приблизительно 400 км длины, обеспечивалась несколькими отдельными отрядами.

Эскадра на Черном море обеспечивала безопасность правого фланга, тогда как сильный отряд, сосредоточенный у Виддина, могла отклонить всякую опасность со стороны запада.

При таком распределении сил, центр общего расположения являлся очень слабо обеспеченным, — обстоятельство, которое в общем составе операционного плана могло оказаться тем более опасным, что вовсе не имелось общего резерва в какой-нибудь центральной позиции.

В Азии, где военным действиям принадлежало лишь второстепенное значение, имелось в виду, наступлением в Турецкую Армению, удержать турок от посылки войск отсюда и из Анатолии на европейский театр войны; предметом же действий кавказских войск ставилось овладение столицей Армении, Эрзерумом, чтобы взятием этого пункта воздействовать на Порту.

По исчислениям русского Главного штаба, силы турецких регулярных войск к концу 1876 г. определялись, с небольшим, в 200 т. чел., из коих на болгарском театре войны могло было выставлено не свыше 80 т. сверх гарнизонов крепостей. Сведения от военных агентов представляли турецкую армию в состоянии чуть не полной дезорганизации, дурно снабженною, без денег.

Начальник штаба Действующей армии, генерал-лейтенант Артур Адамович Непокойчицкий

Начальник штаба Действующей армии, генерал-лейтенант Артур Адамович Непокойчицкий
Командир 9-го корпуса Действующей армии, генерал-лейтенант барон Николай Павлович Криденер
Командир 9-го корпуса Действующей армии, генерал-лейтенант барон Николай Павлович Криденер

1 ноября 1876 г. последовало высочайшее повеление о мобилизации 20 пехотных и 8 кавалерийская дивизий, 3 стрелковых и 2 саперных бригад, части крепостных, местных и запасных войск, донских и кавказских казачьих льготных частей; для пополнения же их до штата военных времени призвано 225 т. запасных нижних чинов, 33 т. льготных казаков и поставлено по военно-конской повинности 70 т. лошадей. Из мобилизованных частей повелено было сформировать 6 армейский корпус и особый кавказский, именно: 7-й – генерал-лейтенанта кн. Барклая-де-Толли-Веймарна, а затем генерал-лейтенанта Ганецкого 2-го; 8-й – генерал-лейтенанта Радецкого; 9-й – генерал-лейтенанта барона Криденера; 10-й – генерал-адъютанта кн. Воронцова; 11-й – генерал-лейтенанта кн. Шаховского 1-го; 12-й – генерал-лейтенанта Ванновского (каждый – из 2 пехотной дивизий и 1 кавалерийской); кавказский – генерал-адъютанта Лорис-Меликова (4 пехотной дивизии, 2 кавалерийская, 1 стрелковая и 1 саперная бригады). 8-й, 9-й, 11-й и 12-й корпус должны были образовать действующую армию; главнокомандующим её назначен Великий князь Николай Николаевич, а начальником штаба – генерал-адъютант Непокойчицкий; к армии приданы были 4-я стрелковая и 3-я саперная бригады. 7-й и 10-й корпус, под общим начальством генерал-лейтенант Семеки, предназначались для охранения черноморского побережья. В конце ноября началась перевозка войск по железным дорогам, а в ? декабря действующая армия сосредоточилась в Бессарабии, Главная же квартира расположилась в Кишиневе.

Сила всех мобилизованных осенью частей простиралась до 390 т. чел., из коих в действующей армии состояло около 130 т., в частях, охранявших черноморское побережье, – около 60 т., в кавказском корпусе – до 40 т. строевых нижних чинов. Кроме того, к 1 января 1877 г. в кавказском военном округе оставалось до 130 т. войск всех категорий и в Европейской России – не мобилизованных свыше 600 т. Мобилизация столь незначительной (сравнительно) части вооруженных сил России имела значение угрозы для Турции, поскольку, продолжавшиеся еще переговоры удерживали русское правительство от объявления войны зимою, а затем разлившийся Дунай допускал переход через него не ранее конца мая; возможность же возникновения политических осложнений с Англией и Австрией вынуждала быть в готовности к мобилизации войск для обороны западных границ и балтийского побережья. Между тем постановка на военное положение части наших сил дала толчок к усиленным военным приготовлениям Турции.

В конце 1876 г. призван мустагфис в европейских и анатолийских корпусах и сформированы вновь 180 батальонов, а также батареи редифа. Затем в районе тех же корпусов объявлен рекрутский набор, для укомплектования частей до штатов военных времени; усилена вербовка; приступлено к формированию иррегулярных батальонов, черкесских сотен, а в Армении, кроме того, конных полков каракалпаков и курдов, охотно отозвавшихся на призыв правительства, особенно в виду вознаграждения (по 18 рублей в мес.).

К весне образовано до 50 конных милиционных полков; помимо того Мехмед-гази (сын Шамиля) и бывший на русской службе генерал-майор Муса-Кундухов вы ставили конное ополчение до 10 т. черкес. Из Америки выписаны и доставлены ружья Генри-Мартини на всю пехоту европейских корпусов и карабины Винчестера не только для регулярной, но в значительной части и для иррегулярной конницы; в избытке заготовлены патроны; завод Круппа снабдил крепости требуемым количеством орудий; арсеналы пополнены всем необходимым. Турецкие и иностранные инженеры деятельно трудились над возведением и усилением укреплений Силистрии, Рущука, Карса, Ардагана, Эрзерума; весною Дарданелы были заграждены минами. Христианское население Болгарии и Румелии обезоружено; большая часть скота из Добруджи перегнана под Шумлу. К апрелю 1877 г. вооруженные силы Турции возросли до 450 т. регулярных и около 100 т. иррегулярных войск. Солдаты низама и большая части редифа, по своим качествам, были прекрасны, а значительная часть находившихся в Европейской Турции войск участвовала уже в боях с Сербией и Черногорией.

Пехота низама и артиллерия получили отличное обмундирование и вооружение; артиллерия имела дальнобойные орудия, но в малой пропорции к пехоте; весьма недостаточно было регулярной кавалерии, иррегулярная же преимущественно способна была на грабежи.

Слабейшие стороны армии – её начальство и отсутствие интендантства.

Только в начале марта в Порте стали серьёзно обсуждать вопрос об образе действий на случай войны с Россией. Первоначально высказывались мнения за переход через Дунай и встречу русских на р. Серет; но, в виду разброски войск, в начале апреля, частью по совету Англии и бывших в Константинополе иностранных офицеров, Порта окончательно остановилась на оборонительно-наступательном плане кампании, причем положено было: вследствие невозможности удерживать всю оборонительную линию Дуная от Виддина до устья, сосредоточить главные силы в 4-угольнике крепостей, прикрывая их расположение тут: справа – занятием линии Черно-воды-Кюстенджи, слева – выделением значительного отряда для занятия линии Систов-Рахово; особый же отряд у Виддина послужит для наблюдения за румынами и воспрепятствования соединению русских с сербами.

В случае переправы неприятеля через Дунай между Рущуком и Систовым, завлекать его внутрь страны и атаковать тут; при успехе, опрокинув за Дунай, преследовать до Прута, иначе же – отойти к Балканам. Главнокомандующим над войсками в Болгарии и Добрудже были назначен сердарь-экрем Абдул-Керим, которому и вменено держаться этого плана.

К ? апреля в Европейской Турции имелось слишком 300 т. регулярных войск; из них 100 т. находились в 4-угольнике крепостей (организуясь тут в дивизии и корпуса), или на пути к Шумле (главная квартира Абдул-Керима) и Рущуку; около 4 т. – в Добрудже; до 60 т. – у Виддина, Рахова, Никополя и Ниша, под общим начальством Османа-паши; 30 т. – в Боснии (Вели-паша) и Нови-Базарском округе (Мехмед-паша); 40 т. – в Герцеговине (Сулейман-паша) и Албании (Али-Сагиб), против Черногории; 15 т. – в Фессалии и Эпире; 10 т. – в Софии; 20т. – в Константинополе; до 20 т. – внутри страны; 10 т. – на о-ве Кандия.

В Азиатской Турции (Армении, Анатолии, Сирии, Аравии) имелось до 140 т. регулярных войск.

Между тем у нас в феврале сформированы корпуса гвардейский, гренадерский и еще 8 армейских; из них, в виду усиленных вооружений Турции, в марте и апреле мобилизованы и двинуты к Днестру: 4-й корпус генерал-лейтенант Зотова, 13-й генерал-лейтенант Гана и 14-й генерал-лейтенант Цимермана (каждый – из 2 пехотной дивизий и 1 кавалерийской). Сформирована также кавказская сводная казачья дивизия (по 1 полку донскому, кубанскому, терскому и терско-горскому) и тоже поступила на усиление действующей армии, а на Кавказе мобилизованы еще 20-я, 21-я и 39-я пехотные дивизии. Сверх того мобилизованы: 10 донских и 5 кубанских полков 2-й очереди, 7 донских батарей и некоторые местные войска.

Сформировано: 10 новых резервных батальонов, 3 осадные парка, железнодорожный батальон и несколько конно-иррегулярных полков (на Кавказе).

Таким образом, к объявлению войны мобилизовано было для действий против Турции около ? вооруженных сил России (до 530 т.); оставались еще на мирном положении 23 пехотные и 7 кавалерийская дивизий, 4 стрелковых и 3 саперных бригады, а также больших число казачьи полков. Незадолго до объявления войны приступлено были в Кишиневе к формированию дружин из болгарских выходцев; кадрами им служили русские офицеры и нижние чины; вооружались они ружьями Шаспо.

Подготовительный период к войне

К 12 апреля имелись уже 2 болгарские дружины (батальоны), а формирование новых продолжалось и по объявлении войны.

Еще с начала 1877 г. Главным штабом действующей армии приступлено было к мерам подготовки предстоявшей переправы через Дунай: высланы в Румынию офицеры Генерального штаба, для изучения путей по ней и районов расквартирования, а также инженерные офицеры – для исследования дунайских притоков на случай сплава лесных материалов для моста; выбор их остановился на р. Ольта (см. это).

В начале апреля возведена румынами и вооружена батарея на левом берегу Дуная, для прикрытия железнодорожного моста близ устья р. Серет (у Барбоша).

Для противодействия турецкой дунайской флотилии, отправлено было на юг несколько паровых императорских яхт и баркасов с морскими командами.

Сформированы минные команды, а в Николаеве, Очакове и Одессе организованы флотилии миноносок; в разных же пунктах па левом берегу Дуная заготовлены запасы мин.

К 11 апреля части действующей армии были расположены: 12-й корпус и 8-я кавалерийская дивизия – между Прутом и Днестром, головные части – у Унген; 8-ий корпус – у Тирасполя; 4-я стрелковая бригада и кавалерийская казачья дивизия – у Бестамака; 11-й корпус – у Каушан, а передовые части – у Кубея; 9-й корпус сосредоточился к Балте.

Береговые корпуса занимали: 7-й – от румынской границы до Николаева, отсюда же до Керчи – 10-й корпус.

Армия в изобилии была снабжена всей материальной частью, а для облегчения интендантства заключено на поставку продуктов условие с учредившимеся для того товариществами.

А. Европейский театр войны:

Театр военных действий.

Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.
Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.

Он обнимал:

Княжество Румынию, в то время еще подвластное Турции;

Дунайскую Болгарию, или Дунайский вилайет.

Румелию, или Адрианопольский вилайет.

Отделенный на севере рекой Прутом от России, театр этот граничит на в. Черным морем, на ю.-в. Мраморным и на ю. Эгейским морем, тогда как трудно проходимые горы южной Албании и Фессалии составляют юго-западную, а Сербия и Австро-Венгрия — западную и северную его границы.

Почти совпадая с политическим делением, территория эта разделяется рекой Дунаем и Балканским хребтом по направлению с запада на восток на три части, резко отличающиеся по характеру поверхности одна от другой:

а) К северу от Дуная: плоская местность, пересеченная только крутыми южными отрогами Трансильванских Альп, служащих границей с Австро-Венгрией.

На западе и севере страна эта лесиста, в остальных же частях открыта. Вдоль Дуная и на его островах много обширных лугов.

б) Между Дунаем и Балканским хребтом возвышается "Дунайско-Болгарское плоскогорье», круто поднимающееся от самого берега Дуная; абсолютная высота плоскогорья в среднем достигает 150 м., а ширина от 70 до 100 км.

Характер местности: много голых равнин, бедных водой и растительностью, (только к востоку от р. Лома находятся обширные леса); долины имеют вид дефиле.

К югу от этого плато постепенно возвышается Балканский хребет, покрытый густым лесом, достигающий на западе отдельными высотами абсолютной высоты 2000 м. с лишним и понижающийся к востоку.

в) К югу от Балканского хребта — короткие и высокие кряжи, к которым примыкают плодородные котловины, переходят в низкие ряды гор, постепенно исчезающие в долинах реки Марицы. Эта часть наиболее плодородна.

Орошение.

Р. Дунай; впадает в Черное море; начиная от Виддина, имеет переменную ширину 900 — 1200 шогов; на участке-же Браилов-Галац суживается до 800 шогов. Глубина его — до Браилова 4-7 метров, а далее — 8-16 м.

Командует преимущественно крутой болгарский берег, тогда как на низменном валашском берегу находятся обширные луга и пастбища, часто заливаемые водою.

Переправа с левого берега на правый возможна лишь в весьма немногих пунктах. От Браилова до Галаца (несколько ниже) командует левый берег над болотистой низменностью Мачина.

Дунай судоходен для пароходов и парусных судов, уже начиная с Виддина, а для больших судов морского флота при блогоприятном уровне, начиная от Туртукая.

Важнейшие притоки слева:

Алута (по-румынски Олту) судоходна от Слатины.

Веде — от Александрии.

Аргис судоходен для мелких судов только от слияния своего с Димбовицей;

Серет имеет у Галаца более 200 шогов ширины; в нижнем течении судоходен даже для больших Дунайских судов;

Прут у своего устья южнее Рени имеет более 300 шаг. ширины; судоходен так-же, как и Серет.

Притоки эти имеют мосты лишь на пересечениях с главными коммуникационными линиями. В других же местах существуют лишь броды и перевозы.

Главнейшие притоки справа:

Тимок — пограничная с Сербией река;

Искер — имеет к северу от Балкан более 100 ш. ширины и 1-2 м. глубины; ширина долины в нижнем течении 2000 — 5000 ш.

Вид — имеет у Плевны до 60 ш. ширины, 1 м. глубины. Почти на всем течении командует правый берег.

Осма — имеет у Ловчи до 100 ш. ширины, 1 м. глубины. В долине реки часто встречаются торфяные болота.

Янтра — имеет у Белы до 150 ш. ширины, 2 м. глубины. Командует правый берег.

Лом — образуется из слияния Белого и Черного Лома (Кара-Лом). Каждый из них в верхнем течении удобопроходим.

2. Марица — впадает в Эгейское море, судоходна, начиная от Филиппополя для мелких, а от Адрианополя для больших судов.

По долине её пролегает шоссе София-Константинополь и главная линия Румелийской железной дороги.

Приток слева:

Тунджа — протекает по плодородным котловинам Казанлыка и Сливно-Ямболи.

Пути сообщения.

Хороших дорог, особенно к югу от Дуная, весьма мало. Большинство существовавших дорог проходимо для тяжелых обозов лишь в сухое время года.

Чрез Балканский хребет, имеющий около 330 км длины, ведут пять шоссе и пять доступных для проезда путей, двенадцать проходимых горных тропинок и несколько проселочных дорог.

В западной части Балкан почти совершенно отсутствуют поперечные пути сообщения; в восточной-же — их довольно много.

Укрепления в Дунайской Болгарии.

(Гарнизоны указаны максимальные).

1) Четырехугольник крепостей: Рущук — при впадении Лома в Дунай. Ядро, опоясанное отдельными верками. Гарнизон: 10 000 чел., 160 ор.

Силистрия — на Дунае. Ядро с двумя рядами отдельных верков по фронту. Гарнизон 12 000 чел., 180 ор.

Шумла — крепость-лагерь. Ядро почти открыто с запада, вследствие удобства местоположения. Отдельные верки на северном, восточном и южном фронтах. Гарнизон 15 000 чел., 140 ор.

Варна — сухопутная и приморская крепость у Черного моря. Ядро имеет 4-5 км в окружности. Одиночный ряд внешних верков. Гарнизон 9 000 чел., 160 ор.

Виддин — на Дунае. Имел сильные фронты со стороны реки и с суши. Более слабые внешние верки. Осада весьма затрудняется характером окружающей местности. Гарнизон 8 000 чел., 160 орудий.

Рахово — на Дунае, против устья Шила. Имел старые бастионные фронты окружены земляными верками.

Никополь — ниже впадения Осмы в Дунай. Значительно был усилен земляными верками.

Систово — на Дунае. Крепостца с несколькими земляными укреплениями.

Туртукай — против устья Аргиса на Дунае. Существовавшие старые укрепления были исправлены.

Разово — на Дунае. Впереди старинной оборонительной стенки набросаны земляные укрепления.

Чернавода — на Дунае, опорный пункт левого крыла Траянова Вала. Слегка укреплен.

Гирсово на Дунае, — сохранившаяся цитадель.

Мачин — на рукаве Дуная того-же имени. Слегка укреплен.

Тульча — на нижнем Дунае. Слегка укреплена.

Сулин — при впадении рукава того-же имени в Черное море. Земляные батареи.

Кюнстендже — опорный пункт восточного крыла Траянова Вала, с бастионным напольным фронтом.

Праводы — между Шумлой и Варной. Земляные верки.

1-й период (с 12 апреля до ? июня).

Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.
Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.

Во исполнение вышеизложенного общего плана кампании, в главной квартире действующей армии были решено: по занятии Румынии, главными силами переправиться через Дунай на пространстве Никополь-Систов, а затем быстро наступать к Шипке, выделив, для прикрытия главной операционной линии со стороны Рущука и Шумлы, сильный отряд, которым занять позиции на речках Янтра и Кара-Лом, текущих параллельно этой линии.

Предполагалось, что переход Балкан и быстрое движение на Казанлык и Адрианополь к Константинополю обеспечит и операционную линию от фланговых действий, ибо вынудят турецкую армию, расположенную в 4-угольнике крепостей, отступить, чтобы предупредить русских у Адрианополя; для отвлечения же из 4-угольника крепостей части турецких сил к востоку, признавалось необходимым предварительно переправить часть армии ниже Силистрии, что, вместе с тем, по занятии Добруджи, обеспечило бы нашу коммуникационную линию Кишинев-Бухарест. Кроме того предполагалось произвести демонстрацию переправы у Ольтеницы (см.: Ольтеница, осада). Находя назначенные силы (4 корпусов) недостаточными для выполнения этого плана, главнокомандующий просил об усилении армии 4-м,13-м и 14-м корпусом. Но, в виду политических причин, на это не последовало согласия, а высочайше разрешено было присоединить к армии, от 7-го корпуса, 2-ю бригаду З6-й пехотной дивизии с 3 батареями и 7-й уланский полк с конной батареей, стоявшие у Татар-Бунара.

Итак, на основании приведенных выше соображений, составленный в главной квартире план стратегического развертывания армии в Румынии заключался:

1) в быстром занятии её передовыми частями всего левого берега Дуная ниже Ольты (пространство выше Ольты должны были занять румыны);

2) сосредоточении главных сил у Бухареста, расположение у которого могло ввести турок в предположение о намерении русских переправиться у Журжи или Ольтеницы;

3) выделении части сил к Слатине, для прикрытия изготовлявшихся на Ольте средств к переправе и поддержки румын в случае наступления турок от Виддина.

Имея в виду, что турки могли преградить наше наступление на р. Серет, 1-ою задачей по переходе через границу ставилось: возможно, поспешнее занять участок Галац-Браилов, чтоб обеспечить тем переправы через Серет, а также и прикрыть нашу коммуникационную линию и базу – Бессарабию.

Согласно маршрутам Главного штаба, действующая армия должна была вступить в Румынию и двинуться в следующих 4 главных направлениях: правая колона (генерал-лейтенант барона Дризена; 8-я и 12-я кавалерийские дивизии, 3 донских казачьи полка) – от Унген на Яссы-Фокшаны-Плоешти к Копочени (18 вер. к югу от Бухареста); средняя (генерал-лейтенант Ванновского; 12-й корпус, 5-я пехотная дивизия, 34-й казачьи полк) – от Унген на Яссы-Васлуй-Текуч-Плоешти к Бухаресту; левая (генерал-лейтенант Радецкого; сводная кавказская казачья дивизия, 4-я стрелковая бригада, 2 сотни пластунов, 23-й казачий полк, 2 горных батареи, 11-я кавалерийская дивизия и 8-й корпус) – от Бестамака на Фальчи-Галац-Браилов, откуда 8-й корпус – к Бухаресту, 11-я кавалерийская дивизи – к Оби-лешти-ноу, прочие части колонны, под начальством генерал-лейтенант Скобелева 1-го, – к Журже; нижне-дунайский отряд (генерал-лейтенанта кн. Шаховского; 11-й корпус (без кавалерийская дивизии), 3 казачьих полка, 2 казачьи батареи) – от Кубея на Рени-Галац к Браилову, бригада 32-й пехотной дивизии – к Ольтенице (см.); отряд из войск 7-го корпуса – к Измаилу и Килии.

Железная дорога предназначалась для перевозки: 9-го корпус (без 5-й пехотной дивизии) – к Слатине, главные квартиры, 3-й саперной бригады и болгарское ополчение – до Плоешти, а затем – для подвоза парков и интендантских транспортов.

Вступление русских в Румынию 12/24 Апреля 1877 г.

12 апреля части действующей армии перешли границу и направились по маршрутам.

Так как движение через Румынию являлось фланговым по отношению к Добрудже, этих естественных ворот для наступления турок, и так как отсюда легче всего можно было угрожать пути отступления русских — передовой отряд 11-го корпуса (2 батальона, 3 казачьи полка, 20 орудий) форсированным маршем двинулся на Рени; высланный вперед 29-й донской казачий полк, сделав 80 вер. в 13 ч. (из коих 4 ч. на паромную переправу через Прут), к вечеру занял Барбошский мост, в общем, 11-й корпус с 1 ? пехотными дивизиями направлен был к Галацу и образовал, усиленный отрядом 7-го корпуса, "Отряд Нижне-Дунайский».

Кавалерийская дивизия и бригада 11-го корпуса остались в распоряжении главнокомандующего, который двинул первую к среднему Дунаю, а вторую—к Ольтенице, куда впоследствии направлена была и 2-я бригада 32-й пехотной дивизии.

До 22 Апреля/4 Мая Нижне-Дунайский отряд занял все важнейшие пункты на левом берегу Дуная между Гура-Яломница (против Гирсова) и Килией.

Вступление главных сил операционной армии в Румынию последовало в трех колоннах, а по прохождении Фокшан—в двух:

Правая колонна с сильной кавалерией—через Яссы, Фокшаны на Копачени у Бухареста.

Средняя колонна с сильной пехотой—до Фокшан отдельной маршевой колонной, а затем за правой колонной к Бонеасу у Бухареста.

Левая колонна—чрез Галац, Браилов, отделив от себя:

а) Летучий отряд Скобелева в направлении на Журжево;

в) 11-ю кавалерийскую дивизию к Слободзее (на Яломнице);

с) 8-й корпус в окрестности Бухареста.

9-й корпус, отдавший 5-ю пехотную дивизию средней колонне, был впоследствии направлен по железной дороге в Слатину (на Алуте).

Дожди, наводнения и провалы мостов замедлили движение войск, парков осадной артиллерии, понтонного парка и прочих вспомогательных средств к совершению переправы; таким образом все прибыло на несколько дней позже, чем рассчитывали.

Стратегическое развертывание на Дунае.

Диспозиции для вступления в Румынию были составлены таким образом, что массам пехоты предшествовали кавалерийские дивизии и летучий отряд Скобелева. Последние настолько опередили пехоту, что уж 9/21 Мая передовые линии имевшего сформироваться кордона совершенно замкнули линию Дуная от Турну-Магурелли до Килии на 570 км, и уже 4 дня спустя кордонные резервы были на своих местах. Под этой густой завесой развертыванье было окончено к 20 Мая/1Июня.

Тем временем 2 румынский корпус двинулся к Крайову.

Для усиления операционной армии двинулись в поход в начале Июня 4-й, 13-й и 14-й армейские корпуса.

Стоявшая еще в Галаце часть 11-го корпуса была сменена 14-м корпусом и двинулась на Ольтеницу.

Генерал-лейтенант Циммернан принял командование "Нижне-Дунайским отрядом».

14/26 Июня в Румынии находилось уже со стороны русских: 235 000 чел. пехоты, 26 000 чел. кавалерии и 800 орудий.

13 апреля передовой отряд вступил в Галац, 14-го – в Браилов, а к 15 апреля все пространство от Браилова до Рени были прочно занято частями 11-го корпуса, от Рени же до устья Дуная - отрядом 7-го корпуса, под начальством генерал-лейтенанта Веревкина.

Немедленно на всех важнейших пунктах преступлено были к возведению батарей, а устье Серета заграждено минами. Т. образом обеспечено были развертывание войск в Румынии и перевозка тяжестей по железной дороге.

10 мая окончилось развертывание перво-линейных частей, которые расположились на левом берегу Дуная: 8-я кавалерийская дивизия – от Ольты до Веде, имея в резерве, у Александрии, сводную донскую казачью бригаду (21-й и 26-й полки с 2 батареями); кавказская казачья дивизия – по обе стороны Журжи, с резервом, 4-ю стрелковую бригадой, у Фратешти; 32-я пехотная дивизия – у Ольтеницы и Будешти; 11-я кавалерийская дивизия – в Слободзее, авангард её – у Калараша; 12-я кавалерийская дивизия – у Копочени.

По мере смены русские войсками, 2-й румынский корпус выступил в Малую Валахию.

Батареи, возведенные на важных пунктах от Ольты до устья Дуная (на пространстве слишком 500 вер.), первоначально вооружавшиеся полевыми орудиями, усиливались с каждым днем, а с 20-х чисел апреля на них появились осадные орудия, турки не воспользовались 5 месяцами со времени мобилизации русских и ничего не сделали для задержания наступления нашей армии в Румынии, рассчитывая, что их флотилия помешает переходу через Дунай. Но вместо того, чтобы сосредоточить до 20 броненосцев для действий на решительном пункте, турки, выделив 7 броненосцев к азиатскому берегу и 11 военных судов к устье Дуная, Тульче и Браилову, раскидали остальные 16 судов от Виддина до Гирсова, распределив их по 1 или по 2 в распоряжение комендантов крепостей, без всякого единства в управлении флотилией.

Тем не менее, суда эти могли во многом мешать русским, а потому, чтобы лишить их свободы плавания по реке, решено было, не довольствуясь сильными батареями, устроить по Дунаю заграждения (см. Дунайская флотилия), и вскоре русские миноноски стали полными хозяевами всего Нижнего Дуная от Гуро-Яломицы до Килии.

Одновременно с мобилизацией армии румыны приступили к возведению укреплений у Ольтеницы, Журжи и Излаша, а с приближением русских – и у Калафата. 26 апреля турки первые открыли из Виддина огонь по румынским батареям и затем, до ? мая, чуть не ежедневно обстреливали какой-либо пункт на румынском берегу, в чем иногда принимали участие и находившиеся на Среднем Дунае турецкие суда.

С 13 по 20 мая 8-й и 12-й корпуса расположились в окрестностях Бухареста, имея позади 5-ю пехотную дивизию; 31-я пехотная и 9-я кавалерийская дивизии – у Слатины. К концу же мая 4-я румынская дивизия стала между рр. Ольта и Жиуль; 1-й корпус – между устьями Жиуля и Тимока, а его главные силы – у Калафата; 3-я румынская дивизия – в общем резерве, у Боелешти. 26 апреля включены в состав действующей армии 4-й, 13-й и 14-й корпус; из них последний был направлен главнокомандующим к Галацу, на смену частей 11-го корпуса, а 13-й – к Александрии; 4-му же корпусу и 3-й стрелковой бригаде приказано было следовать, по железной дороге, в общем резерве.

К концу мая 14-й корпус сосредоточился у Галаца и, вместе с приданными действующей армии частями 7-го корпус, составил отдельный нижне-дунайский отряд генерал-лейтенант Цимермана; весь 11-й корпус собрался в окрестностях Ольтеницы, составляя связь войск нижне-дунайского отряда с главными силами армии. В то же время производились рекогносцировки Дуная, с целью выбора пункта переправы, и подготовлялись средства для устройства моста: собранные в Галаце и Браилове суда приспособлялись для перевозки десанта, а из Галаца в Слатину доставлено 120 понтонов и настилка для моста в 400 саж. длины.

Выбор главнокомандующим места переправы пал на Фламунду (4 вер. ниже Никополя), как пункт, ближайший к устью Ольты (10 вер. ниже его) и представлявший для переправы наибольшие выгоды в отношении стратегическом (от Никополя исходила кратчайшая и более удаленная от 4-угольника крепостей операционная линия) и по условиям местности (менее значительная [400 саж.] ширина Дуная и разделение его у Фламунды на несколько рукавов). Для обеспечения места переправы от турецкой флотилии, решено были устроить заграждения выше Рущука и устья Ольты (см. Дунайская флотилия).

Заграждения эти оборонялись сильными батареями из осадных орудий. Для введения турок в заблуждение, такие же батареи возведены были у Журжи и Ольтеницы, а на р. Арджеш заготовлялись лодки и паромы. С начала же июня преступлено к возведению сильных батарей у Турну-Магурели, против Никополя.

В течение 2 мес. в турецкое правительство успело исправить хаотичное состояние мирной организации армии: она были перевооружена, одета, в изобилии снабжена всем необходимым, при многих частях заведен обоз, а по мере сосредоточения войск к болгарским крепостям формировались бригады и дивизии, из коих некоторые сведены были в корпуса.

С перерывом сообщения с Румынией, турки очутились в совершенном неведении о силе и распределении русских войск. Вначале они думали, что русские, по примеру прежних войн, займутся осадою крепостей, а потому деятельно работали над усилением их; но известия о попытках русских партий проникнуть на правый берег Нижнего Дуная, встревожило Порту, заставили думать, что русские намерены вторгнуться в Добруджу; поэтому из Константинополя последовали распоряжения о сосредоточении дунайской флотилии к Мачину и о выделении значительной части войск из 4-угольника к Нижнему Дунаю, для его занятия от Гирсова до Исакчи.

Тогда Абдул-Керим, в начале мая, донес султану, что, за неимением крепостей и войск между Виддином и Рущуком, он слагает с себя ответственность, если переправа главных русских сил совершится на этом пространстве. Это донесение, дискредитировав главнокомандующего в Константинополе, побудило Порту приступить к возведению укреплений у Никополя и Систова, у Котла, на Шипкинском и Травненском перевалах, и предположено притянуть сюда войска из Герцеговины, для чего Сулейман-паше в конце мая предписано было возможно скорее покончить с черногорцами. Затем возведение русскими сильных батарей у Журжи и Ольтеницы вызвало со стороны турок предположение о намерении противника действовать против 4-угольника и повело к усилению работ по укреплении Туртукая.

Таким образом, турки, меняя одно предположение на другое, и все, более подчиняясь инициативе русских, разбрасывали силы, окончательно перешли к пассивной обороне и, отступив от первоначального плана, свели все дело к обороне течения Дуная, что возложили, по недостатку войск, на флотилию и укрепления.

Силы и распределение Турецкие войск к 10 июня на Европейском театре войны видны из следующего:

 

Главные силы:

Батальонов

Эскадронов

Батарей

Тысяч человек

Место расположения

3-й корпус Ахмет-Эюба-паши (2 пехотные, и 1 кавалерийская дивизии)

50

31

17

38

у Шумлы

16

-

-

10

гарнизон Шумлы

4-й корпус Решида-паши (2 пехотной дивизии, из коих 1 – египетская)

24

2

4

15

у Варны и Ходжи-Оглу-Базарджика

2-й корпус Кайсерли-Ахмета-паши

29

6

6

20

у Рущука и в его гарнизоне

Отряды по Дунаю до р. Искер

18

4

3

13

Бела, Систов, Никополь, Плевна

Дивизия Селяма-паши

38

4

7

24

у Силистрии и Туртукая

Итого:

175

47

37

120

 

Дивизия Али-паши

22

12

6

16

в Добрудже

1-ий корпус Османа-паши

44

6

10

30

У Виддина, Лом-Паланки и Рахова.

12

2

6

9

У Ниша

Отдельные отряды

11

9

3

8

У Софии

3

2

-

2

У Ловчи

3

2

2

3

У Тырнова

Гарнизоны в разных пунктах

15

-

3

10

 

Всего в Болгарии

285

80

450 орудий

200 (около)

 

Кроме того, до 20 т. черкес и иррегулярных войск

 

Сверх показанного в таблице, более 100 т. чел., при 230 ор., находились в Боснии (15 т.), Герцеговине и Албании (40), у Н-Базара (10), на греческой границе и о-вах (15), у Константинополя и Адрианополя (25).

К тому же времени в состав нашей действующей армии входили:

 

батальонов

эскадронов

сотен

орудий

7 армейских корпусов (из них 4-й находился на пути к Гуро-Яломице)

168

72

96

762

3-я и 4-я стрелковые бригады

8

-

-

-

Болгарское ополчение

6

-

-

-

2 сотни пластунов

?

-

-

-

Сводная кавказская казачья дивизия

-

-

20

12

Сводная казачья бригада

-

-

12

6

2 горные, скорострельные и 2 донские конные батареи

-

-

-

36

3-я и часть 2-й саперной бригады

4

-

-

-

Отряд 7-го корпуса

6

4

-

30

Всего:

192?

76

128

846

Т. е. всего около 185 т. строевых нижних чинов; считая же с румынами – до 230 т., расположенных на левом берегу Дуная или вблизи него. Сверх того при действующей армии находились: сводный конно-пионерный дивизион, осадный парк (350 ор.), 4 инженерных и 2 телеграфных парка, 2 роты гвардейского экипажа, 2 черноморских флотских экипажа и 80 госпиталей.

В мае мобилизованы остальные донские полки и батареи 2-й очереди, а из Петербурга отправлено в действующую армию: 2 эскадронов Лейб-Гвардии Атаманского полка, уральская сотня, эскадрон Собственного Е. Величества конвоя, сводные гвардейские – рота и ?-эскадрон (для охраны Великого князя – главнокомандующего).

Переход чрез Дунай.

а) Подготовка.

Постройка деревянных понтонов в Галаце и Слатине; перевозка их по железной дороге в Слатину, на Алуте, как к ближайшей к месту предположенной переправы судоходной реки.

Сооружение плотов для постройки моста и заготовление прочих материалов в Слатине. Сплав их по Дунаю мимо турецких укреплений в Никополе.

Перевозка принадлежащего к составу армии понтонного парка по железной дороге за 20 км, не доезжая до Журжева, а оттуда на подводах.

Отсылка паровых шлюпок с подводными минами по железной дороге частью в Слатину, частью во Фратешти.

б) Борьба за Дунай.

Турецкая дунайская флотилия ко времени объявления войны с частью Черноморской эскадры владела Дунаем, начиная от Виддина. Сильнейшая часть действовала вниз, а слабейшая—вверх от Браилова.

В виду такого развития сил турок на Дунае, маленькому румынскому военному флоту весьма скоро пришлось отойти в Прут.

Турецкие суда без особого успеха обстреливали 21 Апреля/3 Мая и 24 Апреля/6 Мая Браилов, а 22 Апреля/4 Мая — также и Рени.

28 Апреля/10 Мая турецкий башенный броненосец "Лютф и Джелиль» был пущен ко дну русской батареей к северу от Браилова.

В короткое время русские заградили торпедами Дунай у Рени, затем оба устья Мачинского рукава, где и продержали в плену довольно долго 6 турецких судов и смелым употреблением торпеды пустили ко дну турецкий монитор "Сеифи». Несколько дней спустя, был приведен в негодность турецкий башенный броненосец "Гюфс и Рахман».

У Парапана и Турну-Магурелли, между каковыми пунктами проектировалась переправа, также удалось путем минных заграждений окончательно парализовать турецко-дунайскую флотилию.

в) Выбор места переправы.

Для этого намечены были два места: у Браилова и ниже Никополя, куда думали перенести переправу в виду сильного наводнения у Зимницы.

Когда из многодневной рекогносцировки, произведенной Великим Князем лично, убедились в затруднениях, которые представляла переправа ниже Никополя, а с другой стороны в том, что состояние воды у Зимницы делало переправу все-таки возможной, окончательно остановились на Зимнице, как пункте переправы.

г) Демонстрации,

1. Переправа у Галаца-Браилова 10/22 Июня.

Переправа эта была достаточно подготовлена. Собранный у устья Серета материал был доставлен к месту постройки моста, и Гечет, против Браилова, разрушен в Июне переправленными отрядами. На развалинах этого местечка возведено было мостовое укрепление.

Турки, рассчитывая на высоту воды (5 м. выше нормального стояния), оставались бездеятельны. Они только и сделали, что перекопали часть дороги Гечег-Мачин.

9/21 Июня мост у Браилова был почти окончен, но своим восточным концом стоял еще в воде.

В 1 ч. ночи 10/22 Июня бригада Жукова, распределенная по-эшелонно на лодках, начала переправу у Галаца.

Произведенный этим шум вспугнул турок; отряд в 600 чел. бросился на встречу. До рассвета продолжался упорный бой, после чего турки отступили к Гарбине.

В 7 ч. у., не смотря на перекопанный путь, казаки проникли из Браилова на левый фланг турок, число коих к тому времени достигло 2 000 чел. Пред собравшейся бригадой Жукова они отступили к югу.

Таким образом, ничто не препятствовало более переправе всего отряда Циммермана, который должен был отвлечь внимание неприятеля от главного пункта переправы.

2. Бомбардировка.

Чтоб занять обороняющего, стоявшего вдоль южного берега Дуная, на всех важных пунктах последняго, предполагалось предпослать главной переправе несколько дней бомбардировки.

9/21 Июня начался артиллерийский огонь между Калафатом и Виддином, 12/24 Июня между Журжевом и Рущуком, затем между Туртукаем и Ольтеницей (тут начали турки), наконец 13/25-го бомбардировка Никополя.

Общие мероприятия по подготовке переправы.

а) За исключением войск, которые должны были начать переправу и потому были направлены прямо к Зимнице, главные силы армии были двинуты в таком направлении, которое должно было вселить в противнике, а также и в собственных войсках, до последней минуты уверенность, что переправа совершится у Никополя.

в) Турецкие шпионы были обмануты тем, что 14/26 Июня Государю Императору, находившемуся со своей свитой на холме, видимом с правого берега Дуная, вблизи Фламунды, громко доложен был план, который будто-бы предназначался к исполнению на этом самом месте.

с) За исключением командира 8-го корпуса (части этого корпуса первые переправлялись через Дунай), никто, даже в главной квартире, не знал истины, которую скрывали даже от Государя до вечера 14/26 Июня.

е) Главная переправа у Зимницы-Систова начата 15/22 Июня.

Сильный разлив Дуная задерживал переправу, но главнокомандующий назначил крайний срок для переправы 14-го корпуса 10 июня, а главных сил – не позже 13-го. Место для переправы 14-го корпус избрано были у Браилова, как наиболее узкое на Нижнем Дунае. В начале июня тут заготовлен весь материал для постройки моста длиною около 700 саж.; у Гечета же возведено предмостное укрепление и преступлено к постройке боковых частей моста на устоях.

14-я пехотная дивизия 8-го корпуса с 4-й стрелковой бригадой и прикомандированными к ним небольшими отрядами первые, и поочередно, были переправлены на понтонах.

В 2 ч. 15 м. ночи отъехал первый эшелон в 1 800 чел. Разогнанные теченьем и ветром они пристали в трех разных местах дирекционного пункта. Неприятельские часовые дали сигнал к тревоге выстрелами.

В 4 ч. у. открылся пушечный огонь в глубочайшей темноте. Сопротивление турок оказалось сверх ожидания решительным.

Подъехавшие турецкие батареи обстреливали на рассвете место переправы и понтоны на реке. Русские батареи, расположенные на левом берегу для защиты переправы, успешно отвечали на огонь. Не смотря на артиллерийский огонь неприятеля, переправа продолжалась без перерыва.

Когда огонь неприятельских батарей был значительно ослаблен концентрическим действием русских орудий, тогда велено было также и 9-й пехотной дивизии приступить к переправе.

Между тем переправленные войска успели уже выиграть пространство в двух направлениях: одна бригада к Янтре, другая к Систову.

В 5 ч. пополудни Систово перешло в руки русских. В 9 ч. в. 8-й корпус без кавалерии стоял на турецком берегу.

Начатая 15/27 Июня постройка понтонного моста была окончена 20 Июня/2 Июля. Но и до этого дня переправа продолжалась без перерыва. Из кавалерии в начале переправлены были всего 2 сотни казаков; более значительные конные части последовали за ними только с 21 Июня/3 Июля.

Высланные вслед за тем на расстояние 20 км в окружности разъезды не открыли неприятеля на всем этом протяжении.

По совершении переправы направились:

8-й корпус — на юг.

9-й корпус — на запад к Никополю.

12-й и 13-й — на восток к Янтре.

4-й и 11-й корпуса оставались покамест в качестве общего резерва на левом берегу Дуная.

9 июня, вследствие приказания главнокомандующего, наведена средняя судовая часть моста. Для десанта на Буджак назначена 1-я бригада 18-й пехотной дивизии с 4 орудиями, под начальством генерал-майор Жукова; он должен был начать переправу в ночь на 10-е, а 12-го утром подойти к Мачину. Десант, к которому возложен на 68-й пехотный полк (68-й Лейб-Пехотный Бородинский ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III полк.), с приказанием 11-го вечером отплыть от Браилова и утром 12-го высадиться у Мачина.

Занимавшая Добруджу дивизия Али-паши была разбросана мелкими отрядами по правому берегу Дуная, от Гирсова до Тульчи, с небольшим резервом у Бабадага, а часть её находилась на линии Черноводы-Кюстенджи; Мачин, усиленный полевыми укреплениями, занят были 3 т. чел. с 12 орудиями; Буджак охранялся несколькими сотнями башибузуков. Уверенные, что разлив не допустит русских переправиться, турки не обращали внимания на приготовления к переправе, считая их лишь демонстрацией; мачинский отряд не сделал даже ни малейшей попытки помешать постройке моста и ограничился перекопом дороги из Гечета.

На рассвете 10 июня бывшие в 1-м эшелоне 10 рот 18-й дивизии начали подплывать к Буджаку (см. Браилов, Галац, Мачин), а к вечеру отряд генерал-майор Жукова собрался тут, потеряв в бою 5 офицеров и 135 нижних чинов убитыми и ранеными.

Узнав о переправе русских, Али-паша приказал всем отрядам по Дунаю отойти к Траянову валу, и 10-го же турки отступили с Нижнего Дуная. 11-го Мачин был занят без боя 68-м пехотным полком (68-й Лейб-Пехотный Бородинский ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III полк.); сюда же и подошел отряд Жукова и начали прибывать, частью вплавь, полки донской казачьей дивизии. 14-го из Мачина выслан был генерал-майор Янов (8 сот. и 4 ор.) к Тульче, а 15-го – генерал-адъютант Шамшев (тоже 8 сот. и 4 ор.), к Бабадагу. 14-го же Янов прибыл в Тульчу и, оставя тут 1? сотни, вместо того, чтоб идти к Бабадагу, 16-го вернулся в Мачин; Шамшев 16-го занял Бабадаг и остановился тут. Вслед затем ниже Тульчи устроено были заграждение из затопленных судов, совершенно закрывшее доступ в Нижний Дунай турецким судам от Сулина.

Переправа всего 14-го корпуса, с его обозами, к Мачину окончилась только 18 июня. В сущности, эта переправа в Добруджу, не оттянув внимания и войск турок от наших главных сил, лишь ослабила их на целый корпус, подвергая последний риску отдельного поражения, опасение чего и легло в основание дальнейших действий генерала Цимермана.

С 5 июня началось движение главных сил армии к Фламунде, против которой турки возводили батареи. Великий князь – главнокомандующий, произведя 8 и 9 июня рекогносцировку места переправы и признавая, что форсирование её у Никополя поведет к большим потерям, решил переправиться у Систова, где неприятель имел лишь слабый укрепления; армия же наша, на р. Веде, могла одинаково направиться как к Фламунде, так и к Зимнице (против Систова). Вечером 9-го Великий князь сообщил о своем решении одному только генерал-лейтенанту Радецкому, войска которого, под начальством генерал-майор Драгомирова (получившего секретное предписание), и должны были начать переправу в ночь на 15-е. Но чтобы скрыть это намерение, не только от противника, но и от собственных войск, частям 8-го, 12-го и 13-го корпус приказано было продолжать движение за р. Веде, к Пятре и Крошке, а 9-му корпусу сосредоточиться к Сяке, причем барону Криденеру объявлено, что на войска 9-го корпуса выпадает честь переправы во главе армии; затем батареям у Журжи и Турну-Магурели велено начать усиленное бомбардирование Рущука и Никополя, а румыны должны были бомбардировать Виддин и Рахово. 12-го прибыли в Бею понтонные парки, а 14-го, утром, и войска, назначенные для переправы.

Абдул-Керим предвидел, что переправа главных сил русских совершится в пространстве между Никополем и Рущуком; приготовлениям у Браилова он не придавал значения, заранее приказав Али-паше, в случае переправы тут, очистить Добруджу до Траянова вала. Но, придерживаясь поставленного ему плана, сосредоточивая все, что можно в 4-угольнике крепостей, он, для обороны участка Никополь-Рущук, ограничился лишь назначением: отряда Гасана-паши (11 батальонов, 4 эскадронов, 10 орудий) – для занятия Никополя и Плевны, и отряда Гамди-бея (7 батальонов, 8 орудий, несколько сот черкес, – около 5 т.) – для наблюдения берега.

Русско-турецкая война 1877-78 гг. Переправа у Зимницы 15 (27 по н. ст.) июня 1877 г.
Русско-турецкая война 1877-78 гг. Переправа у Зимницы 15 (27 по н. ст.) июня 1877 г.
Паника 18 июня в транспорте раненных под Плевною.
Паника 18 июня в транспорте раненных под Плевною.

В исходе 2-го ч. ночи на 15 июня началась переправа от Зимницы (см. это). Видя невозможность воспрепятствовать переправе, Гамди-бей отступил к Тырнову и частью к Беле. Утром 15-го к Зимнице двинуты были остальные части 8-го корпуса, 13-й корпус и кавказская казачья дивизия, т.о. к вечеру 15-го у Систова находилось уже около 25 т. чел. Продолжалось и бомбардирование Никополя.

Между тем громадный мостостроительный материал, собранный у Слатины, к 13 июня были спущен до устья Ольты; в ночь на 15-е 1-й его эшелон (100 понтонов) благополучно миновал Никополь и утром 16-го приплыл к Зимнице; затем спуск понтонов, а после и устоев продолжался каждую ночь, но уже под огнем турок, до взятия Никополя (см. это).

Постройка моста, начатая с утра 16 июня и задержанная сильной бурей, окончена к 21-му.

С прекращением переговоров в Константинополе, черногорцы 4 апреля возобновили военные действия. Князь Николай ставил теперь целью войны:

1) исправление границы присоединением к ней участков Герцеговины у Ник-шича и Албании у Спужа;

2) приобретение удобного порта на Адриатическом море.

Оставя для прикрытия границ: южной – воеводу Петровича (10 т.), в укрепленном лагере у Мартыничи, и восточной – небольшой отряд против Колошина, кн. Николай двинул Вукотича (17 батальонов) к Крштацу и другой отряд к Пресеке; сам же, с резервом, блокировал Никшич, которой, как и форты в проходе, был слабо занят турками.

11 апреля черногорцы овладели Крштацем.

Несмотря на последовавшее в это время объявление войны Россией и необходимость сосредоточения всех сил для борьбы с нею, Порта решила напрячь все усилия, чтобы раздавить слабое княжество; поэтому она приказала Сулейману (с севера) и Али-Сагибу (с юга) вторгнуться в Черногорию долиною Зеты и, соединяясь, овладеть Цетинье, а Мехмеду-Али предписано было двинуться в восточную часть княжества. Т. образом против черногорцев направлены были двойные силы (до 60 т.).

Целый месяц прошел в бездействии: кн. Николай оставался у Никшича, не имея возможности, за недостатком артиллерии, бомбардировать его и не решаясь на штурм; турки же медленно сосредоточивали свои силы. Наконец, собрав около 20 т. у Гачко, Сулейман 23 мая атаковал Вукотича, занимавшего с 4 т. Крштац, и после упорного боя вынудил его отойти к Пресеке. В то же время Али-Сагиб напал на Петровича у Мартыничи, но, потерпев полную неудачу, отступил к Спужу.28 мая Сулейман атаковал черногорцев у Пресеки и, после упорного боя, вытеснил их из Дукского прохода, а Мехмед-Али вторгся в княжество от Колошина и хотя был прогнан черногорцами, но кн. Николай, потеряв надежду овладеть Никшичем, отступил к Острогу. 4 июня Сулейман вступил в Никшич. Получив в конце мая из Константинополя приказание возможно скорее покончить с черногорцами, Сулейман 5 июня перешел черногорскую границу, но затем встретил упорнейшее сопротивление, причем черногорцы сами несколько раз атаковали его.

После 8 дневного непрерывного боя, в течение которых турки, потеряв 2 т. чел., продвинулись всего на 20 вер., Сулейман соединился, наконец (12 июня) у Градаца с Али-Сагибом, решился снова вступить в княжество, когда Петрович, в виду движения Сулеймана ему в тыл, очистил Мартыничи и отошел на соединение с северным корпусом. Однако 16 июня, телеграммою из Константинополя, движение на Цетинье было остановлено, и Сулейман, со своими войсками и частью и отряда Али-Сагиба, направился к Антивари, для посадки на суда.

Т. образом переправою русских и через Дунай черногорцы были выручены из критического положения.

2-й период (с 22 июня по 19 июля).

Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.
Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.
Схема Первой атаки Плевны 20 июня 1877 г.  
Схема Первой атаки Плевны 20 июня 1877 г.
Схема Второй атаки Плевны 30 июня 1877 г.  
Схема Второй атаки Плевны 30 июня 1877 г.
Схема Третей атаки Плевны 11 июля 1877 г.  
Схема Третей атаки Плевны 11 июля 1877 г.

В течение недели по переправе головных частей армии через Дунай положение её между 2 массами турецких сил (главной армией Абдул-Керима и корпусом Османа) были опасное: для переправы имелся лишь мост у Зимницы, перевод же через него всех войск на правый берег требовал около 2 недели, а потому решено было, не дожидаясь переправы всей армии полностью, поспешить расширением базы.

В главной квартире не было точных сведений о распределении турок; известно было только, что главная масса их сосредоточена в 4-угольнике крепостей; на нее и обращено исключительное внимание; относительно Османа, находившегося у Виддина, предполагалось, что они будет парализован румынами; но, в виду несогласия последних распределить свои войска между русскими корпусами, румыны смогли переправиться не ранее начала августа.

Для действий от Систова против главной турецкой армии представлялись 3 операционных направления: на Рущук, Шумлу и в обход 4-угольника крепостей.

1-е требовало выделения большого заслона против Силистрии и Шумлы; 2-е, при уклонении турок от боя, могло привести к осаде сильной крепости; 3-е отвечало раньше составленному плану (обход 4-угольника крепостей и энергичное наступление), но требовало значительного числа войск для прикрытия справа и слева, а между тем сил были недостаточно, на содействие же румын рассчитывать были нельзя.

В виду этого принято были среднее решение: попытаться овладеть Рущуком, взять Никополь и занять главный проход через Балканы, у Шипки; расширяя же, т. образом, район базы перед местом переправы, вместе с тем выслать кавалерию за Балканы, с целью возмущения болгар и сбора сведений; после чего действовать по обстоятельствам. Согласно этому, сформировано было:

а) 18 июня – передовой отряд генерал-лейтенант Гурко (4-я стрелковая бригада, болгарское ополчение, ? батальон пластунов, 8-й и 9-й драгунские и 9-й гусарские полки, 3 казачьи полка, сводный гвардейский ?-эскадрон, уральская сотня, конно-пионерный отряд, горная артиллерия и 3 конных батареи), всего 10? батальонов, 31? эскадронов и сотен, 32 орудия (около 12 т. строевых), которому предписано двинуться на Тырнов и овладеть балканскими проходами, кавалерию же выслать за Балканы; 8-му корпусу (без 8-й кавалерийской дивизии) приказано следовать за передовым отрядом, служа ему частным резервом;

б) 22 июня – рущукский отряд Наследника Цесаревича (12-й корпус, пехота 13-го корпус, 8-я кавалерийская дивизия, 1? батальона сапер, дивизион Лейб-Гвардии Атаманского полка и скорострельная батарея), всего 49 ? батальонов, 41 эскадронов и сотен, 224 ор. (около 45 т. строевых); целью действий отряду ставилось: наступать к Рущуку, обложить его и стараться овладеть им. Затем, по мере переправы, 13-я кавалерийская дивизия должна была присоединиться к 8-му корпусу; 9-й корпус, с кавказскою казачьей бригадой, назначался для овладения Никополем; большая часть 11-го корпуса и 4-й корпус должны были составить общий резерв; часть же 11-го корпуса (бригада 32-й пехотной дивизии с 11-м казачьим полком) оставлена у Журжи; 14-му корпус приказано, по достижении линии Черноводы-Кюстенджи, приостановиться.

105 т. строевых, а на левом — до 45 т., в общем же—около 150 т. Против них турки имели: главная армию, до 120 т., — в 4-угольнике крепостей; у Виддина—около 30 т. (не считая войск у Ниша и Софии); в балканских проходах и у Адрианополя — до 20 т.; сверх того: в Никополе — 10 т., у Ловчи — 1? т., Тырнова — 3 т. и Белы — 1? т.; всего же около 185 т.

Весть о легкости переправы русских у Систова вызвала сильное неудовольствие в Константинополе на Абдул-Керима; но турецкий главнокомандующий, считая невероятным движение русских мимо 4-угольника крепостей, решил оставаться в нем. Осман же, не признавая румын и сербов заслуживающими внимания, пока русские не одержат решительных успехов, и считая опасным удержание Никополя по переправе неприятеля у Систова, предлагал главнокомандующему, оставя в Виддине необходимый гарнизон, с 1 корпусом двинуться к Плевне, присоединить тут войска из Никополя и атаковать русских справа одновременно с движением главной 60-т. армии на Белу; но Абдул-Керим, опасаясь переправы румын ниже Виддина, отверг это предложение, и турки оставались в без движении.

22 июня началось наступление передовых частей: 12-я и 8-я кавалерийские дивизии двинулись к р. Янтра, отряд генерал-лейтенанта Гурко — к Тырнову, кавказская казачья бригада (12 сотен, 6 орудий) — по пути на Плевну и остановилась на р. Осма, имея назначение охранять правый фланг армии.

23 июня 12-й драгунский полк занял Белу, а 25-го сводная драгунская бригада передового отряда захватила Тырнов. Турецкие отряды, не имея инструкций, при приближении русской кавалерии отступили, не попытавшись даже уничтожить обильные запасы и разрушить каменные мосты на Янтре.

25-го же ?-сотня 30-го донского казачьего полка, высланная от передового отряда для связи с кавказскою казачьей бригадой, забрела в Плевну и обезоружила тут турецкую роту. К 27 июня передовой отряд сосредоточился у Тырнова, где генерал-лейтенант Гурко оставался до 30-го, собирая сведения о неприятеле и о горных проходах, организуя вьючный обоз и продовольственную часть для предстоявшего движения; 30-го же в Тырнов прибыли великий князь главнокомандующий и головные части 8-го корпуса.

Рущукский отряд, под прикрытием кавалерии, освещавшей местность по направлению к Рущуку, Разграду и Осман-Базару, сосредоточился на Янтре, выдвинув авангард к Обретенику. 9-й корпус выступил от Систова 25 июня и лишь 30-го подошел к Никополю.

Альбом фотографий Рущукского отряда. Обложка. Карта Болгарии в период Русско-Турецкой войны 1877-87 гг. План Шипкинской позиции Дворец Е.И.В. Великого князя Наследника Цесаревича в с. Брестовице (кв. Рущукского отряда). Штаб Рущукского отряда, с. Брестовицы. Штаб Рущукского отряда, с. Брестовицы.
Квартира Е.И.В. Великого князя Сергея Максимилиановича, с. Брестовицы. Приходская церковь с. Брестовицы (Болгария) Квартира начальника Штаба Рущукского отряда генерала Г.Л. Ванновского, генерала Г.А. Стюрмера и полковника Мартыновского, с. Брестовице Квартира ген. Гирша, с. Брестовице Кварта Светлейшего кн. Имеритинского и капитана Степанова, с. Брестовице Квартира полковников Генерального штаба, состоявших при Рущукском отряде: Левицкого и Г. Левковича, с. Брестовице
Художник В.Дм. Поленов за работой, с. Брестовице. Вид с. Брестовице, в центре квартира Великого князя Наследника Цесаревича. Командир 2-й дивизии генерал-майор Радионов. Комендант Рущукского отряда у своей квартиры, с. Брестовицы Ракетная и скорострельная морская батареи, состоявшие при Штабе Рущукского отряда. Брестовицы. Квартира Г.Л. Стюрмера, Начальника Штаба Рущукского отряда Г.Л. Ванновского и полковника Мартынова. Брестовицы.
Столовая прислуга Квартиры Наследника Цесаревича. Брестовицы. Маркитанская лавка Штаба Рущукского отряда. Брестовицы.  Село Брестовицы. Болгария.  Село Брестовицы. Болгария.  Офицеры Штаба Рущукского отряда. Брестовицы.  Офицеры Штаба и священник Рущукского отряда 
Квартира Великого князя Владимира Александровича в с. Яли Абланово. Болгария. Приходская церковь в с. Яли Абланово. Болгария. Начальник 12-го Артиллерийского корпуса Г.М. Косичь со своим Штабом. Яли Абланово. Штаб 12-го Армейского корпуса. Яли Абланово. Болгары с. Яли Абланово. Болгария.
Пристань г. Рущук. Вид на береговые укрепления г. Рущука. Батарея на углу укреплённой ограды с 15-см. крупповской пушкой, стрелявшей по г. Журжа. Турецкая крепостная бомбовая пушка стрелявшая по с. Слободзее. Турецкий "Единорог" на турецкой береговой батарее против с. Слободзея. Турецкая крупповская стальная пушка на батареи против с. Слободзея.
Турецкая береговая батарея в крепостной ограде г. Рущука. Тыловой фас форта Левентабия, г. Рушук.   15-см. турецкая крупповская пушка на форте Левентабия. Рущук. Турецкие мортира и крепостная пушка стрелявшие против Ивана Чифлика. Плотовая переправа построенная Гвардейским экипажем и русскими саперами через р. Дунай в районе г. Рущука на Журжево. Плотовая переправа построенная Гвардейским экипажем и русскими саперами через р. Дунай в районе г. Рущука на Журжево.  
Плотовая переправа построенная Гвардейским экипажем и русскими саперами через р. Дунай в районе г. Рущука на Журжево. Руссский подвижной лазарет 33-й пехотной дивизии в под крепостью Рущук. г. Рущук во время Русско-Турецкой войны 1877-78 гг. Руские офицеры и солдаты в с. Брестовицы.    

Движение русских к Тырнову встревожило Абдул-Керима, но он ограничился высылкою туда от Осман-Базара бригады Савфета-паши, который 25июня дошел до Кесарева, где встретил отступивший от Тырнова отряд Гамди-бея и отошел с ним к Осман-Базару. Для побуждения главнокомандующего к более энергичным действиям, в Шумлу послан был Намик-паша и военный министр Редиф-паша. Последний немедленно настоял на движении части армии к Беле, куда и направлен был Ахмет-Эюб, с дивизиями Азиса и Фуада. Вместе с тем Редиф полагал двинуть Османа против правого фланга русских, но затем, согласно мнению главнокомандующего, Осману вновь было послано приказание оставаться в Виддине. Известия о захвате русскими Тырнова и Плевны сильно обеспокоило султана и вызвало усиленную деятельность Порты: значительная часть войск из Адрианополя поспешно перевезена была по железной дороге в Ени-Загру и Ямболь, и начальство над этими войсками, вместе и с находившимся в долине Тунджи, вверено Реуфу-паше, которому приказано большую часть их сосредоточить у Сливно, для воспрепятствования русским обхода Шумлы с юга, на Котел; на смену войск у Адрианополя высланы 11 батальонов из Константинополя, куда перевезены войска с Крита; посланы приказания: коменданту Никонополя — направить часть гарнизона для занятия Плевны; Сулейману-паше – спешить посадкою войск в Антивари и, высадив их у Деде-Агача, направиться оттуда по железной дороге к Адрианополю; Мехмеду-Али, с войсками от Ниша к Нови-Базара, — двинуться к Софии. Все эти меры увеличили турецкие силы на болгарском театре на 80 т. чел.

27 июня султан, помимо военного совета, телеграммою приказал Осману выступить из Виддина; вместе с тем приступлено к усиленным работам по укреплению Адрианополя и подступов к Константинополю и к формированию новых частей; наконец сделано распоряжение о поголовном вооружении всего населения в окрестностях Адрианополя.

Между тем, по собранным генералом Гурко сведениям, из всех проходов, от Тырнова через Балканы в долине Тунджи, занят был небольшими силами только Шипкинский. Во избежание риска и потерь при атаке этого перевала с фронта, Гурко решил обойти его с востока, по ущелью Хаинбогаз, на деревню Хаинкиой, рассчитывая 5 июля выйти долиною Тунджи в тыл Шинке.

Великий князь главнокомандующий, одобрив этот план, приказал выдвинуть к Габрову 36-й пехотный полк, с батареей, которую 5 июля атаковать перевал с севера.

В действительности, до 25 июня на южном склоне Балкан находилось около 10 т. чел., разбросанных на 100 слишком верст. Реуф прежде всего озаботился сосредоточить войска и занять Шипкинский перевал. К 30 июня в его распоряжении имелось 36 батальонов, 3 эскадронов, около 1 т. черкес и 33 орудий (всего до 20 т.), именно: 11 батальонов и 1? батареи Хулюси-паши — у Казанлыка и на Шипкинском перевале у Хаинбогаза, Твардицкаго и Сливненского выходов — по 2 батальона; у Ени-Загры — 5 батальонов; резерв (14 батальонов, вся кавалерия и 24 орудий) — у Сливно.

Выслав 28 июня конно-пионер для разработки пути, генерал Гурко (10 ? батальонов, 25 ? эскадронов и 30 орудий) выступил из Тырнова, имея при себе вьючный обоз, на 5 дней сухарей и на 3 дня фуража. 2 июля головные части, пройдя в 2 дня 60 вер., вышли из ущелья к дер. Хаинкиой, откуда турки поспешно отступили к Твардице.

Реуф-наша, узнав о появлении русских у Хаинкиоя, двинулся с главными силами к Ени-Загре, а Хулюси-паше телеграммою приказал выдвинуть навстречу противнику 3 б-на. Хулюси-паша 3 июля, утром, послал 2 батальона Рашид-бея на Хаинкиой и, оставя 2 ? б-на с ? батареею у Казанлыка и дер. Шипка, с прочими войсками занял перевал. 3-го Гурко пробыл у Ханнкиоя, поджидая остальную кавалерию с конной артиллерией, а 4-го, утром, оставя у Хаинкиоя, для прикрытия входа в ущелье, генерала Столетова с 4 болгарскими дружинами, сам, с 6 ? батальонами, 19 ? эскадронами и 16 орудиями, выступил к Казанлыку и, оттеснив встреченный у Уфлани отряд Рашид-бея, к ночи прибыл к Маглышу (24 вер. от Хаинкиоя и 28 от Шипкинского перевала).

Между тем начальник 9-й пехотной дивизии, кн. Святополк-Мирский, не зная об этом, приказал, согласно раньше условленному, войскам у Габрова решительно атаковать 5-го, утром, Шипкинский перевал с севера. Но атака эта, несмотря на её энергию, были отбита, и отряд отошел к Габрову. 5 июля передовой отряд, развеяв у дер. Чорганов 3 батальона с 3 орудиями, овладел с одною кавалерией Казанлыком и занял дер. Шипка, куда к вечеру подошла и пехота, сделав в 6 дней 120 вер. по сквернейшим дорогам и в сильнейшую жару.

6-го Генерал Гурко атаковал Шипкинский перевал с юга, но был отбит и очутился в изолированном положении, без пути отступления, а между тем к 4 июля Реуф имел у Ени-Загры 15 батальонов и более 1 т. конницы с 24 орудиями. Двинувшись к Хаинкиою, он мог раздавить Столетова и выйти в тыл Гурко. Но Реуф оставался в бездействии. Хулюси же, видя себя угрожаемым с севера и юга, утром 7-го, бросив на перевале артиллерию, поспешно отступил на запад; пехота его собралась у Карлова, откуда он отошел к Филипополю. – 7-го же 36-й пехотный полк, снова двинутый от Габрова, без боя занял Шипкинский перевал, а казаки – Ловчу, и для занятия Хаинкиоя двинута от Тырнова 1-я бригада 9-й пехотной дивизии с 2 батареями. – Тем временем рущукский отряд, выжидая прибытия осадной артиллерии, медленно подвигался к Рущуку.

К 7-му войска этого отряда были расположены: авангард, генерал-лейтенант барона Дризена (6 батальонов, 8 эскадронов, 22 орудий 12-го корпуса), – у Гюр-Чешме; 2-я бригада 12-й кавалерийской дивизии – за Кара-Ломом, у Нисова и Сваленика; 8-я кавалерийская дивизия – на линии Кацелево-Ковачица, имея в поддержке 3 батальона 13-го корпус у Аблавы; главные силы – на линии Мечка-Две могилы; штаб отряда – в Обретенике; 2-я бригада 1-й пехотной дивизии – у сел. Паола, при императорской главной квартире. 13-я кавалерийская дивизия, собравшись 3 июля у этого селения, 4-го двинута форсированным маршем для занятия промежутка между рущукским отрядом и войсками генерал-лейтенант Радецкого (в Тырнове), а к 7-му стала на линии Чаиркиой-Кесарево; 13-й драгунский полк, с 2 орудиями, занял Елену, 6-го же – и Беброво, после горячего дела с башибузуками.

9-й корпус 3 июля взял штурмом передовые укрепления Никополя, гарнизон которого (3 батальона с 4 орудиями еще 26 июня перешли к Плевне и несколько батальонов успели прорваться к Рахову) 4 июля сдался генералу Криденеру.

Движение 8-й кавалерийской дивизии к Осман-Базару, принятое турками за авангард, утвердило их в предположении, что русские намерены действовать против 4-угольника крепостей; но внезапное появление наших войск южнее Балкан, общее бегство мусульман и зверское возмездие над ними болгар произвели панику в Адрианополе и Константинополе и вызвали в мусульманах взрыв возбуждения.

Негодование прежде всего обрушилось на Абдул-Керима, и султан 5 июля назначил главнокомандующим войсками в Болгарии Мехмеда-Али, а на его место (у Софии) – Салиха-нашу. Между тем Осман (22 батальона, 5 эскадронов, 54 орудий и 150 черкес) подошел 1 июля к Плевне, занятой высланными из Никополя 3 батальонами с 4 орудиями. 4 июля началась в Антивари посадка войск Сулеймана (33 т., 88 ор.); 7-го они высажены в Деде-Агаче, а к 10-му перевезены в Адрианополь.

Для действий против Черногории оставлено было около 30 т. чел. (в Албании – Али-Сагиб, 15 т.; в Восоевичах – Гафиз-Ахмет, 7 т.; в Герцеговине – Али-паша, 8 т.).

Схема театра боевых действий у Плевны.
Первый бой у Плевны 8/20 июля 1877 г. Положение сторон на 530 час.
Первый бой у Плевны 8/20 июля 1877 г. Положение сторон на 5.30 час.

Быстрые и легкие успехи, форсирование Дуная и Балкан и занятие крепости (Никополя), вызвали в нашей главной квартире уверенность в несомненности дальнейших успехов. 5 июля послано приказание рущукскому отряду приступить к решительным действиям против Рущука; на 8-й корпус возложено обеспечение занятых балканских проходов; 11-й корпус, за оставлением части его у Журжи, и 4-й корпус, по переправе их через Дунай, предположено двинуть на усиление рущукского отряда; генералу Гурко приказано двинуться на Ески-Загру-Семенли, разрушить железную дорогу в Филипополь и поднять восстание христианского населения Румелии. Но 4 июля появились в газетах сведения о выступлении Османа из Виддина к Софии; 5-го же разъезды 9-й кавалерийской дивизии донесли о движении от Рахова к Плевне сильной колоны из 3 родов оружия, что в главной квартире приняли за рекогносцировку; относительно же движения всего отряда Османа к Плевне не предполагали, т. к. от румын не было получено о том никаких известий. Тем не менее, 5-го же приказано генералу Криденеру занять Плевну, и 6-го он двинул туда, от Никополя и Болгарени, генерал-лейтенант Шильдер-Шульднера (9 батальонов,17 ? сотен и 46 орудий, – 7 т. чел.). 7-го последний подошел к Плевне. Найдя ее занятою турками и не обрекогносцировав противника, не притянув к себе (шедших от Болгарени) 19-й пехотный полк (19-й Пехотный Костромской полк, см.) и кавказскую казачью бригаду с 14 орудиями, Шильдер-Шульднер атаковал 8 июля Османа, успевшего (с 17 т.) занять накануне позицию, но потерпел полную неудачу (см. Плевна). Осман, не имея сведений о расположении русских, решил остаться у Плевны, чтобы выждать подкреплений, и занялся усилением своей позиции. 2 июля прибыли в нему из Софии 14 батальонов с 6 орудиями, а 14-го высланный им Рифат-паша занял Ловчу, откуда 4 казачьи сотни отошли к Сельви.

Известие о бое 8 июля не особенно смутило русскую главную квартиру; но, в виду близости Плевны к Систову (67 вер.), признано необходимым немедленно направить достаточные силы, дабы скорее покончить с появившимся у Плевны неприятелем.

10 июля, на военном совете в Беле, решено: не изменяя распоряжений по рущукскому отряду, 8-му корпусу и кавалерии передового отряда, возложить восстановление дела на западном фронте на генерала Криденера, в распоряжение которого направить ближайшие, после переправы через Дунай, части 4-го и 11-го корпуса; для усиления же армии высочайше повелено, мобилизованным уже, 2-й и 3-й пехотной дивизиям и нескольким казачьим полкам спешно двинуться на театр войны, а также направить туда запасные части, для укомплектования потерь. Вследствие этого 10 июля посланы из главной квартиры армии приказания: командиру 11-го корпуса, кн. Шаховскому, с 1-ю бригадою 32-й пехотной дивизии и 1-ю бригаду 11-й кавалерийской дивизии, уже переправившимися через Дунай и следовавшими к рущукскому отряду, – свернуть к Плевне, куда двинуться и 30-й пехотной дивизии; 11-й пехотной дивизии – идти к Кесареву.

Занятие турками Ловчи не изменило этих распоряжений: главная квартира полагала, что таким ослаблением турок облегчится овладение Плевною; но на случай движения их от Ловчи к Габрову или Тырнову, у Сельви 15 и 16 июля сосредоточены 4 батальона 1-й бригады 9-й пехотной дивизии, полк 14-й пехотной дивизии и 2 батареи. Между тем Генерал Криденер, спеша преградить туркам путь из Плевны к Систову, 10 июля сосредоточил 9-й корпус, с кавказскою казачьей бригадой, в 15 – 20 вер. к северо-востоку от Плевны, по линии Коюловцы-Кара-Агач, на которой он изготовился к обороне до прибытия подкреплений; последние стали подходить 16-го.

Для занятия НикополяНикополя оставлен сильно пострадавший 8 июля 19-й Костромской пехотный полк (см.), а 17-го Никополь, по приглашению главной квартиры, занят румынами.

Николай Дмитриев-Оренбургский (1837-1898) Сдача крепости Никополь 4 июля 1877 года, 1883 Холст, масло. 92 x 153 см Центральный военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи

Сдача крепости Никополь 4 июля 1877 года, 1883
Николай Дмитриев-Оренбургский (1837-1898)
Холст, масло. 92 x 153 см.
Центральный военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи

Августейшим начальником рущукского отряда сделаны уже были все распоряжения к обложению Рущука: авангард назначенного для этого 12-го корпус перешел к 10 июля Ак-Лом, его же главные силы приблизились на 8 вер. к крепости, а кавалерия во многих местах разрушила железную дорогу Рущук-Разград; но, вследствие перемены направления частям 4-го и 11-го корпуса (к Плевне), главнокомандующий послал 12 июля приказание рущукскому отряду отложить дальнейшее наступление и обложение Рущука до разъяснения обстоятельств под Плевною и прибытия, на усиление, 4-го корпуса. Вслед затем в Главной квартире армии получились сведения о сосредоточении значительных турецких сил у Осмаан-Базара; поэтому из Тырнова поспешно двинута к Казаровицу 1-я бригада 14-й пехотной дивизии, а рущукскому отряду приказано, на случай движения турок от Осман-Базара к Тырнову, быть в готовности ударить им в правый фланг. Тогда к 17 июля рущукский отряд расположился: 13-й корпус – на линии Церковна-Кара-Вербовка, с авангардом у Кацелева; 12-й корпус – на левом берегу Кара-Лома, имея авангард на его правом берегу, у Кадыкиоя; резерв (6 батальонов, 16 ор.) – у Белы.

II-я пехотная дивизия прибыла к Джулюнице и вместе с 13-ю кавалерийской дивизии составила особый осман-базарский отряд, подчинённый генерал Радецкому и назначенный охранять Тырнов и левый фланг 8-го корпуса со стороны Осман-Базара; авангард этого отряда вступил в Кесарево.

По занятии Шипкинского перевала и Казанлыка, Генерал Гурко предполагал развить действия передового отряда, с целью удержать занятое пространство и выиграть время до прибытия главных сил армии, а также для нанесения неприятелю возможно большего вреда и распространения паники. В виду сведений о перевозке войск Сулеймана из Черногории, Генерал Гурко не признавал для своего отряда возможным движение к Адрианополю, а находил доступным лишь уничтожение у Ени-Загры войск Реуфа, до прибытия к нему подкреплений; но для этого просил присоединить к своему отряду 1-ю бригаду 9-й пехотной дивизии от Хаинкиоя. 10 июля он занял частью отряда Ески-Заиру, имевшую важное стратегическое значение, как пункт у южного выхода большой дороги Казанлык-Семенли из дефиле трудно-переходимого хребта Караджа-даг, разделяющего долины Тунджи и Марицы. Но 9 июля приказано ему из Главной квартиры не двигаться пехотою далее Казанлыка, дабы, в случае надобности, быть готовым сменить ею 9-ю пехотную дивизию в охранении балканских проходов, если бы последняя получила иное назначение. Вследствие этого передовой отряд простоял целую неделю в бездействии; только его кавалерией с 11 по 16 июля производились рекогносцировки обеих железных дорог, которые и были попорчены в 2 местах.

Наконец 16 июля Главной квартирой предоставлена генералу Гурко полная свобода действий, и ему подчинена 1-я бригада 9-й пехотная дивизия.

Известие о взятии русскими Шипкинского перевала и замятие Казанлыка довели панику в Константинополе до высшей степени. Но вести о поражении их 8 июля под Плевною и о высадке Сулеймана в Деди-Агаче изменили страх в надежду и даже уверенность в успехе; каждый день замедлял наступление русских; путь к Адрианополю был прегражден. Осман-бей беспрерывно получал подкрепления, к Софии прибывали войска из Нови-Базара и Ниша; быстро формировались новые части, и уже 9 июля сераскир решил перейти в наступление, одновременно с 3 сторон атаковать противника севернее Балкан и отбросить за Дунай. Однако для исполнения этой целесообразной, но сложной операции недоставало главного условия: объединения власти на театре войны; хотя Магомет-Али и был главнокомандующим над всеми войсками в Болгарии и Добрудже, а между тем ни Сулейману, ни Осману не только не были повелено ему, безусловно, подчиняться, но сераскир сносился с ними помимо Магомет-Али. Т. обр. в Болгарии имелись 3 отдельные армии, получившие и официальные наименования: восточно-дунайская, под непосредственным начальством Магомет-Али, балканская Сулеймана и западная Османа, направлением действий, которых всецело распоряжались из Константинополя сераскир и канцелярия султана; каждый же из 3-х главнокомандующих преследовал свои цели.

По прибытии 9 июля в Шумлу, Магомет-Али признавал необходимым, прежде всего, организовать армию для наступательных действий и усилить ее, для чего требовал от сераскирата немедленного возвращения ему бригады Савфета и присылки еще 50 батальонов; сераскират в возврате этой бригады отказал, взамен же её выслал в Варну 5 батальонов из Константинополя, а 10 июля сделано распоряжение о поспешной перевозке туда же 14 батальонов из Сухума и Батума и о сформировании в Константинополе для восточных армии новых 36 батальонов из мустагфиса и волонтеров.

Осторожный Осман, несмотря на усиление свое до 26 т. чел. (39 батальонов, 7 эскадронов, 5 сотен черкес и 64 орудий), считал рискованным идти на соединение с восточной армией и ожидал для того её движения к нему. Один пылкий 40-летний Сулейман жаждал скорейших побед. Прибыв в Адрианополь, он решил безотлагательно продолжать перевозку войск к Карабу-нару, куда 14 июля и сосредоточил до 45 т., считая и отряд Реуфа у Ени-Загры, и к вечеру 16 июля взаимное положение на театре войны были следующее:

На западном фронте:

Главные силы действующей армии: у Никополя – 6 т. русско-румынских войск и войска, предназначенные для атаки Плевны – 32 т. (всего по фронту – 15 верст); против них – 55 т. (у Плевны 22, Ловчи 5, Виддина и Рахова 13, Софии 15).

На южном фронте:

По линии Сельви (фронтом на запад) -Шипкинский перевал (на юге) -Казаровиц (на востоке), – около 16 т. (на протяжении 100 вер.) и отряд генерал Гурко – до 14 т., по линии Ески-Загра-Ханнкиой, выдвинутый вперед на 45 вер. и разбросанный на 50 вер.; против них – 45 т. армия Сулеймана, на линии Чирпан-Ени-Загра, с отдельными отрядами у Сливно.

 Обе стороны готовились к решительному наступлению.

На восточном фронте:

Осман-базарский отряд – 12 т., на линии Елена-Кесарево (25 вер.), и рущукский отряд – 45 т., Церковна-Пиргос (50 вер.): оба – в оборонительном положении; против них -120-т. восточно-дунайская армия, готовившаяся к решительному наступлению.

 

Всего к югу от Дуная – около 125 т. русских войск; они были выдвинуты на 160 вер. (до Ески-Загры), занимали 80 вер. по реке (от Никополя до Пиргоса) и растянулись по фронту (Никополь-Сельви-Ески-Загра-Елена-Пиргос) на 280 вер., с большими, вовсе незанятыми промежутками (Порадим-Сельви 45 вер., Хаинкиой-Елена 30, Кесарево-Церковна 30) и без общего резерва, если не считать 3 батальонов с 8 орудиями 9-го корпуса, находившихся у Систова.

Против них – 220 т. турецких войск, из которых 160 т. могли были употреблены для активных действий.

На левом берегу Дуная оставались еще 16-я пехотная дивизия, по бригаде 32-й. пехотной и 11-й кавалерийской дивизии, 3-я стрелковая бригада (около 20 т. чел.) и румынская армия (40 т.); но у турок имелось в Константинополе, Адрианополе и у Софии более 60 т. Т. образом на стороне турок оказывалось явное превосходство сил; резко уступали они русским в числе артиллерии и особенно кавалерии. Поэтому 17 июля канцелярией султана сделано было распоряжение о сборе и формировании иррегулярных кавалерийских частей и скорейшей высылке их в Константинополь.

Генерал Цимерман, дождавшись у Мачина подхода обозов и исправления дороги от моста, 22 июня двинулся к Траянову валу; расположенная на линии Кюстенджи-Черно-воды, турецкая бригада отступила к Хаинкиой-Осман-Базарджику. 1 июля Цимерман занял Меджидие, а его боковые отряды (2-го и 4-го июля) – Черноводы и Кюстенджи. Тут он получил из Главной квартиры приказание приостановиться, ограничиваясь прикрытием сообщений армии.

На черноморском театре войны, по выступлении Сулеймана к Антивари, настало 2-я недельное затишье. Кн. Николай, узнав о посадке турок на суда и об уходе Магомед-Али из Нови-Базара, распустил свои войска, чтобы дать им отдохнуть. Затем, собрав их снова (около 25 т.), подступил 10 июля, с 12 т. при 16 полевых и 4 осадные орудиях, к Никшичу; с 11-го по 13-е овладел его передовыми укреплениями, а с 16-го начал осаду крепости.

К 16 июля противники южнее Балкан были расположены: генерал-майор Раух (4-я стрелковая бригада, 4 сотен, ?-эскадрона, 10 орудий – около З? т.) – у Казанлыка; гр-г Николай Максимилианович Лейхтенбергский (4 болгарские дружины, ?-батальона пластунов, 16 эскадронов и сотен, 14 орудий, – до 5? т.) – у Ески-Загры; генерал-майор Борейша, с 1-ю бригадой 9-й пехотной дивизии (6 батальонов, 16 орудий, 5 т.) – у Хаинкиоя (между Ески-Загрой, Хаинкиоем, Казанлыком – по 35 вер.); 2 болгарские дружины с 6 орудиями – на Шипкинском перевале.

Главные силы Сулеймана (41-батальон, 2 эскадрона, 500 иррегулярной конницы, 24 орудий) – у железнодорожной станции Карабунар; корпус Реуфа (21 батальон, 1 эскадронов, 1? т. иррегулярной конницы, 24 орудий) – у Ески-Загры, имея 6 батальонов у Сливно и у ближайших проходов через Балканы; Хулюси (8 батальонов, 150 иррегулярной конницы, 8 орудий) – у Чирпана (от последнего пункта до Ени-Загры – 65 вер.); кроме того отряд Рифат-бея (2 т.) занимал Семенли.

Противники, находясь всего в 1? – 2 переходов один от другого, совершенно не знали о силах и расположении неприятеля.

Получив 16 июля разрешение действовать по своему усмотрению, генерал Гурко решил немедленно двинуть все части отряда к Ени-Загре, разбить тут Реуфа и пресечь Сулейману связь с шумлинской армией; занятием же позиции у Ени-Загры непосредственно прикрыть Хаинкиойский проход и обеспечить с фланга Шипкинский перевал и долину Тунджи, а кавалерией продолжать из Ени-Загры разрушение железных дорог. На 17 июля Гурко приказал: эски-загрскому отряду перейти к Карабунару, казанлыкскому – к Ченокчи, Хаин-киойскому – к Лыдже (12 вер. к северу от Ени-Загры), оставя 1 батальон у Хаинкиоя; 18-го же всем 3 отрядам атаковать Ени-Загру. Со своей стороны Сулейман, предполагая главные силы русского передового отряда у Ески-Загры, решил, прежде всего, овладеть ею; для этого он приказал Реуфу, оставя у Ени-Загры 3 батальона с 2 орудиями, и Хулюси-паше идти на Ески-Загру и обоим им, утром 18-го, совместно с ним, атаковать русских у этого пункта. Т. образом противники назначили произвести 17 июля одновременные фланговые марши: русские – фронтом на юго-восток, турки – на северо-запад 17 июля левая и средняя русские колонны достигли указанных им диспозицией мест, причем средняя, сделав при сильнейшей жаре более 40 вер., только в полночь подошла к Ченокчи; правая же колонна, в 5-м часу вечера, наткнулась у Карабу-нара на дивизию Реуфа. Последствие – бои у Карабунара, Ени-Загры, Джуранли, Ески-Загры (см. все это), и войска генерала Гурко отошли к Шипкинскому перевалу и Хаинкиою, кавалерия же оставлена у Балабанджи.

20 июля, движением турок к Долбоке, или через Дервент на Шипку либо Хаинкиой, генерал Гурко мог быть поставлен в безвыходное положение, и слабо занятые проходы перешли бы во власть противника; но Сулейман дал русским спокойно отступить и даже не сделал попытки узнать о них, оставаясь в полном бездействии у Ескси-Загры, где все 20-е происходил отчаянный бой между жителями – болгарами и мусульманами, окончившийся к ночи поголовным избиением христианского населения.

1-й переход генерала Гурко через Балканы если и не привел к осуществлению первоначальной цели (движения к Адрианополю), вследствие слабости данных ему для того сил, но имел важный стратегический результат: захват и сохранение за русскими Шипкинского и Хаинкиойских проходов.

18 июля генерал Криденер атаковал Плевну (см. это), но были отбит с большим уроном. Не зная о степени расстройства русских и опасаясь повторения атаки, Осман заботился только о принятии мер к её отражению и вовсе не преследовал. Между тем весть о новой неудаче под Плевной отразилась паникою 19 июля в тылу, особенно в Систове и Зимнице, откуда распространилась до окрестностей Бухареста; она охватила и жителей Тырнова.

19-е июля – 2-я Плевна (см. Плевна) и бой у Ески-Загры – был критическим днем войны, и если бы Сулейман и Осман, тотчас после одержанных ими успехов, двинулись вперед, то последствия для русских могли были крайне серьёзные.

3-й период (с 20 июля по 1 сентября).

Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.
Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.

Вторичная неудача (18 июля) под Плевною и последовавшая в то же время перемена в положении дел южнее Балкан не только сразу изменили для русских обстановку на театре войны, но имели и громадное моральное влияние, разочаровав главное начальство в значении первоначальных легких успехов и вызвав переход от пренебрежения к опасению противника, значительному преувеличению его сил.

Русские войска были разбросаны полудугою в 330 вер., а турецкие оказались сосредоточенными в 3 массы: на западе – Осман-паша, 60 до 80 т.; стоявший против него 9-й корпус имел лишь 24 т.; на юге – Сулейман, по предположению, свыше 50 т., а находившиеся против него, подчинённые Радецкому 8-й корпус, передовой и осман-базарские отряды, в общем, до 45 т., были растянуты на 150 вер.; наконец на востоке – Магомет-Али, готовый ежеминутно начать наступление против втрое слабейшего рущукского отряда (45 т. чел.), растянутого на 60 вер.

На нашем фронте имелись значительные промежутки, которые заполнить были нечем, за отсутствием общего резерва: 16-я пехотная дивизия, по переправе через Дунай, двигалась к Плевне, на присоединение к своему (4-му) корпусу, а 3-я стрелковая бригада была еще на левом берегу.

Опасность угрожала т.о. отовсюду, особенно при одновременном наступлении всех 3-х масс; в частности же опаснейшим был Осман-паша, только-что дважды имевший успехи и наиболее приближенный (всего 3 перехода) к Систову, единственному пути отступления за Дунай.

В виду этого, главного внимание было обращено на Плевну, причем в Главной квартире решено было: отказавшись от сколько-нибудь рискованных операций, ограничиться удержанием занятого района и главном образом Шипкинского перевала, как разъединяющего действия отдельных турецких армий; возобновление же решительных действий отложить до прибытия подкреплений. Согласно этому,19 июля приказано: генералу Гурко – отступить за Балканы; Радецкому – удерживать линию Сельви-Шипка-Елена; рущукскому отряду - занять оборонительную позиции на Ломе; 16-й пехотной дивизии – присоединиться к своему корпусу; генералу Цимерману – ограничиться обороною. 19-го же последовало высочайшее повеление о мобилизации гвардейского корпуса, 24-й и 26-й пехотной дивизий, а затем – 2-й и 3-й гренадерских и 1-й кавалерийской.

Все эти части (125 батальонов, 42 эскадронов и сотен, 480 орудий, около 110 т. строевых) назначались на усиление действующей армии; но они могли прибыть за Дунай: 2-я и 3-я пехотной дивизия – через 2 или 3 недели, прочие – через 1? до 3 мес. Поэтому 19-го же великий князь главнокомандующий обратился к кн. Карлу с телеграммой безотлагательно переправиться через Дунай и соединиться с русскими. Кн. Карл, опасаясь, чтобы, в случае дальнейших успехов, турки не перенесли оружия в Румынию, 20 июля приказал 4-й румынской дивизии переправиться у Никополя. Вторая половина июля 1877 г. были для турок благоприятнейшим моментом войны: имея в Болгарии и Румелии почти вдвое превосходящие силы, которые с 3-х сторон охватывали растянутое расположение русских, а в Константинополе – еще и значительные резервы; сверх того, имея возможность перевезти из Азиатской Турции подкрепления, – турки, пользуясь перешедшею к ним инициативой, могли, решительным прорывом русского расположения в каком-либо пункте, вынудить нашу армию к отступлению; но для этого требовалось:

1) не терять времени и

2) хотя частью сосредоточить тоже растянутые и не имевшиеся связи войск их.

Выгоднейшим для турок было бы одновременное движение их от Разграда и Плевны к Систову; армию же Сулеймана следовало присоединить к восточной армии Магомет-Али. Но исполнению этой опаснейшего для русских операции помешали личные отношения Сулеймана к Магомет-Али и их обоих к центральному правительству. Тщеславный Сулейман не желая соединения с Мехмедом, т.к. в таком случае, д. был подчиниться ему, как старшему; при соединении же с Османом становился главнокомандующим обеих армий; осторожный же Магомед-Али не хотел рисковать своим положением ради Сулеймана (с которым он был во враждебных отношениях еще с сербской и черногорской войны), а в Константинополе султан и верховный совет, щадя самолюбие обоих главнокомандующих, не решались на побуждение их к единодействию, особенно на безусловном подчинение Сулеймана Мехмеду-Али.

По взятии Ески-Загры Сулейманом, Магомед- Али, полагая, что он продолжит свое движение через Казанлык к Шипкинскому перевалу, как главнокомандующий, телеграфировал Сулейману (21-го же), что, одобряя это движение, он поддержит его посылкою отряда Неджиба (18 батальонов) от Осман- Базара к северу выходу из Хаинбогаза. Но Сулейман уклонился от этого предложения. Думая, что появившиеся от Джуранли руские войска отступили к Ени-Загре и получив 19 июля телеграмму со станции Карабунар о занятии Ени-Загры 20 т. русским отрядом, Сулейман, не заботясь проверкой этих сведений, решил идти, со всеми силами, на Ени-Загру, разбить тут противника и затем овладеть Хаинкиойским проходом. Простояв 3 дня в бездействии у Ески-Загры, где прикрывал поголовное выселение оттуда мусульман, 22 июля он выступил к Ени-Загре и не встретил на пути ни одного русского. Между тем Магомед-Али, сам опасаясь атаки со стороны неприятеля, отменил предположенное движение Неджиба, чем вывел генерала Гурко из критического положения.

21 июля Гурко (10 батальонов, 12? эскадронов и сотен, 32 орудий) занял позицию при южном входе в Хаинбогазское ущелье и предполагал, укрепясь здесь, выжидать перехода главных сил в решительное наступление через Балканы; но Радецкий, которому он были подчинен, признавая положение передового отряда рискованным, приказал Гурко отступить, что он, не тревожимый турками, исполнил 25-го, а 27-го прибыл в Тырнов, где передовой отряд был расформирован: 1-я бригада 9-й пехотной дивизии, с 2 батареями, передвинута к Елене, 4-я стрелковая бригада оставлена у Тырнова, болгарское ополчение – на Шипкинском перевале; вся же кавалерия передового отряда, потерявшая до ? своего состава, отведена на отдых к Никупу (20 вер. к северу от Тырнова).

С отступлением передового отряда, болгарское население долины Тунджи и Марицы поголовно бежало на северные склоны Балкан, к Габрову и Тырнову.

Сулейман, по взятии Ески-Загры, хотя и потерял 4 дня, в течение которых мог без труда овладеть Шипкинским перевалом, занятым ничтожными силами, но, по прибытии в Ени-Загру, во исполнение первоначально поставленной ему задачи (оттеснения русских за Балканы и совместного к северу от них действия с армиями Магомед-Али и Османа), имел возможность с равным удобством двинуться или снова на запад, долиною Тунджи, к Шипке (3 – 4 переходах) и, пользуясь подавляющим превосходством сил, идти, по овладении перевалом, на Тырнов; или ударить на Хаинкиой, форсировать Хаинбогаз, в случае занятия его отрядом Гурко, либо же обойти его по Твардицкому перевалу на Елену (3 – 4 перехода), откуда направиться на Тырнов (1-2 перехода от Елены); или наконец, через Сливно и и Котел, – к Осман-Базару (10 – 12 переходах от

Ени-Загры), примкнуть тут к левому флангу восточной армии и вместе с нею наступать на Тырнов-Белу. Движение по каждому из этих направлений, предпринятое безотлагательно, особенно же на Елену, в разрез расположению русских и угрожавшее тылу всех их 3 фронтов, могло иметь самые решительные последствия.

Но Сулейман простоял у Ени-Загры 5 дней в напрасных переговорах между Шумлой, Ени-Загрой и Константинополем о том, что предпринять. Турецкое правительство находилось в полном неведении о затруднительном положении русских, а каждый из 3 главнокомандующих преувеличивал находившиеся против него силы противника, свои же считал недостаточными для решительных действий Магомед-Али, опасаясь атаки на Разград 4 русскими корпусами, требовал, чтобы Сулейман, заняв частью сил Ханнбогазский и Твардидкие перевалы, с остальными двинулся через Котел к Осман-Базару, а затем, не ожидая решения этого, Мехмед поспешил притянуть Неджиба к Разграду, оставя у Осман-Базара всего 4 батальона, чем совершенно ослабил связь между восточною и южной армиями. Сулейман, считая силы русских у Хаинкиоя в 35 батальонов и Шипкинский перевал сильно занятым, признавал невозможным движение к Котлу, открывавшее неприятелю сообщения южной армии, и требовал, для решительных действий последней, усиления её до 113 батальонов и одновременное наступления с нею и Мехмеда и Османа. Верховный совет, опасаясь главным образом наступления русских к Адрианополю, склонился к взглядам Сулеймана, которой, вследствие непосредственных сношений с ним сераскириата, перестал признавать свою подчиненность Магомед-Али, а сераскириат никаких решительных приказаний не отдавал и, вместо того, чтобы назначить день для начала одновременного наступления 3-х армий и настоять на исполнении этого, оставлял каждого из главнокомандующих действовать по их усмотрению. Наконец Сулейман, армия которого между тем была укомплектована, доведена до 75 батальонов и снабжена обозом, убедясь в отступлении русских от Хаинкиоя на северную сторону Балкан, 29 июля, с 60 батальонами, 5 эскадронов, 1? т. иррегулярной конницы и 54 орудиями (всего 40 т.), выступил от Ени-Загры к Твардице, а 15 батальонов с 9 ор., под начальством Гаджи-Гусейна, оставил для занятия Котла, Сливно и Ени-Загры. Простояв 3 дня у Твардицы, Сулейман 2 августа перешел к Хаинкиою, где пробыл еще 3 дня, в ожидании приказаний из Константинополя. Между тем Магомед-Али, стянувший, из опасения атаки русских, все свободные силы к Рущуку и Разграду, признавал невозможным начать наступательные действия, пока Сулейман не перейдет Балканы, и просил сераскириат приказать последнему двинуть хотя бы 20 батальонов к Осман-Вазару, для действий отсюда на Тырнов, причем обещал, что тогда и восточная армия начнет наступление. Но Сулейман, приводя различные доводы против движения его армии к Осман Базару, настаивал на важности овладения Шипкинским перевалом, занимая которой русские угрожают его пути отступления и самому Адрианополю.

Сераскириат тщетно просил обоих главнокомандующих согласиться между собою; наконец султан предложил совету министров, совместно с верховным военным советом, обсудить, следует-ли Сулейману идти к Осман-Базару, или атаковать перевалы; после двукратных совещаний, 2 августа решено было: для скорейшего приступа к решительным действиям и дабы не терять времени около 2 недели на передвижение Сулеймана к Осман-Вазару, южной армии наступать против Шипкинского перевала и, овладев им, хотя бы то и стоило значительных потерь, соединиться с правым флангом армии Османа у Сельви.

3 августа сераскириат послал приказания: Сулейману – овладеть Шипкинским перевалом, после чего войти в соглашение с командующими восточною и западной армиями относительно общего наступления, и Осману – содействовать Сулейману наступлением от Ловчи к Сельви.

Так от 2-го сражения под Плевною прошли 2 недели почти в совершенном бездействии: противники укрепляли лишь занятые позиции, заботясь только об удержании их за собою, и в 1-х числах августа обстановка на театре войны оставалась тою же, как и 20 июля.

Оставя еще 9 батальонов с 2 батареями у Твардицы и Хаинкиоя, Сулейман 5 августа выступил к Казанлыку (51 батальон, 5 эскадронов, около 1? т. иррегулярной конницы и 42 орудий, – всего до 35 т.); 6-го его авангард прибыл к Казанлыку, где к нему присоединились еще 2 батальона от Карлова; 7-го армия Сулеймана перешла к дер. Шипка.

В это время войска генерал Радецкого (около 40 т.). имевшие назначением, независимо от обороны балканских проходов, еще обеспечение со стороны Ловчи левого фланга войск против Плевны и правого фланга рущукскому отряду от Осман-Базара и Сливно, были раскинуты на 130-верстн. пространстве отдельными отрядами: у Сельви – 9 батальонов, 24 орудия, 2 сотни; у Габрова и на Шипкинского перевала – 9 батальонов, 29 орудия, 6 сотен; на Хаинкиойском перевале – 3 батальона, 8 орудий, 2 сотни; у Елены – 3 батальона, 4 эскадронов, 10 орудий; у Джулуна и Кесарева – 12 батальонов, 14 эскадронов и сотен, 52 орудий; в резерве, у Тырнова, в расстоянии 30 – 60 вер. от этих отрядов, – 4-я стрелковая бригада, 2-я бригада 14-й пехотной дивизии, 3 сотни, 54 орудий.

Радецкий, имея сведения о нахождении армии Сулеймна у Ени-Загры и Сливно, предполагал, что он, всего вероятнее, двинется к Осман-Базару, на соединение с Магомед-Али, или на Елену, для действия во-фланг войскам на осман-базарской дороге либо занимавшим балканские проходы. Это предположение подтверждалось и тем, что с конца июля все усиливалась смелость, засевшего в трущобах против еленинского и осман-базарского отрядов, мусульманского населения, которые производили частые нападения на наши передовые посты, причем с начала августа было поддерживаемо черкесами и небольшими регулярными частями.

Для разъяснения положения тут дел, предприняты были усиленные рекогносцировки: 4 августа – от Кесарева по осман-базарской дороге, и 7-го – от Елены по сливненской дор.; 1-я обнаружила значительный турецкий лагерь у Яйлы; 2-я, не доходя Стара-Реки, встречена была, выдвинутыми от Сливно, 2-мя неприятельскими батальонами, которые, вместе с жителями и башибузуками (см.), преследовали рекогносцировавший отряд (1 батальон, 2? эскадронов) до Беброва и сожгли последний. Командующий отрядом в Елене, Генерал Борейша, поспешил донести, что против него наступают значительно превосходящие силы и просил подкреплений. Вечером 7-го Радецкий получил это извещение одновременно с донесением о появлении больших сил турок у Казанлыка. Основываясь на своем, первоначальном предположении, Радецкий счел движение неприятеля к Шипке за демонстрацию; поэтому, приказав кн. Мирскому немедленно двинуть 35-й Брянский пехотный полк (см.) от Сельви к Шипке, а 2-й бригада 14-й пехотной дивизии перейти к Златарице, сам, с 4-ю стрелковою бригадою, утром 8-го направился к Елене; прибыв сюда, он узнал, что турки отошли от Беброва. Убедясь в отсутствии серьёзной опасности с этой стороны, Радецкий приказал 4-й стрелковой бригаде и 2-й бригаде 14-й дивизии, на следующий день, отойти обратно к Тырнову.

Командир 3-й Дружины Болгарского ополчения Калитин под Ески-Загрой берет знамя у умирающего знаменщика и бросается вперед. Он был убит на поле битвы.
Командир 3-й Дружины Болгарского ополчения Калитин под Ески-Загрой берет знамя у умирающего знаменщика и бросается вперед. Он был убит на поле битвы.

Сулейман, потеряв после дела под Ески-Загрой 19 дней и прибыв 7 августа к Шипке (всего в 2 переходах), потерял еще и 8-е на совещание о предстоявших действиях, и 9-го штурмовал в лоб сильнейшую часть позиции русских на перевале (см. Шипка). Отчаянные атаки на Шипку Сулейман продолжал в течение 6 дней.

Употребив 3 недели, по прибытии в Шумлу, на организацию и всестороннее снабжение восточной армии, оставя в крепостях необходимое количество войск, стянув прочие к Шумле и Разграду (обращенному в сильно-укреплённый лагерь), Магомед-Али, к началу августа, мог располагать для действий против восточного русского фронта свыше 100 т. строевых при 200 орудиях, именно:

3-й корпус Ахмет-Эюба – 57 батальонов, 42 эскадрона, 700 иррегулярных, 14 батарей (45 т.), в окрестностях Разграда;

4-й корпус принца Гасана – 50 батальонов, 6 эскадронов, 3 т. черкес, 8? батарей (35 т.), у Ески-Джумы;

отдельная дивизия Мехмет-Селима – 18 батальонов, 5 эскадронов, 6 батарей (12 т.), у Осман-Базара.

Кроме того – 2-й корпус Ахмет-Кайсерли (около 15 т.), гарнизон Рущука.

Против него, по-прежнему в строго оборонительном положении, находились отряды рущукский и осман-базарский, всего 60 т. чел. при 306 ор., прикрывая 120-верстное пространство от Дуная до Елены.

Рущукский отряд занимал позиции по левом берегу р. Кара-Лом: 12-я пехотная дивизия – у Пиргоса, наблюдая Рущук; 7 батальонов и 24 орудий 33-й пехотной дивизии – у Аблановы;13-й корпус – у Ковачицы, Пополкиоя и Гагова, имея в резерве, у Чаиркиоя, 1-ю бригаду 32-й пехотной дивизии и 1-ю бригаду 11-й кавалерийской дивизии; отрядный резерв (9 батальонов, 38 орудий) у Острицы; передовые отряды были выдвинуты на правый берег: от 12-го корпуса – 2 батальона с 4 орудиями к Йован-Чифлику и 2 батальона с 8 орудиями к Кацелеву, от 13-го корпуса – 1 батальон, 2 орудия и 2 эскадронов к Кара-Хасанкиою, 1 батальон, 2 орудия и 1 сотня перед Аяслар; кавалерия была раскидана по линии Кадыкиой-Нисова-Констанец-Садина-Кара-Хасанкиой.

Т. образом рущукский отряд занимал по фронту 60 вер., опираясь левым флангом в Дунай и имея правый фланг (13-й корпус) значительно впереди, на 1 переход от Ески-Джумы. Далеко уступом позади стоял осман-базарский отряд (у Джулуна и Кесарева); между ним и 13-м корпусом оставался промежуток до 40 вер., никем не занятый. Магомед-Али мог прорвать эту тонкую линию, обрушась, с несоразмерно-превосходящими силами, на одну из частей рущукского отряда и разбив ее раньше прибытия остальных.

Для наступления ему представлялось 3 направления: от Осман-Базара и Ески-Джумы на Тырнов, от Ески-Джумы через Аяслар, Попкиой и Ковачицу на Белу, от Рущука и Разграда на Систов.

Решительное движение с 60-40 т. по одному из этих направлений, вместе с демонстрацией по 2 другим, могло повести к серьёзным последствиям: при 1-м, разбив осман-базарский отряд, Магомед-Али выходил в тыл войскам Радецкого и подавал руку Сулейману; при 2-м разбитие 13-го корпуса влекло к прорыву восточного фронта и угрожало сообщениям отряд в на восточном и южном фронтах и тылу войск у Плевны; наступление же вдоль Дуная угрожало отрезанием от переправы у Систова всех русские войск в Болгарии.

Побуждаемый из Константинополя начать наступление, но не рассчитывая на содействие Сулеймана, Магомед-Али не решался на что-либо энергичное, а остановился только на оттеснении русских с Кара-Лома; для этого он избрал наиболее безопасное 2-е направление, и в начале августа, по мере сосредоточения 4-го корпуса к Ески-Джуме, дивизия Салиха заняла, по пути на Белу, позиции на правом берегу Кара-Лома (у Сарнасуфлара и Башлара), на фланге передовых частей 13-го корпуса; и вместе с тем авангард дивизии Магомед-Селима выдвинулся по дороге в Тырнов, к Лейлекиою (15 в. к востоку от Кесарева), и уже 4 августа имел горячее дело с 1 батальоном и ? -эскадрона, высланными от Кесарева на рекогносцировку по осман-базарской дороге.

Бой у Иваново-Чифлик 2 октября 1877 года. 1887 Холст, масло. 126 x 207 см

Бой у Иваново-Чифлик 2 октября 1877 года. 1887
Холст, масло. 126 x 207 см

8 и 9 августа штаб рущукского отряда, рядом телеграмм Главной квартиры и генерала Радецкогого, были извещен о наступлении турок на Шипку и о вероятии совместного наступления – Магомед-Али и Сулеймана, причем главнокомандующий приказывал рущукскому отряду встретить Магомед-Али, куда бы он ни двинулся.

Приближение турок к верховью Кара-Лома и по осман-базарской дороге, в охват к 13-го корпуса, указывало на их намерение обрушиться на последний или на осман-базарский отряд. Поэтому командиру 13-го корпуса приказано было Цесаревичем немедленно произвести усиленную рекогносцировку между Разградом и Ески-Джумой, и с означенной целью 9 августа двинуты были 3 отряда: правый (бригада пехоты, 2 эскадронов и 1 сотня, 18 орудий) – от Пополкиоя, через Аяслар, к Ески-Джуме; средний (1 батальон, 1 эскадронов и 1 сотня, 8 орудий) – от Хайдаркиоя, и левый (3 роты, ? эскадрона, 2 орудия) – от Кара-Хасанкиоя, оба к шоссе от Ески-Джумы в Разград.

Первые 2 отряда, пройдя версты 3-4 за Кара-Лом, наткнулись на превосходящие силы турок в укреплённых позициях и вынуждены были отступить к пунктам своего отправления; левая колонна возвратилась, не встретив неприятеля.

Эти рекогносцировки, удостоверив присутствие значительных турецких сил в непосредственном соседстве к фронту 13-го корпуса, положили конец 1? -месячному выжиданию нашему на восточном фронте.

Салих-паша, считая отступление русских отрядов 9 августа за их поражение, решил немедленно воспользоваться этим для занятия Кириченских высот, командовавших всей местностью на левом берегу Кара-Лома до Попкиоя и Хайдаркиоя, что и исполнил после 2-дневного боя (см. Аяслар).

В следующие 2 дня турки ничего не предпринимали, а между тем получены были сведения о сосредоточении их впереди Разграда; поэтому, с целью быть готовыми противодействовать наступлению неприятеля от Ески-Джумы к Тырнову и в то же время иметь возможность парировать его удар от Разграда к Беле, 14 августа, по приказанию Цесаревича, рущукский отряд расположился: бригада пехоты, 8 эскадронов и сотен, 22 орудия – у Попкиоя и Хайдаркиоя; бригада пехоты, 3 эскадронов и сотен, 16 орудий – у Гогова и Кара-Хасанкиоя; 2 бригады пехоты, 70 орудий, 1 сотня – на позиции Ковачица-Поломорце; дивизия пехоты – у Кацелева, Аблавы и Хеджекекиоя; другая дивизия – против Рущука; по бригаде пехоты и кавалерии – у Чаиркиоя; прочая кавалерия – на линии Садина-Нисова-Кадыкиой.

Случайный бой на Киричене, указав туркам сравнительную слабость русских сил на восточном фронте, побудил Магмед-Али решиться на наступление. Момент к тому был вполне благоприятен; стоило безотлагательно продолжить движение 4-го корпуса на Попкиой, поддержать его справа войсками 3-го корпус, от Разграда на Башлар-Хайдаркиой, с одновременным решительным наступлением к Пиргосу (2-го корпус) и в обход правого фланга рущукскому отряда (дивизии Магомед-Селима, от Лейлекиоя на Мансыр), и тогда турки могли не только поставить отряд Цесаревича в критическое положение, но и обеспечить содействие Сулеймана. Однако, не получая известий от последнего о ходе боя за Шипкинский перевал, все еще опасаясь, что русские, сосредоточив свои силы, атакуют Рущук и Разград, а потому не решаясь удалятьса от них, пока Сулейман, перейдя Балканы, сам не прибудет на помощь, Магомед-Али не думал воспользоваться представлявшимся ему удобным моментом действия против правого фланга рущукского отряда, а из осторожности решил действовать по среднему направлению и ограничиться только оттеснением русских передовых отрядов с правого берега Кара-Лома.

13 августа начались соответствовавшие этому передвижения Турецких войск, но, произведенные весьма медленно, были замечены русскими и вызвали усиление отряда генерал Леонова в Кара-Хасанкиое.

17 августа головная дивизия (Неджиба) 3-го корпуса продвинулась до Адакиоя (12 вер. к югу от Разграда), а дивизия Измаила-паши – к Еникиою.

Магомед-Али прибыл к Сарнасуфлар, где состоялся военный совет, на коем, для атаки Кара-Хасанкиоя, решено было: с рассветом на 18 августа дивизии Неджиба (16 батальонов, 6 эскадронов, 24 орудий) следовать на Спахалар и атаковать Кара-Хасанкиойскую позицию; 1 бригаде дивизии Азафа идти на Садину и поддержать Неджиба справа, а бригаде Сабита – слева, от Башлара, стараясь отрезать русским отступление; бригада Али-Риза-паши должна была, выставив ночью у Башлара 3 батареи для обстреливания укреплённой русской позиции у Хайдаркиоя, атаковать ее по занятии Неджибом Кара-Хасанкиоя; бригаде Азима – демонстрировать к стороне Аяслара, стараясь овладеть им.

18 августа произошел бой у Кара-Хасанкиоя (см. это), бесцельный для русских, а для турок – удар по воздуху: 28 батальонов, 18 эскадронов и 30 орудий предназначались для атаки и окружения 3 батальонов, 5 эскадронов и сотен, 10 орудий в Кара-Хасанкиое и Садине. 19 августа турки ничего не предпринимали против 13-го корпуса, и Попкиой снова были занят передовым отрядом (1 батальон, 7 эскадронов и сотен, 11 орудий); но Кайсерли-паша, по собственному почину двинулся (с 8 батальонами, 6 эскадронов и 14 орудиями) от Рущука к Кадыкиою, котором и пытался овладеть (см. Кадыкиой). Магомед-Али не извлек пользы из боя у Кара-Хасанкиоя.

Получив 19 августа известие о неудаче Сулеймана под Шипкою и опасаясь столкновения в поле с значительными силами противника, он телеграфировал 20-го Сулейману, что т. к. русские не могут перейти Балканы, пока не разобьют западной или восточной армии, то чтобы, оставя часть сил против перевала, с остальными перешел к Осман-Базару, для совместного решительного наступления на Тырнов и Белу; но Сулейман отклонил это предложение. Убедясь в невозможности, с имевшимися у него силами, овладеть Шипкинским перевалом, Сулейман 15 августа отвел свои войска несколько назад и, опасаясь в свою очередь быть атакованным, занял вокруг перевала сильную позиции, как для противодействия наступлению русских, так и для обстреливания их позиции и пути в Габрово, причем настоятельно требовал присылки ему подкреплений и решительного наступления против неприятеля Магомед-Али и Османа; последнему же предлагал двинуть сильный отряд на Габрово, для отрезания русских на перевале; но Осман, ссылаясь на слабость своих сил, бездействовал, все усиливая укреплённый лагерь под Плевной. Султан, выведенный из терпения разногласиями во взглядах 3 главнокомандующих, 16 августа предложил военному министру и военному совету немедленно решить, что должны делать каждая из 3-х армий; военный министр, не беря на себя решение, для очистки совести, снова телеграфировал Магомед-Али и Осману, чтоб они вошли в соглашение с Сулейманом, а военный совет отвечал, что решения как действовать могут быть приняты только на месте главнокомандующими.

Осман хотя и отвечал, что не может предпринять от Плевны чего-либо, пока Магомед-Али своим наступлением не оттеснит отсюда части сил русских, но, чтоб удовлетворить требованию отвлечь от Шипки прибывавшие русские подкрепления, 19 августа, с частью своей армии (19 батальонов, 19 эскадронов, 18 орудий), произвел наступление против укреплённых позиций 4-го корпуса у Згалевицы и Пелишата (см. Плевна, бой 19 августа), после чего окончательно отказался от всякой попытки к наступлению.

Сулейман тоже признавал невозможным что-нибудь предпринять до получения укомплектования и подкреплений, обещанных ему военных министром, а на телеграмму Магомед-Али отвечал, что т. к. против него стоят 40 т. русских, ожидающих еще новых поддержек, то он не может ничего выделить из своих слабых сил. Т. обр. Магомед-Али должен был действовать один, без надежды на помощь других армий; поэтому, чтоб исполнить требование султана, не подвергаясь большому риску, Магомед-Али решил очистить от русских правый берег Кара-Лома, для чего и усилил находившийся против них корпус Ахмет-Эюба, а чтобы расположить его к более энергичным действиям обратил его и принца Гасана в главнокомандующие, дав операционной армии 4-угольника следующую организацию:

Разградская армия Ахмет-Эюба:

- 1-й корпус (дивизии Неджиба и Фуада, отдельная бригада (из Рущука) Мустафы-паши – 49 батальонов, 12 эскадронов, 8 батареи.

- 2-й корпус (дивизии Азафа и Сабита) – 30 батальонов, 6 эскадронов 7, батарей.

- Кавалерийская дивизия Керима – 18 эскадронов, 3 батареи.

Джумская армия принца Гасана:

Дивизии Измаила и Салиха – 31 батальонов, 22 эскадрона, 11 батарей.

- Осман-Базарская дивизия Магомед-Селима – 18 батальонов, 5 эскадронов, 6 батарей.

Всего (не считая гарнизонов крепостей и иррегулярных) – 128 батальонов, 63 эскадрона,210 орудий.

20 августа Магомед-Али прибыл в Разград, где, по соглашению с Ахмет-Эюбом, решил 23 августа вытеснить русских из Кацелева и Кадыкиоя, последняя позиция их на правом берегу Кара-Лома; для этого он предложил: Ахмет-Эюбу, с разградской армией, атаковать кацелевскую позиию; Кайсерли-паше, с большей частью рущукского гарнизона, взять Кадыкиой, а джумской армии, заслоняя левый фланг разградской от 13-го корпуса, демонстрировать против него.

Этот план, при правильном исполнении и дальнейшем энергичном развитии, мог повести к опаснейшим последствиям не только для рущукского отряда, но и для всех частей русской армии в Болгарии.

Согласно указанному, 21 августа дивизия Неджиба двинулась от Кара- Хасанкиоя к Сваленику, дивизия Сабита – от Сарнасуфлара к Садине, где соединилась с дивизией Азафа; 22-го Фуад-паша выступил от Разграда к Констанцу. У Кара- Хасанкиоя оставлена была гвардейская бригада Сад-Эдина, сильно тут укрепившаяся. Движение по испорченным дождями дорогам замедлилось против расчёта, и только 23-го части разградской армии прибыли на назначенные им места к Сваленику и Огарчину; турецкая кавалерия, оттеснив русскую, остановилась в виду кацелевской позиции. Вследствие этого запоздания, Магомед-Али отложил атаку Кацелева на 24 августа. Между тем Кайсерли-паша, выступя, по первоначальному распоряжению, 22-го из Рущука (с 17 батальонами, 8 эскадронов и 14 орудий, – более 10 т.), утром 23-го атаковал Кадыкиой (см. это).

Фланговое движение турок от Кара-хасанкиоя к северу производилось без всяких мер к скрытию его и были тотчас обнаружено русскими. Заключая из этого движения и из возведенных неприятелем укреплений у Кара-хасанкиоя и Аяслара, что он сосредоточивается против 12-го корпуса, Наследник Цесаревич (19 августа прибывший в Ковачицу) решил поддержать 12-й корпус частями 13-го.

Турки могли атаковать: или правый фланг 12-го корпуса (т. е. центр рущукского отряда и слабейшую часть его растянутого расположения, а прорвав его – идти на Белу и угрожать войскам под Плевною), или его левый фланг (опрокинув которой, отрезывал пути сообщения всей армии). Парировать обе случайности, в виду удаления слишком на 30 вер. правого фланга 12-го корпуса (Абланова) от его левого (Пиргос), были немыслимо. Решить задачу, возложенную на рущукский отряд, Его Высочество счел возможным, только стянув к Абланове по возможности более сил и, несмотря на невыгоды, тут позиции в тактическом отношении, удерживаться на ней во что бы ни стало, вследствие стратегического значения её, как прикрывавшей кратчайший путь от Разграда в Белу; если же турки произведут атаку на левый фланг 12-го корпуса, то Цесаревич намеревался атаковать их самих во-фланг войсками у Аблановы. Поэтому Его Высочеством приказано было сосредоточиться к Абланове всей 33-й пехотной дивизии и направить сюда от Ковачицы 2 полка 1-й пехотной дивизии с 2 батареями, в, общем – 17 батальонов, 10 эскадронов и сотен, 75 орудий, или около 13 т.

Более этого нельзя были стянуть сюда без опасения оголить прочие пункты расположения рущукского отряда.

24 августа турки атаковали войска барона Дризена (см. Аблава) и потерпели поражение.

Несмотря на это, положение рущукского отряда всё-таки оставалось критическим. Вследствие занятия турками Каделева и при громадном превосходстве в силах, они могли, оставив заслоны против Аблановы и 13-го корпуса, двинуться через Острицу на Белу и отрезать от неё аблановский отряд, 13-й корпус и 12-ю дивизию. Поэтому Цесаревич, получив 25-го, утром (в Капривце), донесение об очищении кацелевской позиции и о положении отряда генерала Дризена, решил немедленно же произвести общее отступление рущукского отряда за Баницкий Лом и занять сосредоточенное расположение около Белы. Для этого приказано было в тот же день: 12-й пехотной дивизии, со 2-ю бригадою 12-й кавалерийской дивизии, отойти к Трестенику и Двум Могилам, а 13-му корпусу начать отступление к Беле; отряду Дризена 25-го оставаться у Аблановы, прикрывая общее отступление, а 26-го отойти к Батишнице (6 вер. к западу от Широко).

Положение этого последнего отряда, при загроможденном обозами пути отступления и без возможности рассчитывать на поддержку, могло, при наступлении турок и высылке ими части сил на Еренджик, оказаться безвыходным; однако турки не только ничего не предприняли, но 25 августа к бар. Дризену прибыл парламентер просить разрешения на уборку тел по левому берегу Кара-Лома, вследствие чего заключено было перемирие до заката солнца.

Т. образом турки сами подарили русским 1 день, что были особенно важно, т. к. войска рущукского отряда, по причине дурных дорог и скопления обозов, не могли 25-го исполнить назначенных им передвижений.

Ночью отряд Дризена отошел к Еренджику.

Благодаря мерам, принятым русскими для скрытия движений и закрытой местности, турки только 26-го заметили отступление противника; но лишь один Салих-паша распорядился преследованием, выслав 27-го утром на Попкиой кавалерию с частью пехоты, которые у Ковачицы наткнулись на 2 полка 8-й кавалерийской дивизии с конной батареей, прикрывавшие отступление

13-го корпуса, и были задержаны ими.

Магомед-Али, стянув 25 августа к Кацелеву 3 дивизии разградской армии и приказав дивизии Азафа прибыть туда же от Разграда, намеревался 26-го атаковать противника в направлении Батишница-Две Могилы (6 вер.), но Ахмет-Эюб признал это рискованным, в виду сведений о прибытии к неприятелю подкреплений. 26 августа прошло в совещаниях и взаимных препирательствах, а 27-го Магомед-Али отправился в Сарнасуфлар. Т. обр. турки не только не развили успеха, одержанного при Кацелеве (см. Аблава), но и вовсе не преследовали рущукский отряд, части которого 27-го окончили отступление и заняли следующее расположение: 12-я пехотная дивизия – на линии Трестеник-Две Могилы, поперек шоссе из Рущука в Белу и прикрывая переправу у Батына; 12-я кавалерийская дивизия – от Чилнова вниз по Кара-Лому (по его левом берегу); 13-й корпус – на левом берегу Баницкого Лома, на линии Батишница-Баница, выдвинув 8-ю кавалерийскую дивизию на линию Чилново-Синанкиой-Водица; 35-я пехотная дивизия – в общем резерве у Дольнего Монастыря.

Третий бой под Плевной 26-31 августа 1877 г. Атака Западным отрядом укреплённого лагеря под Плевной 27 августа 1877 г.
Третий бой под Плевной 26-31 августа 1877 г. Атака Западным отрядом укреплённого лагеря под Плевной 27 августа 1877 г.
Третий бой под Плевной 26-31 августа 1877 г. Атака Западным отрядом укреплённого лагеря под Плевной 30 августа 1877 г.
Третий бой под Плевной 26-31 августа 1877 г. Атака Западным отрядом укреплённого лагеря под Плевной 30 августа 1877 г.
Третий бой под Плевной 26-31 августа 1877 г. Схема театра боевых действий.
Третий бой под Плевной 26-31 августа 1877 г. Схема театра боевых действий.

Итак, оба корпуса рущукского отряда, до тех пор растянутые на 60 вер. и без достаточного резерва, сосредоточились по фронту на 25 вер., имея сильный резерв (дивизию) и полную возможность оказать всеми силами решительное сопротивление противнику, с какой бы стороны он ни двинулся к Беле, чем надежно достигалась и задача рущукского отряда (обеспечение тыла войск у Плевны от восточной турецкой армии); правый же фланг рущукского отряда и пути от Разграда и Ески-Джумы на Тырнов прикрывались отрядом генерала Татищева (1-ая бригада 32-й пехотной и 11-й кавалерийская дивизий) у Чаиркиоя, которому рущукский отряд мог оказать своевременную помощь.

Целью действий рущукскому отряду Цесаревич впредь поставил: воспрепятствовать туркам перейти Баницкий Лом на пространстве Две Могилы-Капривец, почему немедленно же приступлено было к сильнейшему укреплению всех позиций.

5-недельный период кампании с 19 июля по 25 августа был вполне критическим для русской армии в Болгарии; решительное, успешное наступление турок против одного из фронтов растянутого расположения русских не только вынудило бы остальные к отступлению, но могло повести и к отрезанию их от Дуная. Особенно опасно было в этом отношении положение войск генерала Радецкого, как более удаленных от Дуная.

Возбужден был даже вопрос о необходимости очистить Шипкинский перевал и отвести с него войска к Габрову, и эта мысль были оставлена лишь после личного осмотра перевала начальником штаба (15 августа) и совещания его с генерал Радецким. Но, несмотря на все это, турки не воспользовались благоприятною для них обстановкой, и указанный 5-недельный период пошел даже на пользу русским, т. к. с каждым днем положение наше все более улучшалось.

В течение августа русская действующая армия была усилена 6 пехотными дивизиями (3 румынских 2-я, 3-я и 26-я) и стрелковой бригадой (3-я), всего около 85 т.

Из них 2-я пехотная дивизия и 3-я стрелковая бригада были двинуты к Сельви, где составили резерв для войск генерала Радецкого и отряда генерал-майора Скобелева (4 батальона с батареей от 4-го корпуса и кавказская казачья бригада), выдвинутого 11 августа к дер. Какрина заслоном против турок в Ловче; части 3-й пехотной дивизии, от Систова, были направлены: 9-й Ингерманландский пехотный полк (см.) с батареею – к Горному Студню, 10-й Новоингерманландский Пехотный полк (см.) с 2 батареями – к Тырнову, 2-я бригада с 3 батареями – к Сельви.

Для действий в Болгарии кн. Карл назначил весь 2-й румынский корпус и особо сформированную резервную дивизию, всего 42 батальона, 32 эскадронов, 108 орудий, или около 35 т. (1-й румынский корпус оставлен у Калафата, для наблюдения за Виддином); 4-я румынская дивизия еще в конце июля переправилась через Дунай у Никополя.

При соглашении о совместном действии румынской армии с русскими, обусловлено, что она будет действовать против Плевны, по взятии которой приступит к самостоятельным операциям против Виддина. Первоначально предполагалось румынской армии, по переходе через Дунай, оперировать между Видом и Искером, на сообщения Османа с Софиею и Виддином, для чего занять позиции на левом берегу Вида, поперек шоссе в Софию.

К 20 августа 3-я и резервная румынская дивизии переправились через Дунай по мосту у Карабии; но к тому времени отдельные действия румын за Видом признаны опасными и решено присоединить румынские войска к русским.

Прибытие на болгарский театр войны означенных выше подкреплений (85 т. чел.) давало русским возможность, из вынужденного строго-оборонительного положения, перейти в конце августа к наступательным действиям, не ожидая для того гвардии и гренадер. К этому побуждали бездействие турецких главнокомандующих и желание отплатить за неудачи под Плевной.

Признано было своевременным приступить к безотлагательным действиям против Плевны, а при общем желании скорее покончить с нею – взять ее штурмом. Поэтому решено было, к находившимся против Плевны 4-му и 9-му корпусам, притянуть все имевшиеся под рукою подкрепления, что, в общем, должно были доставить силу до 110 т. чел., которою считали вполне достаточною, чтоб одолеть Османа, хотя силы его и исчисляли в 50 т. и даже более (до 80 т.). На этих основаниях 19 августа посланы приказания: 3-й и резервной румынской дивизиям переправиться на правый берег Вида, а генерал-майору кн. Имеретинскому (командовавшему 2-ю пехотною дивизией), со всеми войсками у Сельви (2-я пехотная дивизия, 3-я стрелковая бригада, 2-я бригада 3-й пехотной дивизии, 2 сотни 30-го донского казачьего полка) и с отрядом генерала Скобелева, двинуться к Ловче, 21-го овладеть ею (чтоб обеспечить с тыла атаку на Плевну) и, оставя тут 1 пехотный полк, сотню и батарею, с прочими войсками идти к Плевне.

Известие о бое под Кацелевом не изменило предположения безотложно штурмовать Плевну, а только решено было 26-ю пехотную дивизию двинуть не к Плевне, а на усиление рущукского отряда.

20-го кн. Имеретинский, оставя в Сельви 1 батальон с батареей, выступил по назначению, но, принуждённый двигаться лишь по одной дороге, подошел к Ловче только 21-го, а на другой день отряд его атаковал турок и овладел всеми их позициями (см. Ловча). Оставя здесь 2-ю бригаду 3-й пехотной дивизии с 3 сотнями и 16 орудиями, кн. Имеретинский, с прочими войсками, двинулся 24-го к Боготу; в то же время румынская армия расположилась севернее Плевны, на линии Рыбино-Вербица.

Всего к 25 августа сосредоточилось под Плевною (см. это) около 96 т. русских и румынских войск, составивших западный отряд, под общим начальством кн. Карла Румынского (это начальствование, вызванное политическими целями, были только номинальное, и заведывание русскими войсками лежало всецело на генерале Зотове; такое положение, конечно, не могло не отозваться вредно на необходимом единстве действий под Плевною).

На военном совете в Горном Студне 25 августа большинство, признавая осаду невозможною, как грозившую затянуться до зимы, стояло за штурм, которой и решен был на 29 августа, с тем, чтобы в течение 3 дн. подготовить его могущественной артиллерией. Хотя уже с начала августа готовились в 4-м и 9-м корпусах к штурму, но, в Главной квартире за это время не собрано сколько-нибудь точных сведений о силах и расположении войск Османа и возведенных им укреплений, а ближайшая к ним местность не были обрекогносцирована, так же, как и пространство между плевне-ловченской дорогой и Видом.

Осман же с 20 июля не переставал усиливать оборону Плевны (см. это), и к 25 августа в его армии насчитывалось 36 т. строевых (о расположении их см. Плевна). На рассвете 26. августа войска западного отряда остановились в 2? – 3 вер. от плевненского укреплённого лагеря, и с 6 ч. утра началось усиленное бомбардирование (сначала из 140 ор., а затем – из 200) редутов восточного и юго-восточного фронтов; но оно не принесло ожидавшихся от него результатов, а в нравственном отношении произвело даже обратное действие, чем предполагалось: турки, видя слабый действительность огня, еще более уверовали в силу своих укреплений. Между тем, бывшая до тех пор хорошая погода к вечеру 29 августа изменилась: полил дождь, растворивший глинистую почву, и затруднил движение войск. 30 августа произведен штурм, окончившийся полной неудачей (см. Плевна).

На Нижнем Дунае и в Добрудже за это время ничего особенного не произошло: 14-й корпус, по-прежнему, оставался на линии Черноводы-Кюстенджи, выдвинув вперед кавалерию, которые произвела несколько удачных поисков. По уходе 3-й стрелковой бригады в Болгарию, на усиление генерала Цимермана выделены были из 7-го корпуса 1-ыя бригада 15-й пехотной и 7-й кавалерийской дивизий; прочие же части этого корпуса расположились на левом берегу Дуная, вниз от Журжи.

Стягивая как можно более войск для наступления против рущукского отряда, Магомед-Али оставил в Силистрии и в укреплённом лагере у Хайдаркиоя -Осман-Базарджика по 10 т., в Варне и Балчике – до 7 т.

С целью демонстрации, у Силистрии турки приступили к устройству моста; это обеспокоило нашу главную квартиру относительно сообщений, и 24-й пехотной дивизии, направлявшейся в Болгарию и вступившей в конце августа в Валахию, приказано были свернуть к Каларашу.

27 августа черногорцы, после 6-недельной осады, овладели Никшичем.

4-й период (с начала сентября по конец ноября).

Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.
Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.

Исход штурма 30 августа произвел удручающее впечатление на русскую армию и всю Россию; первоначальная уверенность в легкости достижения цели войны, поколебленная уже июльскими неудачами, сменилась теперь сомнением в возможность успеха. На военном совете 1 сентября в Порадиме, под председательством государя императора, среди большинства членов обнаружилось разочарование не только относительно овладения Плевною, но и продолжения кампании в том году; высказаны были мнения, требовавшие даже отступления за Дунай, с тем, чтобы весною начать сызнова. Но государь согласился с меньшинством, которые признавало, что после испытанной неудачи отступление совершенно немыслимо, все же усилия следует направить к непременному овладению Плевной, и для этого притянуть к ней гвардию и гренадер, а затем обложить ее и вынудить Османа к сдаче. Поэтому решено было отказавшись от штурмов и вообще рискованных действий, сильно укрепиться против Плевны на занятых позициях, выждать прибытия гвардии и довершить ею обложение плевненского лагеря, чем, хотя медленно, но верно достигнуть цели; для воспрепятствования же Осману получать подкрепления и запасы – выслать на левый берег Вида массу конницы.

Вместе с тем, до падения Плевны, положено и на прочих фронтах театра оставаться в строго-оборонительном положении, а т. к. против Плевны предстояло действовать как против крепости, то государь император телеграммою вызвал из Петербурга генерал-адъютанта Тотлебена, как авторитета в крепостной войне. – Т. обр. к началу сентября стратегическое положение нашей действующей армии в Болгарии было то же, что и к 20 июля: как и тогда, она была обречена на строго-оборонительное действия до прибытия новых подкреплений, а Плевна еще в большей степени приобрела значение притягательного центра всех операций на европейском театре войны, решение которой сводилось теперь к вопросу: удастся-ли русским и скоро-ли пленить армию Османа.

В общем и относительно сил противников обстановка на Европейском театре войны к началу сентября почти не изменилась сравнительно с бывшею в конце июля, именно:

Фронты:

Русские и румыны

Всего:

Турки

Всего

Примечания

Западный

Плевна – 80 т.

Ловча, Сельви, Никополь – 7 т.

87 т.

Плевна – 30 т.

Виддин, Лом-Паланка, Рахово – 10 т.

София, Орханиэ, Этрополь – 20 т.

60 т.

*) – 2-е бригады 32-й пехотной и 11-й кавалерийской дивизии, 24-я пехотная дивизия, ? 7-го крпуса.

Южный

Шипка – 18 т.

Габрово и Тырнов – 5 т.

Хаинбогаз и Елена – 5 т.

28 т.

Шипка – 28 т.

Ени-Загра, Котел – 17 т.

45 т.

**) – Новые части высылались в подкрепление к Сулейман-паше.

Восточный

Осман-Базарская дорога – 11 т.

Рущукский отряд, 26-я пехотная дивизия, 1-е бригады 32-й пехотной и 11-й кавалерийской дивизий – 64 т.

75 т.

Осман-Базар – 10 т.

Восточная армия – 80 т.

Гарнизоны Шумлы и Рущука – 15 т.

105 т.

***) – Не считая войск в Нише, Герцеговине, Боснии и Македонии.

Итого на болгарском театре:

190 т.

210 т.

 

 

Добруджа –

 

30 т.

Ханкиниой-Осман-Базарджик, Силистрия, Варна (гарнизоны)

25 т.

 

 

Против Виддина (румыны)

10 т.

Резерв в Константинополе и вновь сформированные части в Адрианополе и Филипополе**), отряд Шефкета-паши (с Кавказа)

 

 

 

У Журжи и вниз по лев. Бер. Дуная, до устья

35 т.

 

 

 

Всего:

265 т.

310 т.

 

Т. образом, превосходство сил на болгарском и вообще на европейском Театре войны всё-таки оставалось на стороне турок, и лишь прибытие гвардии и 2 гренадерских дивизий (около 75 т.) дало бы перевес русским; но гвардия ожидалась не ранее начала, а гренадеры – конца октября; до тех же пор не только могла уйти из рук армия Османа, гл. предмет действий для русских, но и восточная турецкая армия ежеминутно угрожала решительным наступлением, а при её превосходстве сил, по-прежнему, имела возможность, сосредоточенным ударом, прорвать наш восточный фронт, чем (как уже сказано) ставила русские войска в Болгарии в критическое положение.

Осман-паша, несмотря на 3-ю свою победу, сознавал опасность дальнейшего сидения у Плевны, которые могло привести к его окружению; он спросил военного министра, не приказано-ли ему будет отступить к Балканам; если же оставаться, то требовал укомплектования потерь своей армии, усиления её 25 батальонами и 3 кавалерийскими полками, а также – прочное занятие войсками софийского шоссе от Плевны до Орханиэ.

В ожидании повторения противником штурма, Осман-паша продолжал усиливать новыми укреплениями свои позиции, особенно северный и частью южные фронты. Из Константинополя не последовало согласия на очищение Плевны, и Осману приказано были оставаться. Вместе с тем военным министром сделаны распоряжения об учреждении у Орханиэ складов боевых и продовольственных запасов для плевненской армии и решено поспешно собрать сюда подкрепления для отправки их Осману, а затем образовать у Софии новую армию, в помощь плевненской.

Начальником войск, предполагавшихся у Орханиэ и Софии, назначен был Шефкет-паша, прибывший в конце августа в Варну из экспедиции к Сухуму с 13 батальонами; последние первоначально полагалось обратить на усиление восточной армии, но в начале сентября они были направлены в Орханиэ, куда посланы также войска из Константинополя, Филипополя и Софии и отделены 5 батальонов и кавалерийский полк от армии Сулеймана. Но делая эти распоряжения для поддержки Османа, турецкое правительство всё-таки признавало, что вернейшее средство не только отвлечь от Плевны русских, но дать возможность Осману и Сулейману действовать наступательно и вообще привести войну к победе турок, заключалось в решительном наступлении восточной армии, притом безотлагательно, пока к русским еще не прибыли подкрепления. Поэтому телеграммами военного министра (28 августа) и канцелярии султана (1 сентября) предписывалось Магомед-Али поспешить решительным наступлением к Янтре.

После боя у Кацелева, Магомед-Али оставался в бездействии на Кара-Ломе, колеблясь что предпринять; на побуждение же из Константинополя он отговаривался то дурной погодой, то неисполнительностью подчинённых. Действительно, личное положение Магомед-Али в армии были весьма затруднительно: его окружали завистники и интриганы, ставившие собственные выгоды выше государственной пользы; из них главным был Ахмет-Эюб, бывший помощник Абдул-Керима, старший Мехмеда в чине и обиженный его назначением; при помощи своего родственника Редифа-паши (начальника штаба восточной армии), Ахмет домогался свержения Магомед-Али и назначения на его место, на что рассчитывал, имея поддержку во влиятельных членах дари-шуры; лучшим же средством к тому Ахмет и Редиф находили затягивание решительного наступления, дабы тем возбудить султана против Магомед-Али и выставить последнего ослушником его приказаний. Мехмед, не имея права, помимо сераскириата, сместить Ахмета и Редифа, обращался в Константинополь с жалобами на них, на что ему официально отвечали советами не обращать внимания на этих “смутителей”, а между тем само правительство не принимало против них никаких мер. Побуждаемый из Константинополя к действиям, Магомед-Али 30 августа собрал в Сарнасуфларе военный совет, на котором были решено: обеими армиями атаковать правый фланг русских на Ваницкой Ломе, заставить их отступить к Беле и после того левым флангом, в связи с дивизией Мехмед-Селима, перейти Янтру между Белою и Тырновым, чем и принудить неприятеля очистить оба эти пункта, а самим войти в связь с Сулейманом. Согласно такому решению, Магомед-Али приказал: разградской армии, оставя 1 дивизию у Кацелева, двинуться к Осикову, а дивизию Сабита отделить к джумской армии, которой направиться к Водице; Мехмед-Селиму – наступать к Кесареву.

1 сентября обе армии начали движение с Кара-Лома и, пройдя 10 – 15 вер., к вечеру расположились: авангард джумской армии – у Водицы, главнные её силы – у Ковачицы; передовые части дивизии Сабита – у Осикова, дивизии Азафа – у Синанкиоя, а их главные силы и дивизия Фуада – у Еренджика и Инджекиоя. Т. образом, к ночи на 2 сентября передовые части разградской армии находились уже верстах в 6 – 8 от передовых частей 13-го корпуса, а джумская армия – верстах в 10 от отряда генерал Татищева. Осуществление турками решений, принятых в Сарнасуфларе, могло иметь серьёзнейшие последствия на весь ход кампании.

Расположение русских в конце августа на восточном фронте было следующее: 12-й корпус – на линии Мечка-Батишница; 13-й – у Баницы и Белы; у Чанркиоя, на укреплённой позиции, стоял отряд генерал-лейтенант Татищева (1-ые бригады 32-й пехотной и 11-й кавалерийской дивизий), прикрывая кратчайшую и лучшую дорогу из Ески-Джумы в Тырнов; промежуток между Чанркиоем и Баницей и 25-верстн. пространство от Чанркиоя до Кесарева (авангард осман-базарского отряда), по недостатку войск, никем не были заняты. Хотя, по получении 1 сентября донесения о движении значительных турецких сил к Осикову и Водице, Наследник Цесаревич немедленно же приказал сосредоточить к Капривцу (6 вер. южнее Баницы) 1-ю бригаду 1-й пехотной дивизии и прибывший головной полк 26-й пехотной дивизии, но все пространство от Капривца до Вег-Вербовки (около 10 вер.), левого фланга позиции отряда Татищева, оставалось открытым.

Решение, принятое в Сарнасуфларе, могло привести к одновременным: наступлению 25 т. (2 разградской дивизии) против позиций у Баницы и Капривца и вторжению 35 т. (З дивизий) в промежуток Капривец-Бег-Вербовка; последнее вынудило бы генерала Татищева отступить через Драганово к Тырнову и вело к охвату справа рущукскому отряда, которой, соединенной атаке этих 5 дивизий, мог противопоставить только около 25 т. (13-й корпус, 1 полк 26-й пехотной дивизии и прибывшую в состав рущукского отряда бригаду 2-й донской казачьей дивизии (другая её бригада двинута были под Плевну); прочие части 26-й пехотной дивизии могли подойти к Капривцу лишь 4-8 сентября но для осуществления принятого в Сарнасуфларе плана требовались быстрота, точность и единодушие в исполнении, а этого-то в турецкой армии и не были зная, что Ахмет-Эюб стоял за наступление со стороны Рущука, Магомед-Али вступил с ним в переговоры об исполнении предначертанного; не успев же в этом, он, после нескольких даром потраченных дней, согласился на изменение плана, с тем, чтобы наступать от Рущука на Белу. Но против этого восстали паши джумской армии, и Магомед-Али отдал 3-е распоряжение, утверждавшее 1-е и отменявшее 2-е. Вместе с тем он вновь снесся с Сулейманом, предлагая ему двинуться с большей частью армии к Осман-Базару и, присоединив Мехмед-Селима, одновременно с наступлением восточной армии атаковать русских на осман-базарской дороге и овладеть Тырновым.

Обеспокоенный потерею Ловчи, признавая, с одной стороны, необходимым отвлечь силы неприятеля от Османа, а с другой полагая, что он, по отбитии штурма 30 августа и с получением подкреплений, постарается обратно овладеть Ловчей (что дало бы возможность плевненской и южной армиям войти в связь), Сулейман решил еще раз попытаться отнять у русских Шипкинский перевал и на рассвете 5 сентября штурмовал гору Св. Николая; но потерпел полную неудачу и снова перешел к обороне, отказавшись от дальнейших наступлений до тех пор, пока его армия не станет вдвое сильнее противопоставленных ей русских войск, или же, по овладении Османом Ловчей, решил двинуться для соединения с ним к Сельви. Поэтому, на новое предложение Магомед-Али о посылке части сил к Осман-Базару, Сулейман 6 сентября отвечал, что т. к. назначение южной армии состоит в обеспечении страны к югу от Балкан, то он и не может ослаблять себя выделением особого отряда к Осман-Базару. Результатом этих колебаний и переговоров было, что 60 т. турок целую неделю простояли в поле без движения на правом берегу Баницкого Лома, местами в расстоянии пушечного выстрела от русских.

К 8 сентября расположение турок было почти то же, что и 1-го числа (именно: дивизия Салиха – на укреплённой позиции у Церковны [3 вер. от левого фланга позиции отряда Татищева] и у Водицы, на правом берегу ручья Каяджик, впадающего в Баницкий Лом у Капривца; дивизия Измаила – на его левом берегу, против Чаиркиоя; дивизия Сабита – у Осикова; дивизия Азафа – на сильно-укреплённой позиции у Синанкиоя), причем они занимали но фронту (Церковна-Синанкиой) около 15 вер., т. е. могли в течение нескольких часов сосредоточиться к любому пункту.

Между тем в течение этой недели к Крапивцу успели подойти все части 26-й пехотной дивизии, и Наследник Цесаревич, озабочиваясь за свой правый фланг, усилил отряд генерала Татищева 1-м (1-й Пехотный Невский Его Величества Короля Эллинов полк, см.) и 101-м пехотными полками (101-й Пехотный Пермский полк, см.).

К 8 сентября правый фланг рущукского отряда занимал на Баницкой Ломе следующее расположение: на укреплённой позиции у Баницы – 2-я бригада 1-й пехотной дивизии, 137-й пехотный полк (137-й Пехотный Нежинский ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА Великой Княгини МАРИИ ПАВЛОВНЫ полк, см.), 4 батареи, 2 эскадронов; на укреплённой позиции у Капривца – 2-й пехотный полк (2-й Пехотный Софийский ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III полк), 3 полка 26-й пехотной дивизии, 12 эскадронов и сотен, 60 орудий, а в резерве за ними, у Бешбунара и Горного Монастыря, – 3 полка 35-й пехотной дивизии с 5 батареями; на укреплённой позиции Бей-Вербовка-Чаиркиой – 1-й (1-й Пехотный Невский Его Величества Короля Эллинов полк, см.) и 101-й(101-й Пехотный Пермский полк, см.) пехотные полки, 1-ые бригады 32-й пехотной и 11-й кавалерийской дивизий (всего12 батальонов, 8 эскадронов, 46 орудий). В этом расположении 35 т. русских были готовы встретить турок, откуда бы они ни появились.

9 сентября 102-й пехотный (102-й Пехотный Вятский полк, см.) полк сменил у Чаиркиоя 1-й пехотный(1-й Пехотный Невский Его Величества Короля Эллинов полк, см.), перешедший к Банице.

По возвращении из Инджекиоя в Водицу, Магомед-Али собрал тут (8 сентября) пашей джумской армии на военный совет, для обсуждения что, наконец, предпринять. Большинство начальников джумской армии настаивали на немедленном передвижении дивизии Неджиба к Синапкиою, а дивизии Фуада – к Осикову; затем, на следующее утро, дивизиями Сабита, Фуада и Салиха направиться в открытый промежуток между Капривцем и Бег-Вербовкою.

Один этот маневр, решительный и исполненный, мог повести к отступлению генерала Татищева и правого фланга рущукского отряда, после чего турки могли или наступать обеими армиями через Белу на и Систов, или двинуться 4 дивизиями на сообщение Белы с Тырновым; но Редиф-паша и штаб Магомед-Али, признавая этот план рискованным, предложили атаковать оконечность правого фланга русских, т. е. отряд у Чаиркиоя.

Магомед-Али, не рассчитывая на содействие Ахмет-Эюба при выполнении 1-го предположения, остановился на 2-м, и 9 сентября дивизия Салиха (16 батальонов) должна были атаковать позицию русских у Чаиркиоя с фронта и левого фланга, а дивизия Измаила – обойти справа; дивизии же Сабита приказано к утру стать у Церковны (в резерве).

Согласно такому решению, для атаки отряда Татищева назначено было с небольшим 20 т. чел., что всё-таки давало туркам двойное превосходство; искусное же, решительное введение этих сил в дело несомненно обещало успех, а следовательно прорыв восточного фронта русских, и могло побудить к энергичному наступлению против 13-го корпуса и Ахмет-Эюба. Но 9-го турки повели на чаиркиойскую позицию 3 отдельных атаки (см.), каждая 3 батальонами, и были отбиты. Магомед-Али, убедясь из этого в невозможности одолеть русских без содействия разградской армии, 10-го приказал своим войскам начать вечером отступление за Кара-Лом и телеграфировал военному министру, что произведенная накануне "рекогносцировка» выяснила получение противником подкреплений и справедливость сведений из Вены, будто русские, отказавшись от осады Плевны, намерены всеми силами обратиться на восточную армию.

В виду последнего, Магомед-Али положил занять оборонительные позиции на правом берегу Кара-Лома.

В ответ на телеграмму, военный министр сообщил Магомед-Али о неосновательности его сведений и об единогласном требовании дари-шуры немедленно продолжать наступление. Тем не менее, в ночь на 11-е восточная армия стала отходить, причем отступление джумской армии, беспорядочное вначале, к утру обратилось в бегство. На марше снова получено было от имени султана приказание безотлагательно перейти в решительное наступление; но войска продолжали отступать и 14 сентября остановились: разградская армия – на пространстве Кошево-Кацелево, джумская – у Ковачицы-Хасанкиоя и Сарнасуфлара.

Отступление турок было совершенной неожиданностью для русских и окончательно определилось только 14 сентября; после чего (19-го) рущукский отряд расположился: 12-й корпус – на линии Мечка-Трестеник-Две Могилы; 13-й: передовые отряды – у Широко, Синанкиоя и Осикова, главные силы – на левом берегу Баницкого Лома; 1-я бригада 32-й пехотной дивизи – у Осикова; 1-ые бригады 26-й пехотной и 11-й кавалерийской дивизии – у Водицы; 2-я бригада 26-й пехотной дивизии – у Чаиркиоя (32-я пехотная дивизия была окончательно придана рущукскому отряду, а взамен её 26-я пехотная дивизия перешла в состав тырновского отряда). Между тем, вследствие настойчивых требований из Константинополя, Сулейман решился, наконец, поддержать наступательные действия Магомед-Али частью сил у Хаинкиоя и к востоку от него.

10 сентября, не зная еще об отступлении восточной армии, Сулейман приказал Саадету-паше, с войсками у Казана и Сливио, и Шукри-паше, с хаипбогазским отрядом, быть готовыми к наступлению на Тырнов, одновременно сдвижением туда частей восточной армии, причем Саадету предварительно произвести рекогносцировку к Елене.

12-го Саадет-паша (около 3 т.) атаковал сел. Марен (7 вер. к востоку от Елены), у которого занимали передовую позицию 1 батальон, 2 эскадрона и 2 орудия из еленинского отряда, но были отбиты с большими потерями. В то же время Магомед-Али, чтоб успокоить Константинополь, по отступление за Кара-Ломе предположил произвести разградской армией наступление против левого фланга рущукского отряда; поэтому с 18 сентября началось передвижение частей упомянутой армии к Иован-Чифлику, где приступлено к устройству переправы через Кара-Лом.

Между тем частые замедления в действиях восточной армии сильно возбудили общественное мнение в Константинополе против Магомед-Али, и турецкое правительство решило, наконец, заменить его, в звании главнокомандующего, Сулейманом, в уверенности, что последний не остановится перед самыми смелыми действиями. 14 сентября последовали распоряжения дарп-шуры о принятии Сулейманом командования восточной армией и о назначении Реуфа-паши командующим южной армией.

21-го Сулейман прибыл в Рущук и немедленно же удалил из армии Ахмет-Эюба и Редифа, а принцу Гасану, с его войсками (проявившими себя крайне плохо под Чаиркиоем), предложил вернуться в Варну. С этих пор каждая из 3-х турецких армий подчинилась непосредственно дари-шуре, от которой исходили все распоряжения; войска же на западе болгарского театра подчинены были Осману.

Бездействие его после 31 августа успокоило русскую Главную квартиру, и наш западный отряд остался на своих позициях у Плевны, укрепляя их.

Схема блокады Плевны и прорыва Осман-паши.
Схема блокады Плевны и прорыва Осман-паши.

Блокада последней начата 7 сентября; 15-го прибыл генерал-адъютант Тотлебен, а 16-го собран Его Величеством в Горном Студне военный совет, на котором окончательно решено большую часть вызванных из России подкреплений направить к Плевне, и овладение ею поставлено главной задачей западному отряду (см. Плевна).

С назначением Сулеймана главнокомандующим восточной армией можно было ожидать вскоре решительного наступления турок против рущукского отряда; по этому в Главной квартире действующей армии признано необходимым поспешить усилением означенного отряда прибывавшими подкреплениями; но т. к. Генерал-адъютант Тотлебен, не желая ничем рисковать, требовал, для полного обложения Плевны, содействия всего гвардейского корпуса, то 4 октября, на военном Совете под председательством Е. Величества, было определено:

1) предоставить в распоряжение Тотлебена весь гвардейский корпус, следовавшими же за ним гренадерами усилить рущукский отряд, а 24-ю пехотную дивизию двинуть в отряд генерал-лейтенанта Радецкого;

2) отрезание Осману пути на Софию возложить на генерал-адъютанта Гурко, отдав в его ведение 49 батальонов, 92 эскадрона и сотен, 174 орудий, назначавшихся для действий на левом берегу Вида (именно: гвардейский корпус без 3-х полков 3-й гвардейской пехотной дивизии, румынская бригада Кантили [8 батальонов], весь кавалерийский корпус и 9-я кавалерийская дивизия) ближайшей целью всех действий поставить пленение армии Османа; до исполнения же этого, на прочих фронтах ограничиться обороною.

Последняя представлялась весьма трудною для русских на восточном фронте, а между тем Тотлебен, признавая недостаточными сосредоточенные уже у Плевны войска, просил, чтобы, ввиду бездействия Сулеймана, были двинуты к Плевне и гренадеры; вследствие этого 15 октября 3-я гренадерская дивизия, вступившая уже в состав рущукского отряда, была направлена от Двух Могил к Плевне, куда затем двинута и 2-я гренадерская дивизия.

10 октября гвардейский корпус сосредоточился на правом берегу Вида, у Дольнего и Горного Баркача (20 вер. к юго-западу от Плевны); для прикрытия же его со стороны Плевны и замкнутия дороги отсюда по правому берегу Вида,

7 октября выдвинут, был к Медевану отряд генерал-майора Бремзена (лейб-гвардии Волынский полк с батареей), который и укрепился тут на высоте, господствующей над долиною Вида.

По соглашению Тотлебена с Гурко, решено было: 12 октября атаковать турецкие укрепления у Горного Дубняка, выставив заслоны к Дольнему Дубняку и Телишу, а Генерал Зотову, с частями 4-го корпуса и 3-й гвардейской пехотной дивизии, произвести демонстрацию от плевне-ловченского шоссе.

На рассвете 12-го началась атака Горного Дубняка (см. это) и к 7 ч. вечера он были взят, а 16-го Гурко (16 батальонов, 8 эскадронов, 66 орудий), после 4-часового обстреливания артиллерией, заставил сдаться Телиш. 20-го же, утром, занят большей частью 1-й гвардейской пехотной дивизии Дольний Дубняк, гарнизон которого, по распоряжению Османа, ночью на 20-е отошел в Плевну.

Между тем Сулейман, вопреки общим ожиданиям, оставался в полном бездействии; сперва он ссылался на необходимость реорганизации восточной армии, требуя, для решительных операций, подкреплений; на-конец, вследствие дурной погоды и приказания из Константинополя избегать излишних потерь, вовсе отказался от наступления и к концу октября расположил армию на квартиры у Разграда и по Бел. Лому.

Рущукский отряд, укомплектованный до 70 т., оставался в оборонительном положении, в сильно укреплённых позициях на левом берегу Кара-Лома, имея опорный пункт в укреплённом лагере кругом Белы.

На южном фронте Реуф хотя и превосходил в силах войска генерала Радецкого, но не решался что-либо предпринять, считая себя на то в праве, раз Сулейман бездействовал; обе стороны все усиливали свои позиции у Шипкинского перевала, где уже с ? сентября наступила настоящая зима.

Отряд генерал-лейтенанта Карцова (3-я пехотная дивизия, 2 эскадрона 9-го драгунского полка, 24-й и 30-й казачьи полки и 19-я донская батарея), в Сельви (см.) и Ловче, поддерживал связь между отрядами Радецкого и 3-ным, наблюдая проходы через Златицкий и Этропольский Балканы.

19 октября Карцов, частью своего отряда, занял с боя гор. Тешевен.

В течение 7 недель после 3-го штурма Плевны стратегического обстановка на болгарском театре войны значительно изменилась: превосходство в силах начинало уже склоняться на сторону действующей армии. Не считая войск генерала Цимермана и на левом берегу Дуная, у русских к 20 сентября были 310 т., у турок – 270, именно:

На западном фронте: русских и румын – 170 т. у Плевны, 15 т. у Ловчи, Сельви и Никополя; турок – 45 т. в Плевне, 10 т. у Виддина и Рахова, 35 т. у Софии, Орханиэ, Этрополя и Златицы.

На южном фронте: 45 т. русских у Шипки, Габрова, Хаинкиоя и Елены; 60-т. турецкой армии.

На восточном фронте: рущукский отряд – 70 т., осман-базарский отряд – 10 т.; 120-т. турецкая армия (с гарнизонами крепостей, но без войск в Добрудже).

У Константинополя, Адрианополя и Филипополя формировались еще новые турецкие резервные части; с ними численность турок в Болгарии превышала 300 т.; кроме того, часть войск из Боснии, Албании и Македонии могла быть тоже двинута в Болгарию. Но и русские здесь постепенно усиливались укомплектованными и резервными частями, и сюда же могла быть притянута часть сил с левого берега Дуная.

По качеству, русские войска, безусловно, превосходили турецкие: между последними, около 1/з из находившихся уже на театре войны и все вновь формировавшиеся состояли из мустагфиса и милиционеров, а после разгрома Мухтара-паши на Аладже (3 октября) турки уже не в состоянии были подкреплять из Азии войска в Европе.

По-прежнему, действующая армия была связана Плевною, и отсутствие общего резерва, при энергическом совместном наступлении Сулеймана и Реуфа, могло поставить русских в весьма затруднительное положение; но изведанное уже бездействие турок, наступление зимнего времени и враждебные отношения Сулеймана к Реуфу давали надежду без помехи покончить с Плевною.

19 октября великий князь главнокомандующий разделил войска на западном театре войны на 3 отряда:

1) собственно западный (румыны, 4-й и 9-й корпус, с прикомандированными к ним частями), под начальством кн. Карла и в непосредственном ведении Тотлебена;

2) войска на левом берегу Вида, 2-я бригада 3-й гвардейской пехотной дивизии (у Медевана) и 9-я кавалерийская дивизия, под начальством генерал-адъютанта Гурко;

3) отряд Карцова.

Разделение войск под Плевною между 2 начальниками затрудняло единство распоряжений по блокаде; кроме того Тотлебен и Гурко расходились во взглядах относительно дальнейших действий (см. Плевна).

28 октября 2-я гвардейская кавалерийская дивизия овладела с боя Врацею, а лейб-гвардии Московский полк, с 6 орудиями и 2 сотнями, занял Осиковицу (20 вер. к востоку от Орханиэ). Еще прежде (20 октября) 2-я бригада 3-й пехотной дивизии двинута из отряда Карцова к Яблонице, куда прибыла 24-го и соединилась тут с кавказскою казачьей бригадой.

Турецкое правительство, узнав о взятии русскими Горного Дубняка и Телиша, немедленно послало приказание Осману отступить к Орханиэ; но было уже поздно: Осману ничего более не оставалось, как пробиться, и теперь главной заботой турецкого правительства становилось освобождение армии Османа. Для этого решено было, из находившихся уже к 20 октября у Софии, Златицы и в окрестностях Орханиэ 56 батальонов, 15 эскадронов и 12 батарей, сформировать новую армию, усилив ее всеми войсками, которые еще можно было притянуть из Боснии и с сербской границы; командование этою армией 16 октября вверено Магомед-Али, только-что перед тем смещенному, а до его прибытия начальником войск у Орханиэ назначен Шакир-паша; Шефкет же были предан суду, за неоказание помощи Горному Дубняку. Кроме того, сознав наконец опасность разъединения командования на театре войны (армии восточная, южная и софийская, войска у Виддина получали приказания из Константинополя), турецкое правительство 29 октября назначило Сулеймана главнокомандующим над всеми войсками в Европейской Турции и предписало ему безотлагательно приступить к решительным действиям, с целью отвлечь русских от Плевны.

Генерал Тотлебен, предвидя вероятие попыток со стороны турок к освобождению плевненской армии и предполагая возможным передвижение части восточной армии к Софии, 22 октября вошел к государю императору с представлением о необходимости сформировать особый отряд для обеспечения блокады Плевны, но, отнюдь не выделяя на это войск из числа блокировавших ее сил.

Со своей стороны и генерал Гурко предложил главнокомандующему: выделив из-под Плевны гвардию (кроме 3-й гвардейской пехотной дивизии), кавказскую казачью бригаду и 1 драгунский полк, двинуть их по софийскому шоссе, чтобы помешать формированию у Софии армии, разбить ее по частям и, в случае успеха, перейдя Балканы и притянув отряд Карцова (которому перевалить у Траяна), направиться затем в тыл турецкой позиций у Шипки, на соединение с войсками Радецкого. Этот план, принятый главнокомандующим и доложенный императору, был 26 октября одобрен Его Величеством, причем исполнение плана возложено на генерала Гурко и в распоряжение его назначены: 1-я и 2-я гвардейские пехотные и 2-я гвардейская кавалерийская дивизии, гвардейская стрелковая бригада и саперный батальон, 2-я бригада 3-й пехотной дивизии, 4-й и 8-й драгунские полки, донская и кавказская казачьи бригады, 2 сотни 24-го донского полка, всего 43 батальона, 53 эскадронов и сотен, при 174 орудиях, – около 35 т.

Для обеспечения выполнения 2-й части вышеупомянутого плана, сербскому правительству послано предложение возобновить военные действия и открыть наступление на Софию, как только русские войска перейдут Балканы. Временем для начала движения отряда Гурко (назван западным) назначено прибытие к Плевне 2-й гренадерской дивизии, которой приказано следовать к Дольнему Дубняку. Генерал Гурко безотлагательно сделал распоряжения об учреждении, для предстоявшего движения, базиса в Радомирцах, устройством там хлебопечения, заготовкой 10-дневного сухарного запаса, вьюков для офицеров; сбором подвод, продуктов и фуража; Радомирцы были сильно укреплены.

2 ноября 2-я гренадерская дивизия сменила у Дольнего Дубняка гвардию, которые 2 и 3 ноября выступила по софийскому шоссе к Яблонице. 3-го же войска, оставшиеся под Плевною, преимущественно в отряд обложения (см. Плевна).

К прибытию Магомед-Али в Софию (7 ноября) в окрестностях её и в Этропольском Балкане имелось всего до 35 т. чел., разбросанных от Берковаца до Златицы (на 100 вер.); войска эти не были сведены в крупные тактические единицы и состояли преимущественно из мустагфиса; ожидалось несколько батальонов низама из Боснии, а для усиления софийской армии Сулейман приказал выслать из-под Шипки 15 старых батальонов; продовольственных и боевых запасов было в изобилии (например, во Вратеше – на 50 т. чел. на 2 мес.), но перевозочных средств почти вовсе не имелось; вообще не доставало еще многого по организации армии, чтобы сделать ее способною к наступательным операциям. Между тем Сулейман обращался в Константинополь, настоятельно требуя ускорить операции для освобождения Османа. Для этого турецкий главнокомандующий предложил одновременное движение и восточной и южной армий: 1-й – от Осман-Базара на Елену и Тырнов, 2-й – через Розалитский перевал, тоже к Тырнову; Мехмеду же (оставя Шакира у Орханиэ) перейти через Траянский перевал и овладеть Ловчею.

План этот, хотя и был сложен, требуя одновременности и точного расчёта движений, но, исполненный безотлагательно и в то время, когда наш западный отряд, двигаясь по софийскому шоссе, уклонился бы на 3-4 перехода и от Ловчи, мог привести к достижению цели. Но Магомед-Али, получив 9 ноября из Константинополя и приказание немедленно приступить к общим с Сулейманом операциям, отвечал, что не может двинуться ранее 10 дн., а до прибытия батальонов из Боснии просил, чтобы Сулейман начал действия днями двумя ранее его, чтобы тем отвлечь русских от софийской армии. Этим затормозилось исполнение плана, но ни Сулейман, ни дари-шура не употребили мер к устранению оттяжки в действиях Магомед-Али.

К тому же в Константинополе и в этот критический момент войны обольщались надеждами на неприступность Плевны, предстоявшую силу софийской армии и угрозу ею русским, наконец – на совершенную невозможность перехода русскими зимою Балкан и движения к Константинополю, а к весне политические обстоятельства могли измениться.

К ноябрю войска Гурко расположились: передовой отряд генерал-майора Дандевиля (14 батальонов, 26 эскадронов и сотен, 56 орудий) – у Болгарского Извора, имея авангарды у Осиковицы и по дороге в Этрополь; главные силы, генерал-адъютанта гр. Шувалова (29 батальонов, 8 эскадронов, 104 орудий), – у Яблоницы; летучий отряд генерал-майора Леонова (16 эскадронов 2-й гвардейской кавалерийской дивизии, при 14 орудиях) – у Врацы.

Во время сосредоточения отряда, занимаемые им позиции сильно укреплялись, и производились рекогносцировки расположения турок.

Т. образом, находившиеся у Магомед-Али к 10 ноября 35 т. (см. Орханийский перевал) имели уже перед собою, сосредоточенными против их центра (Правец и Лыжане), столько же русских.

Левый фланг Русской армии на Софийском перевале, против Шандрника.
Левый фланг Русской армии на Софийском перевале, против Шандрника.

При такой обстановке, софийской армии было не до наступления к Плевне, и оставалось спешить сосредоточением, чтоб избегнуть поражения по частям. Но Гурко не дал ей на то времени и в самый день прибытия Магомед-Али в Орханиэ атаковал его передовые войска (см. Новачин, Правец, Этрополь, Орханийский перевал).

Позиция у Араб-Конак. Осмотр позиции 20ноября 1877 г. генералом Гурко.
Позиция у Араб-Конак. Осмотр позиции 20ноября 1877 г. генералом Гурко.
Позиция Турок на Софийском перевале близь Араб-Конак.

К 13 ноября поступили в состав софийской армии войска, ожидавшиеся из Боснии и Старой Сербии, и силы Магомед-Али (не считая отряда в Берковаце и подкреплений, предназначавшихся от Шипки), достигли 73 батальонов, 34 эскадронов и сотен, 88 орудий (около 40 т. чел.); они были расположены: у Вратеша и Орханиэ – 13 батальонов, 6 эскадронов и сотен, 12 орудий; у Лютикова – 1 батальон, 3 сотни, 3 орудия; у Златицы – 1 батальон, 4 эскадрона и сотни, З орудия; в Софии – 10 батальонов, 1 эскадрон, 6 орудий; остальные (48 батальонов, 20 эскадронов и сотен, 64 орудий) – на позиции Орханийского перевала и в резерве у Ташкисена и Дольнего Комарци.

По взятии Правеца и Этрополя, Гурко, рассчитывая на вероятную деморализацию турок вследствие неудач у названных пунктов, решил безотлагательно продолжать наступление для оттеснения неприятеля из Этропольских Балкан (см. Вратешка, Златица, Орханийский перевал), и к вечеру 20 ноября 27 русских батальонов с 38 орудиями уже прочно занимали позиции от софийского шоссе до Златицкого перевала; но, по приказанию Главной квартиры (вследствие ожидания скорой развязки под Плевною), дальнейшие наступательные действия против софийской армии были приостановлены.

Магомед-Али, имея под рукою до 40 т. чел., мог, оставя ? их для занятия Орханийского перевала, с остальными, энергичным наступлением на Этрополь, угрожать пути отступления Гурко, чем хоть отчасти исполнить требование сераскириата о решительных действиях; однако Мехмет заботился лишь об удержании позиции; опасаясь же за свой левый фланг, параллельно которому проходил путь на Софию, признал необходимым овладеть обратно высотами, уже занятыми русскими против этого фланга. 21 ноября Шакир 3 раза атаковал упомянутые высоты, но был отбит (см. Орханийский перевал).

22-го Магомед-Али был отозван, а командование софийской армией возложено на Шакира. Такая перемена не повлияла на образ действий турок, т. к. и Шакир не признавал возможным наступательных операций.

На позициях против Орханийского перевала Гурко оставил, под начальством гр. Шувалова, 19 батальонов, 6 эскадронов и сотен, 54 орудия, а 20 батальонов, 20 эскадронов и 98 орудий составили резерв у Орханиэ; златицкий отряд продолжал занимать Златицкий перевал. В таком расположении отряд Гурко находился до ? декабря, теряя много от непогоды, особенно морозов, и сильной болезненности (см. Орханийский перевал).

Между тем, в начале ноября, в Главной квартире действующей армии было признано необходимым овладеть Раховым, откуда турки могли угрожать набегами в Румынию и чтоб обеспечить отряд обложения со стороны Виддина. 9 ноября гарнизон Рахова (см. это) ушел к Лом-Паланке, которая тоже была добровольно очищена турками, а вслед затем занята румынами.

Лейб-Гвардии Уланский Е. Вел. полк и генерал-майор Арнольди, с 8 эскадронами и 6 орудиями, выдвинулись к Кутловице (40 вер. к северо-западу от Врацы), откуда наблюдали за Берковацем, выслав летучие отряды к сербской границе.

1? -месячное бездействие Сулеймана, как главнокомандующего восточной армией, начало убеждать турецкое правительство в том, что он не особенно заботится о выручке плевненской армии. Но видя в Сулеймане единственного из пашей, способного к решительным действиям и чтобы задобрить его, султан 29 октября назначил Сулеймана сердар-экремом и в то же время потребовал немедленных решительных действий, совместно с восточною и южными армиями, для освобождения Османа.

Опасаясь дальнейшим бездействием вовсе лишиться доверия султана, Сулейман положил, наконец, начать наступление; но, донося об этом, условием достижения решительных результатов ставил наступление Магомед-Али и овладение им Ловчею.

В 1-х числах ноября силы и расположение противников на восточном фронте болгарского театра войны было следующее:

 

Батальонов

Эскадронов и сотен

Орудий

Численность

Место расположения

Русские

 

 

 

 

 

Рущукский отряд:

 

 

 

 

 

Главная квартира и при ней

1

7

-

-

Брестовац (11 верст к северу от Белы)

12-й корпус Вел.кн. Владимира Александровича

15

23

72

-

На укреплённой позиции – Мечка-Трестеник.

8

6

32

-

Тобачка и Две Могилы.

13-й корпус г.-ад. Дондукова-Корсакова:

35-я пехотная дивизия

12

-

56

-

В районе Батишница-Горний Монастырь.

1-я пехотная дивизия:

Передовые части и кавалерия

3

25

26

-

По левому берегу Кара-Лома (от Широко до Осикова).

Гл. силы

9

1

36

-

Баница-Капривец

1-я бригада 32-й пехотной дивизии

6

-

32

-

У Гельбунара

Прикрытие понтонного моста

2

-

4

-

У Батына

Итого:

56

62

258

55 т.

 

11-й корпус г.-л. бар. Делинсгаузена:

 

 

 

 

 

26-я пехотная дивизия и 1-я бригада 11-й кавалерийской дивизии

6

7

30

-

У Ковачицы и Водицы

6

1

24

-

У Чаиркиоя

11-я пехотная и 13-я кавалерийская дивизии (Осман-Базарский отряд)

3

6

12

-

У Кесарева

3

1

8

-

У Златарицы

6

7

38

-

По квартирам востоку от Тырнова

3

4

10

-

У Елены

Итого:

27

26

122

25 т.

 

36-й Пехотный Орловский Генерал-Фельдмаршала Князя Варшавского Графа Паскевича-Эриванского полк, 4-я стрелковая бригада, 2 батареи (резерв Еленинского и Хаинкиойского отрядов)

7

-

16

5 т.

В районе Тырнов-Федобей

Всего на восточном фронте:

90

88

396

85 т.

 

 

 

 

 

 

 

Турки:

 

 

 

 

 

Гарнизон Рущука

20

8

18

-

-

Дивизии Фуада и Азафа, кавалерийская дивизия Эмина

31

26

72

-

У Кадыкиоя

Дивизия Сабита

13

6

18

-

У Сваленика

Главная квартир восточной армии, дивизия Неджиба 

14

-

30

-

Разград

Дивизия Салиха

22

3

24

-

У Ески-Джумы

Дивизия Керима

16

10

18

-

У Осман-Базара

Всего (не считая гарнизонов Силистрии, Шумлы, Варны и отряда в Добрудже) моглобыть выведено в поле:

116

53

180

80 т.

 

 

Т. образом, хотя силы обеих сторон были почти одинаковы на восточном фронте, но в стратегическом отношении положение русских, обязанных с 80 т. прикрывать пространство в 100 вер. (от Мечки до Елены), были не легко; сосредоточение к тому или другому флангу потребовало бы 4-5 дн., причем нельзя было притянуть к противоположному флангу ни 12-й корпус, прикрывавший путь к систовской переправе, ни осман-базарский отряд, обеспечивавший Тырнов с востока и юго-востока. Положение последнего отряда, силою в 20 т., на фронте в 30 вер. (от Кесарева до Елены), было особенно опасно, как угрожаемого не только со стороны Осман-Базара, но и от Сливно и Твардицы.

Сулейману, без сомнения, хорошо известно были расположение русских, а равно и то, что до падения Плевны они, на восточном фронте и у Шипки, поневоле должны держаться строго-оборонительного положения; следовательно сердар-экрему, ударом всеми силами на один из флангов русского восточного фронта, не трудно было исполнить требование сераскириата. Для этого Сулейман мог, совершенно безнаказанно и скрытно, или сосредоточить у Рущука и Кадыкиоя 4 – 5 дивизий (60 – 70 т.), затем обрушиться с ними на 12-й корпус (25 т.), находившийся всего в 10 – 15 вер., и наступать далее; или же, стянув к Осман-Базару 4 – 5 дивизий (50 – 60 т.), наступать на Кесарево-Елену, куда, одновременно с тем, могли быть направлены из южной армии (от Сливно и Твардицы) 10-20 т.; с этими 60 – 80 т. он мог разбить войска Делинсгаузена, а потом – оперировать на Ловчу. Но Сулейман, вместо сосредоточенного удара в одном направлении, остановился на атаке обоих флангов рущукскому отряда: левого – чтобы притянуть к нему внимание противника, и правого – для нанесения главного удара. Для этого он решил: дивизиями Азафа, Сабита, Неджиба, Эмина и частью рущукского гарнизона (51 батальон, 32 эскадронов, 96 ор., до 35 т.) атаковать позиции у Мечки и Трестеника; дивизию Фуада, с частью дивизии Салиха, направить к Елене, куда приказано было двинуться от Сливно и Твардицы Гусейну-паше (8 батальонов и 2 эскадронов); всего, вместе с дивизией Керима, для наступления на Тырнов назначалось 48 батальонов, 12 эскадронов и 42 орудия, или тоже около 35 т., не считая значительного числа (до 5 т.) иррегулярных; большей части дивизии Салиха приказано было оставаться у Ески-Джумы, для поддержания связи между обеими массами. Таким дроблением сил Сулейман заранее подготовил себе неудачу. Потеряв еще неделю на рекогносцировки и демонстрации против всего восточного фронта, 8 ноября турки начали передвижения к указанным им пунктам.

13-го Сулейман, с сосредоточенными у Рущука и Кадыкиоя войсками, перешел Кара-Лом и 14-го, оттеснив авангарды 12-го корпуса, атаковал его позиции.

Особенно упорный бой произошел у Трестеника, где 4 батальона 2-й бригада 12-й пехотной дивизии и батальон129-й Пехотного Бессарабского ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА Великого Князя МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА полка с 34 орудиями 4 ч. геройски отбивали атаки 30 турецких батальонов, охвативших их с обоих флангов. Атаки на Мечку были отбиты, а прибытие к Трестенику частей 1-й бригады 12-й пехотной дивизии и 2-й бригады 33-й пехотной дивизии, атаковавших противника в оба фланга, вынудило турок к поспешному отступлению за Кара-Лом.

Испытав неудачу в 1-й части своей операции, Сулейман отправился в Осман-Базар, для руководства наступлением на Елену, которою турки и овладели 22 ноября (см. Елена), остатки вашего отряда отступили отсюда к дер. Иоковцы (см. это), где и прегражден были противнику путь на Тырнов. 22-го же Керим расположился в виду Кесарева, но ограничился незначительной перестрелкой. Такие же слабые демонстрации произведены Салихом к Ковачице и Поломорце.

При 1-х известиях о наступлении турок на Елену и Кесарево, бар. Делинсгаузен приказал 4-й стрелковой бригаде спешить к Елене, а 4 батальонам 2-й бригада 11-й дивизии, с 3 эскадронами и 4 батареями, – к Кесареву; близ Тырнова (у Месковица) остались, как последний резерв, 2 батальона с 2 эскадронами и батареей. Между тем в Тырнове находились громадные склады, обозы, парки и проч. Продолжай турки наступление, и все это на следующий день могло достаться в их руки.

Опасаясь последнего, Делинсгаузен телеграфировал генералам Ванновскому и Радецкому, прося: 1-го – немедленно сменить части 26-й пехотной дивизии, которые двинуть к Джулюнице (6 вер. к западу от Кесарева), а 2-го – о присылке подкреплений к Тырнову; получив же от начальника 11-й пехотной дивизии, Генерал Эрпрота, донесение, что против Кесарева только демонстрация, а от Генерал Радецкого извещение о высылке 2 батальонов 14-й дивизии к Тырнову, Делинсгаузен 22-го направил 2-ю бригаду 11-й пехотной дивизии, 6 эскадронов и 5 батарей к Иоковцам.

Тем временем штаб рущукского отряда, по телеграмме Делинсгаузена, немедленно приказал 1-й бригаде 32-й пехотной дивизии сменить 2-ю бригаду 26-й пехотной дивизии у Водицы, а 1-й пехотной дивизии, передвинувшись вправо, занять Чаиркиой (см.), откуда в 9 ч. вечера 22 ноября 1-я бригада 26-й пехотной дивизии уже выступила по осман-базарской дороге.

Несмотря на эти быстрые меры к защите Тырнова, для прибытия к нему 26-й пехотной дивизии и войск от Шипки требовалось дня 2, а 23 ноября, при решительном наступлении турок по еленинской и осман-базарской дорогам и через Златарицу, они могли к вечеру достигнуть Тырнова.

Утром 23-го в распоряжении Делинсгаузена уже не было свободных войск. Начальник 9-й пехотной дивизии, кн. Святополк-Мирский, опасаясь более всего за иоковскую позицию и не сомневаясь, что занимавшие ее войска будут атакованы с утра турками, приказал командиру 44-го Пехотного Камчатского Генерал-Адъютанта Графа Адлерберга 2-го, полковнику Красовскому, оставя у Златарицы 1 батальон, 2 орудия и ? сотни, отойти с 2 батальонами, 6 орудиями и ?-сотней к Капинову, для принятия на себя войск, бывших впереди Николаевского ущелья, на случай их отступления. Но, против ожидания, турки 23-го не атаковали Иоковцев, ограничась возведением укреплений против русской позиции. В это утро Сулейман получил телеграмму об отказе Магомед-Али двинуться на Траян и что он решил ограничиться обороною Орханийского перевала. Весь день сердар-экрем провел в обмене телеграммами с сераскератом, в коих он ставил свое дальнейшее наступление в зависимость от занятия Магомед-Али Ловчи; считая же встреченные им русские силы слишком значительными, требовал присылки от Рущука еще 15 батальонов, до прибытия которых находил рискованным наступать на Тырнов. Единственное распоряжение, сделанное Сулейманом 23-го утром, заключалось в высылке 4-х батальонов, 3 эскадронов и 2 сотен к Златарице, для вступления в связь с Керимом, двинувшим туда же 6 батальонов, с батареей и 2-х сотен черкес.

По приближении турок, наш слабый отряд у Златарицы отошел по пути к Тырнову; неприятель же, заняв деревню, тот-час приступил к укреплению тут позиции. Овладение турками Златарицей, находящейся в средине между путями из Тырнова в Осман-Базар и Елену, в 15 вер. от Кесарева, в 12 вер. от Иоковцев и всего в 20 вер. от Тырнова, значительно ухудшало положение дел в районе, обороняемом войсками Делинсгаузена: обходились все позиции на осман-базарской и еленинской дорогах и обнажался совершенно свободный путь к Тырнову, прикрытый лишь 1 батальоном. Но Сулейман, полагая, что его движение к Елене должно было вынудить Наследника Цесаревича выслать туда значительные подкрепления и тем ослабить свой левый фланг, вернулся к решению снова атаковать его со стороны Рущука.

Между тем бар. Делинсгаузен, признавая необходимым возможно скорее вырвать из рук турок Злтарицу, ночью 23-го послал приказание командовавшему 26-ю пехотной дивизией, генералу Малахову, на следующее же утро двинуться к этому пункту и атаковать его вместе с отрядом полковника Красовского (от Плакова), а 2-я бригада той же дивизии направлена к Тырнову, где и должна были составить общий резерв. 24-го Малахов подступил к Златарице (см. это) и с боя овладел ею. Сулейман, узнав о том, окончательно отказался от продолжения наступления на Тырнов и, возложив командование войсками у Елены и на осман-базарской дороге на Фуада, с приказанием ему ограничиться обороною занятых позиций, сам вечером 24-го уехал в Рущук, для руководства новой атакой на левый фланг рущукского отряда.

Так, боем у Златарицы, закончилась заранее возвещенная и торжествуемая турками и их европейскими доброжелателями "большая операция на Елену и Тырнов», которая могла иметь решающее значение для турок, но привела лишь к раздроблению их восточной армии на 2 отдельные части, в 80-верстном одна от другой расстоянии.

Пока Сулейман в нерешительности оставался перед иоковской позицией, к Делинсгаузену отовсюду спешили подкрепления: 3 батальона с батареей – от Шипки и Хаинкиоя, 2-я бригада 26-й пехотной дивизии с 3 батареями – из рущукскоого отряда, 2 батальона 3-й пехотной дивизии – из Ловчи (по распоряжению Главной квартиры), т. ч. к 26 ноября Делинсгаузен имел: на иоковской позиции и у монастыря Св. Николая – 18 батальонов, 8 эскадронов, 67 орудий; у Златарицы – 8 батальонов, 3 эскадрона и сотни, 32 орудий; у Кесарева – 3 батальона, 7 эскадронов и сотен, 14 орудий; близ Тырнова – 6 батальонов и 24 орудий; всего – 39 батальонов, 19 эскадронов и сотен, 137 орудий.

Признавая эти силы достаточными не только для прикрытия Тырнова, но и для перехода в наступление, Делинсгаузен испрашивал на то разрешения главнокомандующего, но великий князь приказал воздержаться от наступательных действий до падения Плевны.

Между тем как предприятие для освобождения Османа окончилось столь неудачно для турок, плевненский укреплённый лагерь представлял в половине ноября гнездо, в котором постепенно гибла лучшая турецкая армия.

20 ноября, на военном совете, решено было пробиться из Плевны сквозь линию обложения.

27-го, вечером, началось выступление войск Османа, а 28-го турки, отброшенные русскими обратно, в числе 2 т. офицеров и 40 т. нижних чинов, положили оружие (см. Плевна).

По прибытии из Елены в Рущук, Сулейман, с целью вновь атаковать левы фланг рущукского отряда, чтобы затем двинуться к Батыну и Систову, на сообщения русских, сосредоточил у Рущука и Кадыкиоя дивизии Азафа, Сабита, Неджиба и Эмина, всего (с гарнизоном Рущука) 60 батальонов, 38 эскадронов, 114 орудий, – более 40 т. чел. Произведя же 28 ноября усиленную рекогносцировку позиций 12-го корпуса и убедясь в их силе, особенно у Трестеника, он положил ограничиться выдвижением против последнего лишь заслона, а с остальной массой войск ударить на Мечку. Та же рекогносцировка обнаружила русским намерение турок повторить атаку, а потому Наследник Цесаревич решил: занимая позиции у Мечки и Трестеника ударить в левый фланг турок, при их атаке, 2 бригадами (1-ю 33-й и 2-ю 35-й пехотной дивизии), стоявшими у Двух Могил и Челнова, и частью 12-й кавалерийской дивизии; всего в этих войсках, вместе с охранявшими батынскую переправу, имелось 31 ? батальонов, 23 эскадрона и сотен, при 138 орудиях, – до 28 т. чел.

Турки 29-го переправились через Кара-Лом, и утром 30-го атаковали позицию у Мечки (см. это), но вынуждены были к отступлению за Лом, обратившемуся вскоре в беспорядочное бегство. В конце сражения Сулейман узнал о падении Плевны, для выручки которой он сделал так мало. Южная турецкая армия тоже не проявила за это время ни малейшей попытки к содействию Осману и Магомед-Али. Турки и русские сидели в своих позициях на Шипкинском Балкане, вынося все ужасы жестокой зимы (см. Шипка).

В начале ноября Реуф-паша назначен был военным министром, а его место занял Ахмет-Эюб. По выделении подкреплений к софийской и восточной армиям, в южной к ? ноября находилось 66 батальонов, 20 эскадронов и 120 орудий (около 45 т.), занимавших пространство от Карлова до Сливно, с главными силами (до 40 т.) у Шипки, начальство над которыми было вверено Веселю-паше. Желая чем-либо ознаменовать свое вступление в командование, Веселю-паша 9 ноября, ночью, внезапно атаковал гору св. Николая, но неудачно. С ? ноября на перевале наступили лютые морозы и частые снежные бураны; число заболевших и отморозившихся в русских войсках все возрастало, достигая 400 и более человек в день; к концу этого месяца в 20 батальонах, стоявших на самом перевале, числилось свыше 5 т. больных, или более 1/3 всего их состава; тем не менее и несмотря на еленинскую катастрофу, Генерал Радецкий непоколебимо оставался на своем важном посту.

В Добрудже за все это время не произошло ничего выдающегося. Генерал Цимерман, с 14-м корпусом и приданными к нему частями (30 ? батальонов, 32 эскадрона и сот., при 124 орудиях), по прежнему занимал линию Кюстенджи-Черноводы, имея против себя до 35 т. турок: перед фронтом – дивизию Решида (12 батальонов, 9 эск., 18 ор.), в укреплённом лагере у Хаинкиой-Оглу-Базарджика, опиравшуюся на крепость Варна, и на правом фланге – Силистрию, занятую сильным гарнизоном. 27 сентября начальник З6-й пехотной дивизии, генерал-лейтенант Веревкин, произвел нападение на сильно укреплённый город Сулин, но, по незначительности назначенных для того сил (дунайская флотилия, 3 батальона, 1 сотня), оно окончилось без особых результатов.

По взятии Никшича, черногорцы, в начале сентября, овладели Билеком, фортами Пресек, Злостуб, Пива и всеми укреплениями в Дугском проходе, а крепостцу Крштац турки очистили добровольно; при этом в руки черногорцев досталось 6 орудий, множество ружей, а продовольственных запасов, столько, что таковых хватило на 6 недели для их пропитания.

Тщетно командовавший войсками в Нови-Базаре, Гафиз, пытался отвлечь черногорцев из Герцеговины, вторгшись с 18 батальонами при 18 орудиях в серно-восточную часть княжества: 1 сентября он был атакован, наголову разбит противником и поспешно отступил, потеряв более 1? т. чел. и 3 орудия. Начальствовавший войсками в Герцеговине, Салих-паша, хотя и имел в своем распоряжении до 20 батальонов, но, заботясь только об обороне, оставался в полном бездействии, за что был отрешен; назначенный же на его место Али-паша тоже не решался что-либо предпринять. По овладении всей юго-западной частью Герцеговины, кн. Николай, дав своим храбрецам несколько недель отдыха, в конце октября снова собрал их и предпринял новый поход, с целью овладеть узкой полосой между Адриатическим м. и Скутарийским озером. Взяв Спиццу и форт Суторман, князь 13 ноября подошел к Антивари и приступил к осаде цитадели; для противодействия этому, командовавший войсками в Албании, Али-Сагиб, выслал из Скутари 6-т. отряд, которой 16 ноября были наголову разбит черногорцами.

5-й период (с 1 декабря 1877 г. до окончания войны).

Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.
Схема Европейского театра боевых действий Русско-Турецкой войны 1877-78 гг.

Непосредственными следствиями падения Плевны были:

1) освобождение из-под неё 100 т. русских войск, отсюда же – решительное превосходство их в силах;

2) принятие Сербией участия в войне, – Сербия еще не успела оправиться от разорения, причиненного ей только-что за полгода до того войною; население находилось под влиянием нагнанной на него турками паники; вооруженные силы были не организованы; казна истощена; запасов не было. Сербское правительство желало участвовать в дележе Турции, в случае победного для русских мира; но, вследствие неудач их под Плевною и опасения Австрии, кн. Милан и Ристич не находили расчёта вмешиваться в войну, а потому, не смея мыслить об отказе на обращенные в начале

ноября великим князем главнокомандующим приглашения к переходу сербскими войсками границы, старались затянуть время. По мере же возрастания уверенности в скором падении Плевны, сербское правительство становилось смелее; в ? ноября милиция была мобилизована и сформировано 5 корпусов: шумадийский, моравский, тимокский, яворский и дринский, в которые вошли 124 батальона, 24 эскадронов, 232 орудий, силою 82 т. офицеров и нижних чинов.

Целью действий сербским войскам было поставлено: овладеть путями из Старой Сербии в 3ападную Болгарию, дабы не дозволить туркам двинуть по этим путям войска на выручку Плевны; вследствие же затягивания сербами открытия военных действий, в конце ноября порешено: 55-и т. сербов (3 корпуса) наступать на Пирот и Софию, оставя 2 корпус для прикрытия южной и западной границы княжества, которой турки даже и не могли серьёзно угрожать. Наконец, при известии о падении Плевны, кн. Милан, отбросив все опасения (кроме одного – не быть допущенным до участия в мирных переговорах), 1 декабря объявил войну Турции.

К началу декабря действия войск были: русских (в Болгарии, Добрудже и на левом берегу Дуная) – свыше 300 т., румын – 40 т., сербов – 80 т., черногорцев – 25 т., а всего – около 450 т. Этим внушительным силам турки могли противопоставить: в Болгарии и Добрудже (считая и гарнизоны крепостей) – 200 т., на сербской границе (от Пирота до Нови-Базара, под общим начальством Гафиза) – до 15 т., и столько же – в Боснии и Албании; всего же, с войсками в Константинополе и резервами, формировавшимися тут и у Адрианополя, но не считая иррегулярных сборищ, – с небольшим 250 т.

Положение турецкого правительства в момент падения Плевны (весть, о чем произвела крайне удручающее впечатление на войска и всех мусульман) было критическое: уступая почти вдвое в силах своим противникам, к которым угрожала присоединиться и Греция, с войсками на ? из мустагфиса и милиционеров, без надежных вождей, с истощенной казной, и покинутое на произвол судьбы державами, его толкнувшими на войну, оно имело основание прекратить борьбу, но решило сопротивляться до крайности, рассчитывая на невозможность для русских зимнего похода через Балканы и надеясь затянуть дело до вмешательства держав или до иных благоприятных политических случайностей.

Действительно, при умелых распоряжениях, продолжение борьбы для Турции были еще возможно: со 100 – 150 т. чел., в новых, подобных плевненской, укреплённых позициях, не трудно было задержать наступление русских к Адрианополю и тем приобрести право на более снисходительные условия мира. Однако Порта не думала ограничиться этим, а желала и полагала возможным не допустить русских перешагнуть Балканы.

Еще в предвидении потери плевненской армии и зная о военных приготовлениях Сербии, Турция сочла необходимым, для воспрепятствования соединению русских с сербами и наступлению к Софии, сосредоточить у неё возможно более войск. Поэтому 20 ноября сераскириат предложил Сулейману безотлагательно выделить из восточной армии 60-70 батальонов, для отправки их, в случае надобности, на усиление армии Магомед-Али.

Сулейман, готовившийся в то время к атаке на Елену, отвечал, что до окончания этой операции не может ничего выделить от себя, причем доносил, что ослабление в, армии 60 батальонами вынудит его к оставлению всего пространства к северу от линии Шумла-Варна; очищение же Осман-Базара дозволит русским обойти Шумлу с юга и двинуться через Сливно на Константинополь. По получении известия о взятии русскими Плевны, турецкое правительство обратилось в Лондон с просьбою о посредничестве для заключения перемирия; признавая же необходимым, для обеспечения переговоров в пользу турок, чтобы линия Балкан к тому времени находилась еще в их руках, оно решилось употребить все усилия для этого. Несмотря на донесение Шакира о том, что русские легко могут обойти его позицию и отрезать отступление; несмотря на то, что на совете министров большинство находило войска в Софии и Шипке достаточными для удержания русских (меньшинство же высказалось за необходимость стянуть к Адрианополю все силы с северной и южной стороны Балкан), – политические соображения были поставлены выше военных, и канцелярией султана, с сераскиратом, окончательно решено было: оставив в 4-угольнике крепостей и у Xанкиниой-Оглу-Базарджика лишь самое необходимое для их обороны, все прочие войска с восточного фронта, вместе со Сформироваными уже резервами, возможно скорее передвинуть к Филипополю и Татар-Базарджику, где образовать из них новую армию, которые должна служить поддержкою войскам на Этропольском и Шипкинских Балканах, а для обороны Сливненских Балкан образовать небольшую армию под начальством Магомед-Али; в случае же невозможности удержать линию Балкан, всеми войскам отступать к Адрианопольскому укреплённому лагерю, у которого составить резервную армию из формировавшихся еще частей. Вследствие этого плана, турецкие войска, вместо сосредоточения к главноному и вероятнейшему операционному пути русских (Шипка-Ески-Загра-Семенли), растягивались кордоном от берега Черном море, через Хаинкиой-Оглу-Базарджик, Силистрию, Рущук, Сливно, до Софии, всего на протяжении 600 вер., причем резерв (у Тататар-Базарджика) находнлся слишком в 100 вер. от главной операционной линии, а замыкавшие ее войска Веселя-паши подвергались опасности отдельного поражения. 30 ноября канцелярией султана были телеграммы Сулейману: прекратить наступательные действия, очистить Елену и возможно поспешнее отправить большую часть войск восточной армии на южную сторону Балкан, а затем, на запрос Сулеймана, сераскириат сообщил ему, что в данную минуту наибольшую важность получает район София-Златица и командование войсками там вверяется сердер-экрему. Во исполнение полученных распоряжений, Сулейман 1 декабря приказал: Фуаду – немедленно очистить Елену и с 28 батальонами направиться к Казану, куда следовать и 10 батальонам из дивизии Керима; 21 батальону, от Кадыкиоя и из рущукского гарнизона, двинуться по железной дороге в Варну. Всего таким образом выделено из восточной армии 59 батальонов (около 37 т.), но из них Сулейман потом приказал 10 батальонам остаться у Казана. Утром 2 декабря Фуад начал отступление от Елены, а Керим – от Кесарева; в тот же день Елена были занята авангардом Делинсгаузена (5 батальонов, 6 эскадронов, 6 ор.), продвинувшимся 3-го до Беброва.

В 1-х числах декабря началась перевозка из восточной армии выделенных батальонов, частью по ж. дороге от Ямболя, частью морем от Варны в Константинополь, откуда они, тоже по железной дороге, перевозились к Тататар-Базарджику; в ? декабря передовые батальоны стали уже прибывать к Софии.

После падения Плевны в Главной квартире действующей армии естественно должен был возникнуть вопрос о последующих операциях. При воодушевлении, охватившем всю армию, не могло быть и речи о приостановке кампании до весны; наступившая же суровая зима требовала скорейшего решения: войска, стоявшие в горах, жестоко терпели от морозов и снежных буранов, особенно на Шипкинском перевале; даже в долинах к северу от гор морозы в начале декабря доходили до -15-20°; вследствие недостатка в теплой одежде и лишений в продовольствии, число больных в частях, расположенных на горах, быстро росло; особенно же пострадали 3 полка 24-й пехотной дивизии на Шипке, в которых не были заблаговременно приняты меры к борьбе с холодом: доставка продовольствия в горы по дорогам, занесенным снегом, становилась с каждым днем менее возможною, бури же на Дунае, срывали мосты, а затем ледоход все более затрудняли продовольствование всей армии. При таких условиях оставаться на горах до весны значило погубить значительную часть армии: отступить же с занятых на горах позиций были немыслимо, поскольку весною пришлось бы снова приступить к работе овладения ими, уже столь дорого обошедшейся. Оставалось спуститься с гор на юг, в благодатные долины Тунджи, Гиопса, Топольницы и верховьев Искера, где можно были рассчитывать на захват обильных, не тронутых еще войною, запасов продовольствия. Направление же главных действий к востоку приводило к затяжке войны, вследствие необходимости осады крепостей, и не могло обещать столь решительных последствий, как быстрое движение к Адрианополю со всеми освободившимися из-под Плевны войсками. На всех этих основаниях, в Главной квартире, после падения Плевны, решено было усилить отряды Радецкого и Гурко и возможно скорее форсировать ими линию Балкан. Радецкий выразил сомнение в возможности перехода гор в декабре, по глубоким снегам, и предпочитал выжидать весны; Гурко же настаивал на скорейшем окончании стоянки в горах.

Растянутость расположения турок, превосходство наше в силах и возможность двинуть подкрепления от Плевны в любом направлении и неожиданно ударить массою сил на избранную точку неприятельских позиций; высокие качества и дух русских войск, при неминуем упадке его в турках, вследствие пленения плевненской армии, – все это не могло не сулить успеха при быстроте и решительности действий. Наконец, нельзя было оставить сербов, уже начавших наступление к Софии, которые, без скорого со стороны русских содействия, рисковали подвергнуться отдельному поражению. Что же касается непроходимости балканских твердынь, то великий князь главнокомандующий и Генерал Гурко не сомневались в преодолении их русскими войсками и зимою. Вследствие этих военных соображений, а также для устранения чуждого вмешательства, Его Высочество главнокомандующий, немедленно по падении Плевны, решил:

1) По усилении отрядов Радецкого и Гурко, безотлагательно, зимою же, форсировать линию Балкан у Шипкинского и Орханийского перевалов. Хотя прорыв у Шипки открывал главнокомандующему операционный путь на Адрианополь, но, по местным условиям, переход через Этропские Балканы были сравнительно легче и, кроме того, с одной стороны обнажал путь на Софию, облегчая тем связь с сербами, а с другой давал возможность выйти во-фланг и тыл туркам у Шипки и тем облегчить переход войскам Радецкого.

2) Поэтому и чтобы скорее вступить в связь с сербами, операцию перехода начать с отряда Гурко.

3) В виду его при этом удаления и самостоятельности возлагавшейся на него задачи, сделать его сильнее.

4) Для поддержания связи между отрядами Гурко и Радецкого назначить войска Карцова, котором перейти Балканы у Траяна, уже по исполнении перехода западным отрядом.

5) Чтобы ввести неприятеля в заблуждение относительно наших намерений, движение от Плевны начать с подкреплений, назначенных генералу Гурко, что, вместе с открытием его отрядам операции перехода, может оттянуть внимание турок от Шипки и тем облегчить форсирование Балкан Генерал Радецким.

6) Отряду Делинсгаузена прикрывать левым флангом Радецкого, а затем частью перейти Балканы восточнее 8-го корпуса (частью же оперировать на Осман-Базар и Кумлу).

7) Рущукскому отряду временно оставаться в оборонительном положении, причем 2-м бригадам 32-й пехотной и 11-й кавалерийской дивизии, по смене их румынами, переправиться на правый берег Дуная и поступить в состав отряда. На основании этого плана, главнокомандующим уже 1 декабря сделано было распоряжение о начатии со следующего дня выступления подкреплений к генералу Гурко (3-я гвардейская пехотная дивизия, 9-й корпус, 34-й донской казачий полк).

16-я пехотная дивизия, 3 батальона 3-й стрелковой бригады, 4-й саперный батальон и 9-й казачий полк назначены были на усиление отряда Радецкого, в состав которого должны были вернуться 4-я стрелковая бригада и части 8-го корпуса; впоследствии, взамен их, в осман-базарский отряд поступили полки 24-й пехотной дивизии, спущенные к Тырнову. На усиление отряда Карцова назначался пока только 10-й стрелковый батальон; по переходе же через Балканы, в распоряжение Карцова предположено было выделить 2-ю бригаду 3-й пехотной дивизии, кавалерийскую и донскую казачью бригады.

2-я пехотная дивизия назначалась для охраны сообщений и занятия Тырнова, в котором заготовлялся 20-дневн. запас продовольствия для 11 пехотных и 4 кавалерийских дивизий и кругом его, с начала декабря, приступлено было к возведению укреплённого лагеря. 2-я и 3-я гренадерские и 30-я пехотная дивизии, 1-я бригада 9-й кавалерийской дивизии и 1-я кавалерийская дивизия (в конце ноября начавшие переходить Дунай у Систова) должны были составить общий резерв, до тех пор вовсе не имевшийся. Наконец, генералу Арнольди (2 полка 4-й кавалерийской дивизии и батарея; приказано было, оставаясь в окрестностях Берковаца, поддерживать связь между западным отрядом, сербами и румынами. По исполнении всех этих предначертаний (т. е. в средине или к концу декабря) части действующих армии в Болгарии должны были распределиться следующим образом:

ВОЙСКА

Батальонов

Эскадронов и сотен

Орудий

Числительность (тыс.)

Западный отряд генерал-лейтенант Гурко:

Гвардейский корпус, 5-я и 31-я пехотные дивизии, кавказская казачья дивизия, сводная драгунская и казачья бригады

86

58

318

60

Отряд генерал-лейтенанта Карцова:

Большая часть 1-й бригады 3-й пехотной дивизии, 10-й стрелковый батальон

5?

10

30

5

Отряд генерал-лейтенанта Радецкого:

9-я, 14-я и 16-я пехотная дивизии, 3-я и 4-я стрелковые бригады, болгарское ополчение

53?

14

162

40

Отряд генерал-лейтенанта Делинсгаузена:

11-я, 26-я и 3 полка 24-й пехотной дивизии, 13-я кавалерийская дивизия

33

18

156

22

Рущукский отряд Е.И.В. Наследника Цесаревича:

12-й и 13-й корпуса, 32-я пехотная дивизия, 11-я кавалерийская дивизия

62

78

280

60

Отряд генерал-майора Арнольди:

4-е уланские и гусарские полки

-

8

6

1

Общий резерв:

2-я и 30-я пехотные дивизии (у Тырнова)

1-я кавалерийская дивизия, 1-я бригада 9-й кавалерийской дивизии (у Габрова)

2-я и 3-я гренадерские дивизии (у Плевны)

48

28

162

40

Всего, не считая больных, число которых в половине декабря доходило до 40 тыс., строевых нижних чинов

-

-

-

Около 230

Что касается румын, то они д. были занять весь правый берег Дуная от Никополя до сербской границы, причем овладеть Виддином, для чего был сформирован особый западный корпус генерала Харламба (1-я и 4-я пехотные и резервная дивизии, всего 30 батальонов, 36 эскадронов, 114 ор., – около 25 т. чел.); 2-я дивизия (12 батальонов, 4 эскадронов, 24 ор.) назначена для занятия Плевны, Никополя и Рахова, а по смене её ожидавшимися из России резервными войсками д. были присоединиться к западному корпусу; на 3-ю дивизию (14 батальонов, 12 эскадронов, 24 ор.) возложено занятие Журжева, Ольтеницы и Калараша.

Государь император, одобрив все предположения главнокомандующего, 5 декабря отбыл в Петербург.

2 декабря из-под Плевны выступила 3-я гвардейская пехотная дивизия, а 4-го – 9-й корпус, которые с 7 по 15 декабря сосредоточились у Орханиэ. Войска, назначенные на усиление отряда Радецкого, с 10 декабря начали выступать от Плевны к Габрову; гренадеры и Главной квартира действующей армии оставались до конца декабря у Богота, с целью скрыть от турок наши намерения.

Пока исполнялись эти подготовительные распоряжения к переходу русских через Балканы, сербы 2 декабря перешли восточную границу княжества. Для противодействия им, командующий войсками в Старой Сербии, Гафиз, располагал всего 20 батальонами с несколькими батареями: сам он, с 10 батальонами, находился в Нови-Базаре, 6 батальонов в Нише, 4 батальона – к западу от Пирота.

Моравский корпус (полк. Лешанина) двинулся к Нишу, обложил его и с половины декабря приступил к осаде; тимокский корпус (подполковник Хорватовича), наступая от Княжеваца, частью сил занял Белградчик, другою – 7 декабря с боя овладел проходом Св. Николая, и 9-го уже вступил в связь с отрядом генерала Арнольди; 12-го же взял Ак-Паланку; затем тимокский и шумадинский корпуса, под общим начальством генерала Бело-Марковича, продолжали наступление к Софии, откуда, для их задержания, поспешно выслано было 10 батальонов.

15-го сербы атаковали Пирот (см. это) и, после упорного боя, овладели его укреплениями.

Между тем генерал Гурко, в ожидании прибытия назначенных к нему подкреплений, не теряя времени, готовился к предстоявшему переходу через горы, которой, по времени года, даже местными жителями признавался невозможным. Независимо от постоянной рекогносцировки противника, с начала декабря производились разведки путей через горы.

Тогда же приступлено было к заготовке вьюков и лямок, найму саней под орудия; батареи, назначенные для перехода, должны были выступить в 4-орудийном составе, с лучшими лошадьми; люди в отряде снабжены 6-дневным неприкосновенным запасом сухарей (по 1 фн. в день), чаю и сахару получили тоже на 6 дн.; мяса положено были взять на 3 дня и спирту для выдачи каждое утро.

Армия Шакира-паши, усиленная подошедшими от Шипки войсками, продолжала занимать прежнее расположение (см. Орханийский перевал), и в ней, на пространстве 70 вер. (от Златицы до Софии), было в строю не более 35 т. чел. Т. образом наш западный отряд почти вдвое превосходил силы Шакира-паши. Пользуясь этим и наступлением сербов к Софии, Гурко признал необходимым поскорее атаковать и, если можно, уничтожить армию Шакира прежде прибытия к ней подкреплений. Естественный для Шакира путь отступления был на юг, через Петрич, далее долиною Топольницы к Татар-Базару, связанному железной дорогой с Адрианополем. Петрич находился в одинаковом расстоянии от Дольнего Комарци и Златицы, путь от которой на Этрополь несравненно лучше прочих, проходящих через горы по сторонам софийского шоссе; самый же перевал у Златицы и спуск с него были еще в ноябре заняты русскими. Поэтому обход от Этрополя через Златицу на Петрич, представляя меньшие трудности в исполнении, угрожал отрезанием Шакира от подкреплений, которые могли прибыть к нему от Адрианополя, и разобщал его от Веселя-паши; самый же западный отряд этим путем сближался с войсками Радецкого. Но Гурко, опасаясь, чтобы Шакир-паша не отступил к уже сильно укреплённой Софии, соединяясь с находившимися в ней войсками, не устроил бы здесь 2-й Плевны, которые могла приковать его к себе, а также в видах обеспечения соединения западного отряда с сербами, остановился на двойном охвате турецкой позиции на Орханийский перевале, направляя большую часть назначенных для того сил в обход её левого фланга (см. Орханийский перевал).

20 декабря, к ночи, большая часть войск Гурко (см. также Златица) расположилась в Комарцийской долине, и операция перехода западным отрядом через Балканы, преимущественно без дорог, при бурях и метелях, свирепствовавших с 13 по 17 декабря, была закончена. Воля и энергия генерала Гурко, с выносливостью офицеров и солдат победили природу, и хотя операция, для исполнения своего, потребовала 8 дн. вместо 2, но успех приобретен, сравнительно, с небольшими потерями убитыми и ранеными

(всего около 600 чел.), зато число пострадавших от морозов доходило до 1 т., а в бурю 16 – 17 декабря замерзло 60 чел.

Общий вид сражения под Горным Бугровым 19 декабря 1977 г. отрядом генерала Веляминова.
Общий вид сражения под Горным Бугровым 19 декабря 1977 г. отрядом генерала Веляминова.

18 декабря Сулейман прибыл в Софию. Здесь, к этому времени, сосредоточилось 30 батальонов с 2 батареями и 6 эскадронов, начальство над которыми Сулейман вверил Осману-Нури-паше. В виду наступления сербов от Пирота и русских от Чурьяка,. намерение удерживать Софию могло повлечь к отрезанию находившихся тут войск от Адрианополя и даже к их окружению. Еще было время, отведя их и Сабита (из дефиле у Капуджака) к Ихтиману, принять здесь на себя отряды Шакира и Искендера, отступление которых было неминуемо; своевременное же сосредоточие до 120 батальонов, или более 60 т., у Ихтимана либо Татар-Базарджика давало Сулейману возможность задержать наступление равносильного ему отряда Гурко, а в случае надобности – отступить к Адрианополю, на что Сулейман, сознавая невозможным удержание линии София-Златица, и просил разрешения, равно как и распоряжения об отступлении войск от Карлова и Шипки, указывая на необходимость общего сосредоточения сил к Адрианополю. Но турецкое правительство, все еще рассчитывая на вмешательство Англии, жалея массы собранных в Софии запасов и опасаясь, что оставление её повлечет к присоединению Старой Сербии к княжеству, требовало от Сулеймана обороны Софии, разрешая ему бросить ее только в крайности. Ахмет-Эюб же настаивал на невозможности отступить от Шипки, чрез что открылся бы русским свободный путь к Адрианополю. Стесненный распоряжениями из Константинополя и не имея решимости взять на свою ответственность меру, которые могла сохранить для Турции 60 т. войска, Сулейман приказал подготовить все к уничтожению находившихся в Софии запасов и, пробыв в ней несколько часов, выехал в Адрианополь, ссылаясь на необходимость организовать его оборону и распорядиться сосредоточением к нему войск, причем Шакира, Османа-Нури и прочих начальников предоставил самим себе. Из них Осман-Нури, не получая приказаний от Сулеймана, опасаясь быть окруженным и не зная об отступлении Шакира, 19 декабря направился из Софии по шоссе на Ташкисен; его авангард, тесня части кавказской казачьей бригады, перешел мост на р. Искер у дер. Враждебна и к ночи занял дер. Дольний Бугаров (23 вер. от Ташкисена).

Генерал-лейтенант Н.Н. Вельяминов, находившийся с 5 батальонами 1-й бригада 31-й дивизии и 6 конных орудий у дер. Яна, узнав о наступлении турок, выдвинулся им навстречу и к ночи занял в виду их позицию у Горного Бугарова.

20-го Осман-Нури атаковал русских; упорный бой продолжался целый день, но все попытки сбить впятеро слабейший русский отряд были отражены (см. Горный Бугаров). Утром 21-го Осман-Нури потянулся обратно к Софии, оставя слабый арьергард у Враждебны.

По получении 20 декабря донесения о наступлении турок от Софии, Гурко решил: оставя часть сил для преследования отступавших к Татар-Базарджику, лично, с прочими войсками, быстро направиться на соединение с генерал-лейтенантом Н.Н. Вельяминовым, а затем – к Софии. С этой целью двинуты были от Ташкисена: 1-я гвардейская пехотная дивизии, гвардейская стрелковая бригада, 123-й Пехотный Козловский полк, 5 батарей и 4 конных орудий; из прочих частей западного отряда, оставленных под начальством Криденера, приказано, генерал Каталею – утром 21-го возобновить преследование на Петрич, которое вести как можно энергичнее; 1-й и 2-й бригада 2-й гвардейской кавалерийской дивизии – отрезать отступление Шакиру-паше. Т. образом дальнейшее наступление западного отряда д. было идти по 2 эксцентричным направлениям: на юго-восток и запад; но Гурко признавал необходимым овладеть Софией, столицею Болгарии, обильно снабженной запасами, а также для обеспечения своего тыла при наступлении на Филипополь.

В 2 ч. ночи 21 декабря генерал Раух (11 батальонов, 20 ор. и ? эскадрона) выступил от Ташкисена, к полудню соединился с отрядом генерал-лейтенанта Н.Н. Вельяминова, а к вечеру подошел к Враждебне, турецкий арьергард поспешно отступил к Софии, не успев сжечь моста. Гурко, произведя 22-го рекогносцировку укреплений Софии и убедясь в их силе, положил выждать прибытия остальных, двинутых сюда войск и атаковать се 24-го. Но Мегмет и Осман-наши, потеряв надежду удержаться в Софии и желая избегнуть плена, решили не ждать атаки, а т. к. отступление на Ихтиман-Татар-Базарджик, в виду занятия русскими Враждебны, становилось уже невозможным, то они вечером 22-го отошли на юг, к Самакову, оставив в Софии до 1 ? т. больных и раненых и не попытав даже уничтожить запасы.

23-го русские без боя заняли Софию, где Гурко назначил войскам несколько дней отдыха.

24-го установлена связь с корпусом Хорватовича, достигшим Сливницы и тут остановившимся в виду занятия Софии русскими.

Чтобы дать время обозам и артиллерии отойти к Панагюрище, а Искендеру успеть отступить туда же, Шакир вынужден был приостановиться на 1 день у Петрича; в арьергарде оставлена была им 1 бригада, занявшая позицию поперек узкого ущелья, по которому идет дорога из Миркова в Петрич. Вследствие задержки в сборе разбросавшихся накануне частей 3-й гвардейской пехотной дивизии, генералу Каталею только к полудню 21-го удалось стянуть к Миркову 6 батальонов и 4 орудия. Спеша нагнать турок и занять Петрич, он, не ожидая подхода остальных частей дивизии, двинулся вперед, а 22-го, утром, охотниками лейб-гвардии Волынского полка без боя были занят Петрич (см. это).

Между тем Криденен, в виду невозможности нагнать Шакира и необходимости снабдить войска продовольствием, ожидая дальнейших распоряжений, разместил отряд 22-го по квартирам: 9-й корпус – в Комарцийской долине, 2-ю гвардейскую пехотную дивизию и 3-ю бригаду 2-й гвардейской кавалерийской дивизии – у Ташкисена, войска Дандевиля – в окрестностях Златицы (Лейб-Гвардии Гренадерский полк (Лейб-Гвардии Санкт- Петербургский Короля Фридриха-Вильгельма III полк) присоединиться к своей дивизии), 1-ю и 2-ю бригады 2-й гвардейской кавалерийской дивизии у Раковицы, 8-й драгунский полк – у Иени-хана; 3-я гвардейская пехотная дивизия стала в окрестностях Петрича, а для её охранения выдвинут был Санкт-Петербургский гренадерский полк: 4-й его батальон, с эскадроном гвардейских драгун, занял Мечку, 3 батальона – Пойбрен, но 25 декабря приказано было 2 батальонам лейб-гвардии Волынского полка сменить в Мечке 4-й батальон Санкт-Петербургского полка (Лейб-Гвардии Санкт- Петербургский Короля Фридриха-Вильгельма III полк).

Карта перехода Балкан в русско-турецкую войну.
Карта перехода Балкан в русско-турецкую войну.

Шакир, отойдя в Панагюрище и убедясь в незначительности сил, непосредственно выдвинутых против него русскими, счел свое положение настолько обеспеченным, что решился на переход в наступление, с целью отвлечь ими Гурко от Софии и легким успехом поднять дух своих войск.

Для этого он приказал Бекеру-паше (5 батальонов и 1 эскадронов) 25-го атаковать Мечку (см.), но нападение турок были отбито. Затем в районе София-Златица-Самаков-Панагюрище наступил на несколько дней перерыв, в котором обе стороны равно нуждались: турки – для принятия дальнейших мер противодействия наступлению Гурко, войску, последнего – для упорядочения их довольствия. Части западного отряда, при переходе через Балканы, двигались налегке; все их обозы были оставлены у Орханиэ, а со взятием Ташкисена двинуты туда по шоссе; но спуск их, транспортов, парков и оставленных у Правеца батарей окончен были только 27 декабря, а многие обозы и вовсе не достигли своих частей.

По неудовлетворительности интендантства, от которого войска только случайно получали сухари, частям отряда приходилось довольствоваться или покупкой от жителей, или же оставленными турками запасами, которых, по переходе через Балканы, в иных местах найдено в изобилии (например в Софии одной муки – до 200 т. пд.). По переходе западным отрядом Балкан, великий князь главнокомандующий 19 декабря послал приказание Радецкому начать 24-го операцию перехода у Шипки; для отвлечения же внимания и сил турок, генерал Делинсгаузен должен был произвести энергичные демонстрации к Ахмедли и Твардице, а генерал Карцову приказано было перейти (24-го) Траянов Балкан; генералу же Гурко – двинуть 2-ю бригада 3-й пехотной дивизии на Клисуру, для присоединения к отряду Карцова. Отряд этот (4 ? батальона, 3 батареи, 10 ? сот.), назначенный поддерживать связь между войсками Гурко и Радецкого и наблюдать за горными проходами на 80-верстн. пространстве от Златицы до Зелена-древа, к 20 декабря (усиленный 10-м стрелковым батальоном и ротою 6-го саперного батальона) занимал передовыми частями линию Тетевень-Траян-Ново-село, имея главные силы (3 ? батальона, 1 ? сот., 3 батареи) в Ловче. Траянов Балкан – высшая и суровейшая часть Балканских гор, без всяких через него путей, кроме троп, едва проходимых для пеших даже летом; с ноября они уже были тщательно обрекогносцированы, и Карцов, для перехода через горы, избрал сравнительно доступнейшую тропу, от княжевацкий колиб (6 вер. к югу от гор. Траян) через Траянский перевал (5.420 фт.) к дер. Карнаре (в долине Гиопса, 15 вер. к западу от Карлова). 20 декабря началось сосредоточение отряда к княжевацким колибам, заготовка здесь продовольствия и вьюков; обозы и 2 батареи оставлены в Ловче. Турки сильно укрепили Траянский перевал и выходы с перевалов Розалитского (у Калофера) и Комарцийго (у Клисуры), заняв их 6 батальонами; по получении же сведений о приготовлениях русских к переходу у Траяна, высланы были от Шипки к Карлову 4 батальона с 2 горными орудиями, под командою Рафик-бея, которой расположил их: в укреплениях на перевале – 2 батальона с 2 орудиями, в дер. Карнаре – 1 батальон, и 1 батальон – в Карлове.

Схема боев в районе Шипкинского перевала (к Шейново) 27-28 декабря 1877 г. по ст. ст. (9-10 января 1878 г. по н. ст.)
Схема боев в районе Шипкинского перевала (к Шейново) 27-28 декабря 1877 г. по ст. ст.

Утром 23-го начался подъем 1-го эшелона, и к вечеру голова его достигла подошвы перевала, куда, несмотря на недоступность пути, при жестоком морозе (до - 27°), к вечеру 25-го собрался весь отряд, потеряв до 50 чел. отморозившимися. Удалось поднять только 2 орудия; остальные возвращены в Ловчу. Воспользовавшись найденной тропой, по которой, хотя и с громадными трудностями, можно было обойти справа турецкие укрепления на перевале, Карцов с рассветом 26-го двинул по ней 2 батальона, 2 роты и 5 сотен. Одновременно атакованные справа и фронта, турки бежали с перевала, бросив оба орудия. Спустившись с гор, обходная колона выбила неприятеля из Карнаре и рассеяла батальон, поспешивший из Карлова. Остатки отряда Рафика, не имея уже возможности отступить к Шипке, ушли по направлению к Филипополю. Т. образом 5 ? батальонов Карцова блистательно исполнили свою задачу (отвлечь часть сил от Шипки), причем потеряли всего около 150 чел., но сами 26-го очутились в затруднительном положении между укреплёнными пунктами у Калофера и Клисуры, в большом удалении (40 и 55 вер.) от Златицы и Иметлии (куда предполагалось направить правый фланг войск Радецкого), без пути отступления, без артиллерии и запаса патронов. Однако весть о спуске русских с Траянского перевала произвела сильнейшею панику в долине Гиопса, быстро распространившуюся до Филипополя; гарнизоны клисурских и калоферских укреплений поспешно отступили к Татар-Базарджику и Филипополю; жители-мусульмане поголовно бежали туда же, бросая массы скота и запасов. Карцов, выслав 5 сотен для занятия Карлова и 2 для вступления в связь со 2-ю его бригадой и приняв меры к обеспечению от нападения, немедленно распорядился сбором турецкого скота к Карнаре и устройством здесь склада захваченных продовольственных запасов; нижние же чины имели пищу от жителей (болгар).

28-го частями 30-го донские казачьи полка заняли Карлово, а 29-го – Калофер; 31-го же он вошел у Иметлии в связь с колонною генерала Скобелева. 7 ? батальона 3-й пехотной дивизии и 2 сотни 20-го полка, от Златицы. выступили 27-го под начальством полковника гр. Комаровского (Дандевиль был назначен командующим 3-ю гвардейскою пехотной дивизией); с ними двинуты были 4 орудия 31-й артиллерийской бригады и по 2 орудия 16-й конной и 19-й донской батарей (без зарядных ящиков).

30-го гр. Комаровский занял Клисуру. Итак, отрядом Карцова, обеспечившим правый фланг войск Радецкого и тыл западного отряда, окончательно установлена была между ними связь южнее Балкан.

Генерал Радецкий, даже по присоединении к его войскам 16-й пехотной дивизии, считал атаку с этими силами Веселя-паши операцией весьма рискованною, т. к. фронтальная атака турецких позиций у перевала была немыслима, обход же, по глубоким снегам, – крайне затруднителен и мог повести к поражению по-частям. Поэтому, получив приказание о начатии наступления, Радецкий 19-го же телеграфировал главнокомандующему, прося отложить движение от Шипкинского перевала до появления Гурко в долине Тунджи, что заставило бы турок очистить их позиции без боя. Но т. к. Гурко (по своему удалению и потому, что дальнейшие движения западного отряда зависели от хода дел у Софии не мог оказать скорого содействия Радецкому, то Е.И. Высочество не изъявил согласия на упомянутую телеграмму, считая переход необходимым как для облегчения операций Гурко, так и в видах политических; к тому же в Главной квартире силы Веселя исчислялись не свыше 15 т., а Радецкий полагал их до 30 – 40 т., почему, вследствие его представлений, 22-го главнокомандующим назначены в его распоряжение еще 30-я пехотная дивизия и 3 полка 1-й кавалерийская дивизия, причем подтверждено было начать переход 24-го. Для исполнения воли главнокомандующего и в виду совершенной невозможности фронтального наступления, в штабе 8-го корпуса остановились на смелом и даже рискованном плане: двойном охвате турецких позиций у Шипки, т. е., оставя на перевале достаточной силы заслон, обойти эти позиции с обоих флангов по ближайшим к ним путям, и 28 декабря войска Веселя-паши, после ряда боев с отрядом Радецкого (см. Шипка), сдались, а 29-го упомянутый отряд расквартирован в Казанлыке (см. это) и окрестных деревнях.

Победа русских у Шипки решила вопрос войны: прорваны были не только оборонительные линии Балкан, но и все расположение турок; русские врезалась между войсками Сулеймана и Магомед-Али, имея открытым путь на Семенли (от Казанлыка около 80 вер.), от которого ближайшие неприятельские силы находились: Магомед-Али – у Сливно, Сулеймана – у Татар-Базарджика. Переходом нашим через Балканы сломлено сопротивление Турции, и возможность для неё затянуть войну обусловливалась успехом сосредоточения к Адрианополю еще остававшихся, разбросанных на европейском театре войск (Сулеймана, Магомед-Али, в 4-угольнике крепостей); но быстрым движением от Казанлыка к Адрианополю русские угрожали отрезанием от последнего не только Сулеймана, но и Магомед-Али (до Адрианополя от Казанлыка около 150 вер., от Сливно – до 130).

По получении известия о занятии генерал Гурко Софии, главнокомандующий двинул (27-го) 2-ю и 3-ю гренадерские дивизии в Габрово, куда перешел и сам с Главной квартирой, а 31-го прибыл в Казанлык. Признавая необходимым полностью извлечь плоды шипкинской победы, не дать туркам возможности оправиться от неё, а также в виду известий о попытках турецкого правительства ко вмешательству Англии, великий князь решил безотлагательно продолжать наступление к Адрианополю. К тому времени в Главной квартире не было точных сведений о месте нахождения Сулеймана и войск, переведенных из восточной армии на юг Балкан (предполагалось, что они должны были у Адрианополя), а главнокомандующий, ставя ближайшей целью овладение Адрианополем, положил: быстрым движением сюда долинами Марицы и Тунджи предупредить усиление находившихся в Адрианополе войск, а вместе с тем действовать (через Демотику) и на сообщения последнего с Константинополем; для удержания же турок в 4-угольнике, безотлагательно перейти в наступление на восточном фронте и в Добрудже. Согласно этому плану, 1 января 1878 г. главнокомандующим сделаны следующие распоряжения:

1) Западному отряду генерала Гурко (77 батальонов, 74 эскадронов, 174 орудий), по занятии Филипополя, составить правую колону общего наступления, идти через Хаскиой на Демотику.

2) Генералу Карцову (9 батальонов, 14 ? эскадрона и сотен, 2 орудий) наступать от Карлова на Филипополь или Чирпан, наперерез туркам против западного отряда, причем кавалерии, под начальством генерала Скобелева

1-го, опередив пехоту, идти на соединение с отрядом и действовать совокупно с его кавалерией.

3) Авангарду средней колоны (4-й корпус, 3 батальона 3-й стрелковая бригада, 4-я стрелковая бригада и 3 полка 1-й кавалерийской дивизии, – 28 батальонов, 20 эскадронов и сотен, 22 орудий), генерал-лейтенанта Скобелева

2-го, выступить 3 января, через Ески-Загру на Семенли, к Адрианополю, выслав немедленно вперед 3 полка 1-й кавалерийской дивизии, для захвата ж.-д. узла и моста на Марице у Семенли.

4) Главным силам средней колоны (гренадерский корпус, – 24 батальона, 96 ор.), генерал-лейтенанта Ганецкого, выступив 2 января из Габрова, помочь подъему и спуску артиллерии и обозов 4-го и 8-го корпуса и Главной квартиры, собраться в Казанлыке и затем следовать за авангардом.

5) Левой колоне (8-му корпус с 23-м казачьи полком, – 21 батальон, 6 сотен, 48 орудий), генерал Радецкого, поспешив спуском с Шипки артиллерии и обозов, двинуться через Ески-Загру и Ени-Загру к Ямболю и оттуда, долиною Тунджи, – к Адрианополю; авангарду же её выступить 2 января, для скорейшего занятия Ени-Загры и Ямболя, а 3-м полкам 8-й кавалерийской дивизии, с батареей, находившимся в рущукскому отряде, присоединился к своему корпусу через Твардицкий перевал.

6) Левому боковому отряду (26-я пехотная дивизия, 1-я бригада 13-й кавалерийской дивизии, – 12 батальонов, 8 эскадронов, 38 орудий), генерал-лейтенанта Делинсгаузена, перевалив у Твардицы, идти на Сливно и Ямболь, и стараться, через Казан и Карнабат, войти в связь с Генерал Цимерманом.

7) Оставив отряды для наблюдения Силистрии и занятия линии Черноводы-Кюстенджи, Генерал Цимерману, с главными силами, наступать на Ханкиниой-Осмпн-Базарджик, к рущук-варненской железной дороге, выдвинув отряд к Праводам, для связи с войсками Делинсгаузена.

8) Все прочие войска к северу от Балкан, в Восточной Болгарии и у Журжи (11-й, 12-й и 13-й корпуса, 2-я и 24-я пехотная дивизии, болгарское ополчение, по бригаде 13-й кавалерийской и 2-й донской дивизии, полки: 1-й гусарский, Лейб-Гвардии Атаманский (Лейб-Гвардии Атаманский ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА НАСЛЕДНИКА ЦЕСАРЕВИЧА полк), 37-й и 40-й казачьи, всего 105 батальонов, 78 эскадронов и сотен, 420 орудий) должны поступить под обще начальство Наследника Цесаревича, образуя восточный отряд, которому (присоединив при 1-й возможности части с левом берега Дуная) немедленно перейти в наступление к линии Рущук-Осман-Базарджик, стараясь прежде всего овладеть Разградом.

Между тем Гурко, по вступлении в Софию, немедленно начал приготовления для дальнейшего движения на юг. Полагая, что против него находятся только 2 группы Турецких войск, Шакира, отступившая на Татар-Базарджик, и войска от Софии, отошедшие на Самаков и Радомир, Гурко признавал необходимым поспешить действиями, чтобы, не дав соединиться этим группам, окружить и уничтожить 1-ю и отбросить 2-ю к юго-западу (за Кюстендиль). 25 декабря он отдал диспозицию, по которой западный отряд должен быть, с 26-го, начать концентрическое движение к Татар-Базарджику 4 колонами: правая, генерал-лейтенанта Н.Н. Вельяминова (8 батальонов, 9 сотен, 10 конных орудий), - от Софии на Самаков; главные силы гр. Шувалова (30 батальонов, 12 эскадронов, 76 орудий), – от Софии и Ташкисена на Ихтиман; отряд генерал-лейтенанта Шильденер-Шульднера (6 батальонов, 8 орудий) – от Комарци долиною Топольницы; левая, бар. Криденера (24 батальона, 22 эскадронов и сотен, 50 орудий), – от Петрича на Панагюрище, чтобы преградить Шакиру отступление на Филипополь (для чего ей и всей кавалерии при колонах собраться 31-го на пути Татар-Базарджик-Филипополь). Всего для наступления на Татар-Базарджик назначалось 68 батальонов, 43 эскадронов и сотен, 144 орудий, – около 45 т., причем выступившие части снабжены по 4 января сухарями (1 фн. на человека в день), но, где можно было, приказано довольствовать печеным хлебом от жителей, уплачивая звонкой монетой.

Занятие русскими Софии дало возможность сербам сосредоточить большую часть их сил к Нишу, для противодействия Гафизу, который, собрав у Приштины до 10 т. (преимущественно албанского мустагфиса), при 12 орудиях, 21 декабря двинулся на-выручку этого города, совершенно обложенного моравским и шумадийскими корпусами; тимокский же корпус был двинут на Вранью, для действия в тыл Гафизу. Кн. Милан желал занять сербскими войсками Софию, но Великий князь главнокомандующий поставил сербам дальнейшей задачей обеспечение с западными частями русской армии, перешедших Балканы; при этом, в видах политических, предложено избегать действий в Боснии и Герцеговине, и т. к. в русской Главной квартире уже заранее предполагалось включить занятую сербами территорию в состав будущего Болгарского княжества, то кн. Милану отказано в занятии Софии, а для этого из состава западного отряда оставлены 1 бригада, 3 сотни и 2 батареи. 25 декабря Гафиз на-голову разбил отряд яворского корпуса в окрестностях Куршумлие (на пути от Приштины к Нишу). Встревоженный этим, кн. Милан поспешно притянул и тимокский корпус к Нишу; но Гафиз остановился у Куршумлие, а сербы настойчиво продолжали осаду, и 29 декабря гарнизон Ниша сдался.

По мере развития операции перехода русских через Балканы, турецкое правительство все более теряло голову. Опасаясь захвата неприятелем Южной Болгарии и Румелии, оно, еще в начале декабря, обратилось к державам с просьбою о вмешательстве, но получило отказ. 13-го султан вновь просил Англию о посредничестве; однако Петербургский кабинет ответил, что Порта должна для этого непосредственно обратиться к русскому главнокомандующему. Между тем, вместо того, чтобы сосредоточить свои разбросанные силы в Адрианополе, в укреплённом лагере которого можно были собрать более 100 т. под начальством одного лица, 23 декабря обязанности главнокомандующего возложены было на военного министра, Реуфа, начальником же войск в Адрианополе и его окрестностях назначен Ахмет-Эюб, а Сулейману приказано немедленно выехать перёд Татар-Базарджик, непосредственно начальствовать войсками у этого пункта и употребить все средства, чтоб остановить русских или по крайней мере не допустить их до Филипополя.

26-го Сулейман прибыл в Панагарюще. В это время подчиненные ему войска находились: Шакир (50 батальонов, 16 эскадронов, 90 ор.) – у Панагюрище; Искендер (20 батальонов, 4 эскадронов и 6 ор. от Златицы, Клисуры и Карлова) – у Дермена (севернее Филипополя); Сабит – на сильной позиции (Траяновы ворота) на шоссе из Ихтимана в Татар-Базарджик; Осман-Нури (22 батальона, 6 эскадронов и 12 ор. от Софии) – у Самакова; Фуад – у Татар-Базарджика; всего же – 130 батальонов, 30 эскадронов, 122 ор. (не более 50 т. строевых, вследствие некомплекта в батальонах от множества побегов), разбросанных по прямой линии на 120 вер. (Дермен-Самаков). Кроме того Азаф собрал у Радомира и Кюстендиля 26 батальонов из отступивших от Софии и находившихся на сербской границе. Пока спуск с Шипкинского перевала был в руках турок, Сулейман полагал возможным удерживать занятые места; поэтому, прибыв в Панагюрище, он не сделал распоряжений для сосредоточения; получив же 27 декабря телеграмму Веселя об обходе его русскими, Сулейман приказал Шакиру, Сабиту и Осман-Нури отойти к Татар-Базарджику и телеграфировал Реуфу о необходимости немедленного отступления армий его и Веселя к Адрианополю. Но турецкое правительство все еще не решалось на это единственное средство сохранить упомянутые войска для прикрытия Адрианополя и, надеясь на переговоры о перемирии, задержало армию Сулеймана на позиции до вечера 29 декабря.

Между тем войска Гурко 26 декабря начали указанные им движения. 28-го колона генерал-лейтенанта Н.Н. Вельяминова подошла к турецким позициям перед Самаковым и завязала бой, которой был приостановлен вследствие прибытия парламентера; такие же парламентеры явились в прочие колоны западного отряда, к генералу Карцову и в рущукскому отряду; русские начальники везде отвечали, что, не имея инструкций о перемирии, не могут приостановить военных действий. 29-го войска западного отряда продолжали подготовительные движения; колона Вельяминова оставалась в виду Самакова, выжидая обхода турецкой позиций частью колоны гр. Шувалова.

Утром 29-го в Константинополе получили весть о пленении корпуса Веселя, произведшая окончательную панику в правительственных сферах и мусульманском населении Юга Болгарии. Порта испугалась теперь за самое удержание Адрианополя и Константинополя. Поспешно посланы 29-го телеграммы Сулейману и Магомед-Али торопиться отступлением к Адрианополю, а затем Наджибу приказано было, оставя в 4-угольнике крепостей и Добрудже необходимого количество войск для обороны крепостей и укреплённого лагеря у Хаскиниой-Осман-Базарджика, остальные направить к Варне, для перевозки их морем в Константинополь. С прорывом у Шипки все стратегическое расположение турок, объединение их действий чрезвычайно затруднилось; Реуф же и не был способен к тому. Магомед-Али 30-го очистил Стара-Реку и, поспешно сосредоточив к Ямболю свою 25-т. армию, растянутую от Ени-Загры до Котла, 1 и 2 января форсированными маршами двинулся к Адрианополю, где, в начале января, под начальством Ахмет-Эюба, смогло собраться до 8 т., из которых 1 батальон с батареей занимали ж.-д. узел и мост у Семенли. Между тем для Сулеймана отступление к Адрианополю оказывалось уже немыслимым: 29 декабря его войска находились еще в 50 (Шакир) и 75 вер. (Осман-Нури) от Татар-Базарджика, и на сосредоточение их туда требовалось 2-3 дня, но от Татар-Базарджика до Семенли 130 вер., а от Казанлыка всего 80. Фуад предлагал немедленно же выслать бригаду для занятия Семенли и обеспечения тем движения к Адрианополю, но Сулейман не нашел это возможным, опасаясь захвата железной дороги русской кавалерией; к тому же дорога не была подготовлена для перевозки по ней войск. Начав отступление (по приказанию Реуфа) в ночь на 30-е и продолжая его 30-го и 31-го, Сулейман успел к утру 1 января сосредоточить свои войска к Татар-Базарджику, за, исключением Искендера, отошедшего в Филипополь.

Несмотря на неимоверные усилия со стороны русских, гористая местность и гололедица настолько задерживали их движение, что, кроме захвата 1 т. пленных и отсталых, а также некоторых обозов, они не имели возможности отрезать какую-либо из турецких колон и вообще помешать отступлению неприятеля.

К вечеру 31-го колона Вельяминова достигла Баньи (46 вер. к западу от Татар-Базарджика), авангард гр. Шувалова – Ветрена (23 вер. к северо-западу), авангард Криденера – Конинцы (24 вер. к северу); главные силы этих обеих колон находились еще в переходе позади, отряд же Шильденера-Шульднера – у Пойбрена (43 вер.).

Т. образом ближайшие части западного отряда к ночи на 1 января отстояли на значительном переходе от Татар-Базарджика; поэтому Гурко которому только 30–31 декабря выяснилось, что против него не одни войска Шакира и Осман-Нури, но и другие, прибывшие с Сулейманом) решил 1 января притянуть к себе возможно более сил и 2-го января атаковать турок у Татар-Базарджика, чтоб окружить их и принудить сдаться. 1 января части западного отряда (некоторые сделав до 30-40 вер., переправляясь вброд через речки и канавы при 10° мороза) к ночи расположились своими передовыми войсками верстах в 6 – 10 от Татар-Базарджика, охватывая его дугою в 20 вер.

с запада на северо-восток (кавказская казачья бригада и 4 батальона 2-й гвардейской пехотной дивизии – у Еши-Кишлии; колона Вельяминова и Лейб-Гвардии Финляндский полк – у Семчинова; Шувалов – у Башули и Ветрена, с авангардом на шоссе к Татар-Базарджику; Шильденер-Шульднер – у Старлии; голова колоны Криденера – у Денизбеглы; 2-я гвардейская кавалерийская дивизия с 8-м драгунским полком – у Черногорова).

1 января, по прибытии войск Османа, Сулейман собрал военный совет, на котором решено были немедленно же начать отступление. Для движения к Филипополю можно было воспользоваться 3 путями: шоссе по левому берегу Марицы (33 вер.), ж.-д. полотном (38) и проселочной дорогой у северного подножья предгорий Родопских гор (на Карнаре, Дермендере, Кара-Агач). Сулейман избрал последние 2 пути, по правому берегу Марицы, и приказал 1-го же января начать отступление с дивизии Осман-Нури, которой, не доходя верст 15 до Филипополя, расположиться на позиции от Адакиоя позади речки Кричма до Карнаре, причем обратить особое внимание на занятие брода у Адакиоя; дивизии Сабита следовать за Османом-Нури к Филипополю, где соединиться с Искендером: Шакиру и Фуаду двинуться за Сабитом и, перейдя Кричму, ночевать у Кадиева (12 вер. до Филипополя); в арьергард назначены 5 кавалерийских полков и бригада Бекера. После полудня началось отступление, значительно затруднявшееся массою вьючных лошадей и обозов бежавших мусульман, следовавших вместе с войсками. Ночью отступила дивизия Фуада, занимавшая 1 января позиции перед Татар-Базарджиком; мост через Марицу были ею зажжен; к утру 2-го отошел через пылавший уже город и арьергард. С рассветом 2 января русские обнаружили отступление неприятеля, и немедленно авангард Шувалов вступил в Татар-Базарджик, но задержан был мостом и не мог догнать турок; для преследования их, Гурко двинул кавалерийскую казачью бригаду, которые хотя и настигла неприятельский арьергард, но, по своей слабости (5 сот.), не в состоянии был задержать его; гвардейская кавалерия после полудня подошла к предместью Филипополя (на левом берегу Марицы), но, найдя его сильно занятым пехотою, вынуждена были отступить. Т. образом турки к ночи на 3 января благополучно отошли к Филипополю и за р. Кричма, и части армии Сулеймана заняли указанные им места, кроме Осман-Нури, которой, несмотря на повторенное ему приказание Сулеймана, не остановился у Адакиоя. Между тем Шувалов (гвардейская стрелковая бригада, Лейб-Гвардии Павловский полк, 5 батарей), наступая по шоссе на Филипополь, после 35-верстного перехода, к вечеру были против Адакиоя; получив донесение, что у Каратаира находятся значительные неприятельские силы, Шувалов решил немедленно же переправиться на правый берег Марицы и занять Адакиой, а на следующее утро атаковать отступавших по правому берегу турок. Несмотря на ширину реки, покрытой шедшим по ней сплошным льдом, резкий ветер при 6-8° мороза и наступившую уже ночь, гвардейские стрелки, а за ними павловцы, к 7 ч. у. перешли Марицу вброд, имея воды выше пояса, без всякой помехи со стороны противника (от Адакиоя до Каратаира, где находился Осман-Нури, около 3 вер.). К ночи на 3-е западный отряд расположился: Шувалов – по обоим берегам Марицы, от Адакиоя (17 вер. к з. от Филипополя) до Доганкиоя (10 вер. к северо-западу от Адакиоя), куда к ночи подошел и отряд Шильденер-Шульднер; Вельяминов – у Татар-Базарджика; Криденер – у Цаланица (4 вер. к с. от Адакиоя); кавалерия, под начальством Генерал Клодта (28? эскадронов, 12 ор.), – у Костиева (9 вер. к северо-западу от Филипополя), с 2 авангардами к Филипополю. В виду тесного соприкосновения, в какое 2 января вошли головные части отряда Шувалова с отступавшими турками, Гурко рассчитывал на следующий день отрезать им дальнейшее отступление к Адрианополю, а если неприятель задержится у Филипополя, то и окружить турок; для чего на 3 января приказал: Криденеру – переправиться у Филипополя и ударить противнику во-фланг; Вельяминову – выступить в 3 ч. и следовать правым берегом Марицы к Каратаиру; Клодту – пореправиться через Марицу восточнее Филипополя и действовать на путь отступления турок.

Отряд Карцова 1 января сосредоточился у Карлова. 2-я бригада 3-й пехотной дивизии, в некоторых ротах коей осталось в строю человек по 50, сведена была в 2 батальона. Не получая еще приказаний от главнокомандующего, Карцов 2 января выдвинул передовые части по шоссе на Филипополь, и к ночи они достигли: 4 батальона – Дольние Могилы, 30-й донской полк – Каратоирака (24 вер. к северу от Филипополя). Вечером Карцову доставлено из Главной квартиры распоряжение: отделив кавалерию в ведение Скобелева 1-го, самому идти на Филипополь, угрожая пути отступления турок; если же они ранее пройдут Филипополь, то свернуть на Чирпан.

2 января Сулейман, узнав о занятии русой кавалерией Семенли, а также о движении за нею от Ески-Загры главных сил русских, и не считая уже возможным отступить на Адрианополь, решил, в расчёте на силы своей армии, – прежде чем отойти по остававшимся свободными направлениям к Кавале или Гюмурджину (на Эгейском м.), – остановиться у Филипополя, хотя бы на день, дабы дать войскам отдохнуть и привести их в порядок после усилененных переходов предшествовавших дней; в случае же наступления русских – принять сражение, чтобы, при благоприятном исходе его, воспрепятствовать движению Гурко к Адрианополю. Большинство турецких начальников, по сообщении им Сулейманом своего решения, пытались отклонить от него, как крайне рискованного, не соответствевшего состоянию войск и стратегической обстановке и грозившего гибелью армии, от сохранения которой зависела теперь участь Оттоманской империи. Действительно, в армии уже ощущался недостаток продовольственных и боевых запасов; постоянные неудачи и особенно весть о пленении Веселя сильно деморализовали войска, побеги приняли громадные размеры, и всякий день промедления увеличивал риск очутиться между двумя русскими армиями (от Татар-Базарджика и от Ески-Загры). Но вместо того, чтобы спешить отступлением через Родопские горы, оставив у Филипополя лишь арьергард, для которого имелись 3 последовательные хорошие позиции, Сулейман не отказался от принятого решения, и 3-го же подвергся атаке русских. Происшедший бой был нерешительный, приведя лишь к надвижению на армию Сулеймана в развертыванию западного отряда. Шувалов не счел возможным атаковать Каратаир до прибытия подкреплений. К вечеру у Адакиоя и Айрене переправлены вброд остававшиеся на левом берегу Марицы части 2-й гвардейской пехотной дивизии, а также, по приказанию Гурко, и 1-я бригада 5-й пехотной дивизии. 3-я гвардейская пехотной дивизия заняла предместье Филипополя, но не могла переправиться через Марицу, т. к. мост тут был разрушен и зажжен турками. Между тем Сулейман, встревоженный начатою около полудня переправой русских у Айрене (чем обходилась позиция у Кадиева) и приближением больших масс с левого берега к Филипополю, не попытав воспрепятствовать переправе или ударить на разрозненные части неприятеля, появившимся на правом берегу, – отказался от первоначального предположения и решил отступать. Вскоре после полудня он приказал: Осман-Нури – отойти за корпус Шакира (на позиции у Кадиева); Сабиту – занимать Филипополь и, по отступлении Османа, следовать за ним к Станимаки, после чего Шакиру отойти за р. Дермендере. Опасаясь же обхода русскими его левого фланга, Сулейман занял дивизией Фуаца Дермендере, а прочими войскам велел отступать к Станимаки. К вечеру Осман-Нури и Сабит очистили свои позиции, к ночи же отошел за Дермеидере и Шакир. С отступлением турок, отряды Шувалова и Вельяминова заняли Каратаир; остальные же части западного отряда ночевали: 1-я бригада 5-й пехотной дивизии, 5 батальонов 2-й гвардейской пехотной дивизии, 20 орудий и 9-й уланский полк (подошедший от Плевны) – у Айрене; большая часть отряда Криденера и 1-я бригада 1-й гвардейской пехотной дивизии – у Филипополя; 1-я бригада 3-й гвардейской пехотной дивизии и драгунская бригада Краснова – в 4 вер. ниже Филипополя, у найденного тут брода; 2-я гвардейская кавалерийская дивизия, не признав возможным переправиться через Марицу, – частью при устье Гиопса, частью – севернее Филипополя (7? батальонов и 46 ор., задержанные дурными дорогами, отстали от западного отряда). Гурко приказал на 4-е: Шувалову, со всеми войсками на правом берегу Марицы, атаковать турецкую позицию на р. Дермендере, с фронта и обоих флангов; Криденеру – перейти у Филипополя Марицу; тоже – и всей гвардейской кавалерии, которой действовать в тылу неприятеля.

Между тем турки продолжали отступление к Станимаки, сильно замедлявшееся обозами жителей, все еще державшихся при войсках. Утром 4-го Шакир начал отходить от Дермендере, оставя, для обеспечения отступления Фуада, бригады Бекера (у Коматева) и Назифа (у Миркова). Атаки Вельяминова на дер. Дермендере не только были отбиты, но Фуад перешел в наступление; прочие войска Шувалова перенравились через Дермендере; Шильденер-Шульднер к ночи занял Коматево, откуда Бекер отошел к Беластице. Большой части войск Криденера удалось в течение дня только переправиться на пр. берег Марицы, в город. Краснов же, с 1-ю бригадою 3-й гвардейской пехотной дивизии и драгунской бригадой, перейдя реку вброд, к вечеру прибыть к дер. Паша-Махале (7 вер. к юго-востоку от Филипополя, у шоссе на Станимаки) и, узнав, что часть турок остановилась на ночлег по ту сторону шоссе, у дер. Кара-Агач, ночью внезапно атаковал находившуюся тут бригаду Шукри (корпуса Шакира) с значительной частью артиллерии. Краснов овладел деревнею и 23 орудиями; но, убедясь, что зарвался в средину турецкой армии, к утру отошел к Паша-Махале, увезя и все взятые орудия.

Гвардейская кавалерия и в этот день не переправилась через Марицу. Около полудня к Филипополю подошел Скобелев 1-й, с 9-м драгунским и 30-м донским полками, при 4 орудиях, а прочие части отряда Карцова – к Чолуку (13 вер. к северу от Филипополя); 2 же батальона (2-я бригада 3-й дивизии) с 1 сотней оставались еще у Карлова.

К ночи большая часть армии Сулеймана собралась у Станимаки и заняла тут позицию, с целью дать отойти обозам; Шакир, усилив бригаду Шукри одним полком из бригады Назифа, вновь занял Кара-Агач. Фуад ночью очистил позицию у Дермендере и перешел на другую, у д.д. Мирково и Беластица (8 вер. к югу от Филипополя). Т. образом к рассвету 5 января армия Сулеймана оказалась разделенною на 2 части: сам он, с большей массой, находился у Станимаки, а до 35 батальонов (Фуада и Шакира) остались позади, в 10-15 вер. (Кара-Агач и Мирково), без всякой связи со Станимаки; поддержки у этих войск не имелось, а между тем они были уже охвачены: слева – Вельяминовым (у Дермендере) и Шильденер-Шульднером (у Коматева), справа – Красновым (у Паша-Махале). Сулейман, убедясь в прерыве его сообщений с Адрианополем и в невозможности отступления на Хаскиой, решил свернуть на Гюмурджин и приказал на 5-е: Осману выступить утром к Кегенлыку, где занять позицию для прикрытия с востока пути от Тахталы на юг; за Османом следовать всей артиллерии (более 60 ор.), которой свернуть у Тахталы; остальные войска (Сабита, Искендера и большая часть корпуса Шакира, – около 70 батальонов и 20 эскадронов) должны были оставаться у Станимаки, в ожидании прибытия Фуада и Шакира, котором, однако, никаких приказаний не было отдано.

Вследствие недостатка сведений, ни Гурко, ни начальники отрядов не могли пока точно уяснить себе сил и намерений неприятеля; очевидно были только, что имелось дело со значительной армией. Поэтому Шувалов, которому Гурко на 5 января подчинил отряды Шильденера-Шульднера (14 ? батальонов, 4 эскадронов, 10 ор.) и Вельяминова (8 батальонов, 5 сотен, 12 ор.), приказал 1-му занять Беластицу, 2-му – Мирково, а сам (11 батальонов и 15 ор.), до разъяснения обстоятельств, остался у Мечкюра (8 вер. к северо-западу от Беластицы). Шильденер-Шульднер в 10 ч. утра подошел к Беластице и остановился в виду значительных сил турок; приближение же его вынудило Фуада приказать бригаде, занимавшей Мирково, отступать, причем она вышла на правый фланг Шильденера-Шульднера и начала его теснить. Шувалов хотя и двинул сюда свой резерв, но решил обождать дальнейшее наступление, пока турки будут вынуждены отойти движением русских от Филипополя на Станимаки. Между тем Дандевиль, со 2-ю бригадой 3-й гвардейской пехотной дивизии, направился в 5 ч. утра от Филипополя к Паша-Махале, откуда в 10 ч., со всею дивизией и кавалерией Краснова, – на Кара-Агач, но были остановлен Шакиром(1? бригады); последний удерживался здесь до отступления Фуада и даже сам потеснил Дандевиля.

К 3 ч. дня войска Фуада и Шакира скучились на пространстве 2 ? вер. (Кара-Агач-Беластица). К этому времени подошел Вельяминов, и Шувалов, получив от Дандевиля сообщение об его затруднительном положении, приказал своим войскам перейти в наступление. Турки, одновременно атакованные слева и с фронта частями 2-й гвардейской, 5-й и 31-й пехотными дивизиями, а справа 3-ю гвардейской пехотной дивизии, после отчаянного сопротивления, были сбиты со всех позиций и, с потерею артиллерии, в беспорядке отброшены на юг, в горы.

Все 5 января Сулейман оставался, с 76 батальонами и 20 эскадронамив, в бездействии у Станимаки, причем не попытав помочь ожесточенно бившимся всего в 10 вер. от него; получив же в 6-м ч. вечера донесение Шакира, что он и Фуад вынуждены отойти в горы, Сулейман приказал войскам немедленно начать отступление к Тахталы, откуда свернуть по пути на Гюмурджин; Осману-Нури послано приказание направиться от Кетенлыка через Караджалар на Местанлы, тоже к Гюмурджину, бросив, в случае дурной дороги, орудия.

Еще утром 5 января Гурко, убедясь, что турки отступают к Станимаки, приказал, с целью отрезания им дальнейшего движения на восток: Скобелеву 1-му, присоединив бригаду Краснова, идти на дорогу из Станимаки в Кетенлык, а 2-й гвардейской кавалерийской дивизии – правым берегом Марицы, через Папазлы, в тыл туркам; но Скобелев ограничился охранением левого фланга 3-й гвардейской пехотной дивизии, а 2-я гвардейская кавалерийская дивизия к ночи лишь частью подошла к Дербент-Махалеси (около 20 вер. к северу от Кетенлыка), т. о. неприятель мог отступить от Станимаки никем не тревожимый. Всю ночь турки вытягпвалнсь из Станимаки, и около 8 т. из них, с 8 орудиями, отошли к юг, на Наречен; арьергард (бригада Бекера) выступил в 2 ч. ночи, прикрывая отступивших на Тахталы. Ночное движение по дурной дороге, с массою обозов, производилось в большом беспорядке; войска совершенно пали духом, и были уже почти неспособны к какому-либо усилию.

Между тем Гурко, не сомневаясь в отступлении значительных сил турок к Станимаки, приказал генерал-лейтенант Свечину (командиру 9-го корпуса вместо Криденера), с 3-ю гвардейской пехотной дивизией, 1-ю бригадою 1-й пехотной дивизии и казачьей бригадой Курнакова, отрезать противнику дальнейшее отступление на восток, а генералу Скобелеву 1-му (4-й, 8-й, 9-й драгунские и 30-й донские полки, 2 сотни 34-го полка и 2 орудия) идти на Кетенлык; остальная пехота и кавказская казачья бригада временно остановлены у Кара-Агача и перед Филипополем. Утром казаки беспрепятственно заняли Станимаки, куда к полудню 6-го вошли и 1? пехотной дивизии. О направлении, в каком отступили войска Сулеймана, в точности не были известно; кавалерия Скобелева 1-го, пройдя всего 20 вер., ночевала у дер. Пранга (верст 5 к северу-западу от Кетенлыка), почему на следующий день Свечин приказал ей, во что бы ни стало, насесть на турок. Отступление же неприятеля шло весь день 6-го и в ночь на 7-е. Сулейман, с большей частью сил, отступивших от Станимаки, перевалив главный хребет Родопских гор, 7-го спустился в долину р. Перпелека (приток Арды). Движение прикрывалось дивизией Осман-Нури и бригадой Бекера, соединившимися к вечеру 6-го у Караджалара.

Утром 7-го они стали отходить, но были настигнуты 30-м донским казачьим полком Грекова и потеряли всю находившуюся при них артиллерию (см. Караджалар). Этим закончилось непосредственное преследование кавалерией, которые остановилась у Караджалара и Кетенлыка.

6 января Гурко получил приказание главнокомандующего, дав пехоте 3-4 дня отдыха под Филипополем; идти через Хаскиой к Адрианополю, а гвардейскую кавалерию выслать на присоединение к авангарду Скобелева 2-го.

Отдых для войск западного отряда был вполне заслуженный: от выступления с линии София-Комарци пехота все время шла тяжелым переходом (20-30 вер.), в гололедицу, большей частью по дурным дорогам, помогая артиллерии, а под Филипополем не только без дорог, но преодолевая глубокие броды в мороз и ветер; многие части по нескольку дней не имели горячей пищи, вследствие всего этого некоторые из них уменьшились до 2/3 своего состава; материальная часть пришла в крайнее расстройство; обувь и одежда совершенно истрепались. Большая масса отряда расположилась у Филипополя; 3-я гвардейская пехотная дивизия у Станимаки; 1-я бригада 1-й гвардейской пехотной дивизии – у Папазлы (25 вер. к востоку от Филипополя).

Результатом задержки 28 и 29 декабря в отступлении армии Сулеймана и приостановки её на 3 января у Филипополя был почти полный вывод её из строя, а между тем, после пленения Османа и Веселя, она составляла единственный оплот Оттоманской империи, если не считать слабой армии Магомед-Али и войск, которые еще можно были перевезти из 4-угольника крепостей к Константинополю. Потеряв почти всю артиллерию (114 ор.), 2 т. плен., значительную часть обозов, армия Сулеймана отступила по 3 главным направлениям: через Местанлы к Гюмурджину (с Сулейманом); войска от Станимаки – через Исмилан к Кавале; Фуад и Шакир, с остатками своих отрядов, – тоже к Кавале: наконец масса бежавших с армией жителей, по невозможности для их обозов следовать через горы, направилась от Кетенлыка на Хаскиой; с ними пошло и множество отставших солдат, даже некоторые целые части.

Пока выше изложенное происходило в окрестностях Татар-Базарджика и Филипополя, центр русской армии, не теряя времени, извлекал плоды шипкинской победы: 1 января 3 полка 1-й кавалерийской дивизии, 4-я стрелковая бригада и 36-й пехотный полк вступили в разоренную Ески-Загру, откуда 2-го направлены: 1-й уланский полк – на Ени-Загру, 1-й драгунский – на Семенли, и 5 сотен 1-го донского полка – на Чирпан.

Мусульманское население Южной Болгарии и Румелии, при быстро разнесшейся вести о переходе русских через Балканы у Шипки, боясь возмездия со стороны болгар, поголовно бежало к Адрианополю и Константинополю, распространяя панику позади и в остававшихся еще там турецких войсках. 1-й драгунский полк, сделав 50-верстный переход, вечером 2-го подошел к Семенли и захватил подожженный турками мост; оборонявший его батальон, по переходе драгунами Марицы, бежал, бросив 6 орудий, и драгуны 3 января заняли железно-дорожную станцию Тырнов.

3-го же 1-й уланский полк вступил в сожженную Ени-Загру; 1-й донской – в Чирпан, где захвачены большие склады продовольственных и боевых запасов.

4-го полк этот вошел тут в связь с разъездами западного отряда и кавалерии Скобелева; 2 сотни остались в Чирпане, 3 направились к Тырнову. Продолжая свой рейд, 1-й драгунский полк в ночь на 5 января занял с боя (оттеснив башибузуков и вооруженных жителей) Херманлы, а 6-го город Мустафа-паша (30 вер. к западу от Адрианополя).

5-го в Тырнов стянулся весь авангард армии, под начальством Скобелева 2-го (16-я и 31-я пехотные дивизии, 3-я и 4-я стрелковая бригада, 9-й казачьи полк и уральская сотня). Авангард левой колоны 4 января прибыл в Ени-Загру, откуда, вслед затем, 1-й уланский полк направился к Херманлы. Авангард левого бокового отряда 2 января перешел Твардицкий перевал, после чего 13-й драгунский полк были двинут к Сливно, куда, одновременно с ним, направлен от Стара-Реки летучий отряд (2 роты102-го Пехотного Вятского полка, 1 эскадронов 13-го гусарского полка), которой, перейдя 4 января перевал Демиркапу, в тот же день вступил, вместе с 13-м драгунским полком, в Сливно, где найдены огромные запасы.

Генерал Карцов, узнав 4-го о занятии Филипополя войсками Гурко, свернул к Чирпану, куда прибыл 6-го, приказав следовать к тому же пункту 2-й бригаде З-й пехотной дивизии из Карлова. Нигде уже турецкие войска не пытались сопротивляться, спеша, до подхода русских, уйти к Адрианополю.

Весть о занятии неприятелем Филипополя довела мусульманское население до высшей степени паники: оно бросало свое имущество и искало спасения в бегстве к Константинополю; положение этого населения стало ужасным: мечась из стороны в сторону по скверным дорогам, в стужу, оно массами гибло по пути, оставшиеся же на месте старики и больные умирали от рук болгар, предавшихся почти повсеместно к югу от Балкан избиению мусульман и грабежу их достояния.

По получении в Константинополе известия о занятии русскими Семенли, турецкое правительство, обманутое в своих надеждах на Англию и желая сохранить хотя бы Адрианополь, решилось наконец прямо обратиться к великодушию победителя. 3 января советом министров, под председательством султана, решено были отправить в главную русскую квартиру министра иностранных дел Сервера и Намыка-пашу.

5 января уполномоченные прибыли в Херманлы,7-го – в главную квартиру, в Казанлык; но, по неимению ими точных инструкций, переговоры замедлились, а наступление русских продолжалось безостановочно.

К 6 января у Адрианополя имелось всего около 8 т. войск, а с присоединением армии Магомет-Али,в тот же день прибывшей к Ханлы-Ениджи (25 вер. к с. от Адрианополя), тут могло сосредоточиться не более 33 т.; Адрианополь были обнесен 24 сильными фортами, вооружёнными более 70 ор. Утром 6-го в Константинополе получилась телеграмма об отступлении Сулеймана к Эгейскому морю, через что, для занятия укреплённой линии Буюк-Чекмедже-Деркос, непосредственно прикрывавшей Константинополь, не оставалось более войск, кроме 10 т. константинопольского гарнизона и находившихся у Адрианополя. Опасаясь, чтоб и последних не постигла участь Веселя и Сулеймана, турецкое правительство решило отказаться от обороны Адрианополя, и 6-го же посланы приказания Ахмед-Эюбу и Магомет-Али поспешно отступать к Константинополю. Вечером этого числа Магомет-Али начал отступление к Чаталдже, а Ахмед-Эюб поспешил отправкою своих войск по железной дороге. К вечеру 7-го последние турецкие войска оставили Адрианополь, предварительно взорвав арсенал, большую часть складов, старый султанский сераль и прочее, и бросив все артиллерийской вооружение фортов.

Местные власти бежали.

7-го у гор. Мустафа-паша сосредоточились 1-я бригада 1-й кавалерийской дивизии, с 1 сотней, под начальством Струкова, к которому вечером прибыла депутация от жителей Адрианополя с просьбою занять город и избавить его от разорения черкесами и башибузуками. Утром 8-го Струков (5 ? эскадронов и сотен) двинулся к Адрианополю, подходя к которому восторженно встречен массою народа и духовенством с хоругвями и образами. Струков поспешил установить порядок в городе и учредил для управления им временную комиссию из представителей разных национальностей. 10-го в Адрианополь прибыл Скобелев 2-й, с головным эшелоном авангарда, которой расположился в казармах и занял форты.

Колона Радецкого и отряд Делингаузена, вследствие трудности спуска с гор по обледененным кручам, могли только к 10 января стянуться: 1-я – к Ямболю, 2-й – к Сливно.

Средняя колона (гренадерский корпус), выступившая 2-го из Габрова, но задержанная одновременным спуском с гор артиллерии и обозов, лишь в январе собралась к Казанлыку. Шипкинский перевал был загроможден обозами, для ускорения движения которых по горам, со 2 января, приступлено было к разработке пути через Твардицкий перевал, на что потребовалось 6 дн. непрерывных, усиленных трудов целого полка (103-го Пехотного Петрозаводского полка). Вообще, при быстроте марша за Балканами центра армии и задержке на перевале обозов, последние могли прибыть к своим частям только по заключении перемирия; войскам же все это время довольствовались средствами края, в чем не было затруднений, вследствие массы запасов, покинутых турецкими войсками и мусульманскими житителями.

Отряд Карцова, поступивший, по распоряжению главнокомандующего, в состав западного отряда, 8 января перешел у Каяджика по пешеходным мосткам, на устройство которых через Марицу, сильно разлившейся и покрытую плывшим сплошь льдом, при морозе в 9°, потребовалось 1 ? дня; орудия были переправлены на пароме; 9-го Карцов прибыл в Ааскиой.

10-го Скобелев 2-й двинул 1-ю кавалерийскую дивизию далее на Константинополь, 2-й же гвардейской кавалерийской дивизии, собравшейся 11-13 января к Адрианополю, приказал идти на Родосто, выделив боковые отряды: правый – на Демотику, левый – через Кырк-Килису на Мидию. Передовой отряд Струкова (1-я бригада 1-й кавалерийской дивизии, с 2 сотнями 1-го донского полка и конной батареей), догоняя и обезоруживая массы бегущего населения, в ночь на 13-е овладел ж.-д. станцией Люле-Бургас и 16-го двинулся далее; 17-го, оттеснив 5 эскадронов с несколькими сотнями черкес и башибузуков, овладел гор. Чорлу (110 вер. к западу от Константинополя), откуда выслал летучие отряды к Силиври и Чаталдже.

14-го главнокомандующий прибыл в Адрианополь, куда в тот же день вступили головные части отряда Гурко, а 16-го подошли и головные части колоны Радецкого, к 20-му же в окрестностях Адрианополя сосредоточились: пехота гвардейского корпуса (кроме 2-й бригады 1-й гвардейской дивизии, выступившей из Софии только 8 февраля), 8-й корпус, 3-я и 4-я стрелковая бригада и часть 9-го корпуса (31-я пехотная дивизия оставлена у Филипополя, для обеспечения тыла и спокойствия в крае).

Отряд Карцова 15-го был двинут к Демотике, откуда 19-го высланы 1 батальон, 4 эскадронов и сотен к Деде-Агачу (см. это). Гренадерский корпус расположился по квартирам, не доходя Адрианополя (до Семенли и Хаскиоя).

Все передвижения к Адрианополю производились при самых неблагоприятных условиях: сперва – по снежным дорогам в мороз до 10°, резко сменившийся около 10 января оттепелью, которые растворила дороги в море невылазной грязи, причем разлившиеся речки надолго задерживали войска, не имевших обозов и вынужденные нести все на себе.

При выступлении из Филипополя, Гурко распорядился возобновлением преследования армии Сулеймана, для чего приказал: генерал-майор Черевину (8 сотен кавказской казачьей бригады) – двинуться на юг, а генерал-майору Чернозубову (9-й драгунский и 30-й донской полки) – к г Гюмурджину.

Отступление войск Сулеймана производилось в полном беспорядке; долго ни он, ни сераскериат не были даже в состоянии узнать, куда какая часть отступила; значительное число людей рассеялось в горах. К ? января из 50-т. армии собралось всего с небольшим 30 т. чел. у Гюмурджииа и Кавалы, а затем они направились к заливу Кара-Агач (Логос, 25 вер. к юго-западу от Гюмурджина), куда высланы были за ними (из Константинополя и Галиполи 4 военных судна и несколько пароходов Ллойда. Условия посадки оказались крайне неблагоприятными; суда вынуждены были останавливаться в 3 вер. от берега, для сообщения с котором пришлось строить гать и на это потребовалось 8 дн., причем войска должны были ждать на голом, пустынном берегу, почти без продовольствия. С 16-го по 18-е были перевезены: до 10 т. чел. – в Галиполи, около 8 т. (Шакир) – в Буюк-Чекмедже, до 12 т. (Фуад) – в Константинополь; самому Сулейману приказано было высадиться в Галиполи, чем и закончилась его военная деятельность (впоследствии, по настоянию Реуфа, Сулейман был предан военному суду).

Кавказская казачья бригада, выступив из Станимаки 12 января, перевалила ущельем р. Чепели-дере через Деспото-даг, выдержала тут жестокую метель, спустилась в верховья Арды, настигла по пути и у дер. Чатак хвост отступавших от Станимаки турок и рассеяла их. Оставя в Чатаке часть казаков с обессилевшими конями, Генерал Черевин продолжал движение на юг, везде рассеивая, встречавшиеся по пути, остатки турецкой армии, и сделав 19 января 50-верстн. переход в сильнейшую метель, достиг гор. Дары-Дере (170 вер. от Станимаки). Здесь он узнал, что войска Сулеймана уже сели на суда, а потому 20-го выступил на присоединение к западному отряду и, пройдя вдоль Родопских гор, 26-го прибыл в Демотику.

Генерал Чернозубов, получив 19-го приказание Гурко идти через Родопские горы к Гюмурджину, выступил 20-го и, пройдя через Габрово и Местанлы поперёк эти горы, 25-го без боя занял Гюмурджин, откуда 27-го отошел к Местанлы, за демаркационную линию.

Части отряда Делинсгаузена, нигде не встречая сопротивления, заняли Ямболь, Котел, Карнабат и Бургас.

Отряд Наследника Цесаревича с 13 января начал наступление; турецкие войска везде отступали перед русскими к крепостям. 14 января 1-я пехотная дивизия, после незначительной перестрелки, заняла Разград, а 15-го 11-я пехотная дивизия – Осман-Базар (без боя), 35-я же дивизия – Ески-Джуму (17-го) и продвинулась до Ески-Стамбула. – 14-й корпус, после полугодовой стоянки на линии Черноводы-Кюстенджи, 5-6 января двинулся, предшествуемый 1-ю донской казачьей дивизией и 2 полками 7-й кавалерийской дивизии, к Хасникиой-Осман-Базарджику, вокруг которого турки возвели сильный укреплённый лагерь, где располагалась дивизия Решида (12 батальонов, 9 эскадронов, 18 орудий, – около 10 т. преимущественно египетских войск).

Для обеспечения тыла корпуса, на линии Черноводы-Кюстенджи оставлены были 2 полка 36-й пехотной дивизии, 1 сотня и 3 батареи 36-й артиллерийской бригады.

Египетская кавалерия и черкесы пытались задержать движение русских, почему перед фронтом корпуса произошло несколько кавалерийских дел, из коих более серьёзные – 8 января у Мусса-бея и 10-го у Каракилисы. 10-го же пехота 14-го корпуса достигла линии Каракилиса-Чаир-Орман (10-15 вер. от Хаскиниой-Осман-Базарджика). Употребив 3 дня на рекогносцировку турецких позиций й убедясь в их силе, Генерал Циммерман предположил вынудить неприятеля к их очищению обходом (см. Базарджик) и 15 января вступил вХаскиниой-Осман-Базарджику. 19-го занят 5 сотнями гор. Балчик. 21-го Генерал Манзей (14 эскадронов и сотен, 4 конных ор.) были направлен через Козлуджу для порчи железной дороги у Правод; сделав с небольшим в сутки около 75 вер., Манзей 22-го вступил в Праводы, а по разрушении дороги отошел к отряду.

Румынский корпус Харламба, за выделением 1 бригады для наблюдения за Белградчиком, в начале января сосредоточился под Виддином, занятым 10-т. гарнизоном Изета-паши. 12 января румыны атаковали все передовую позиции турок к западу от крепости и, овладев ими после упорного боя, 15-го приступили к бомбардированию Виддина с обоих берегов Дуная, которые продолжалось беспрерывно до 23 января, когда действия были прекращены, вследствие перемирия.

По взятии Ниша, Милан предполагал употребить большую часть сербской армии для овладения Косовским полем, чтобы тем восстановить царство Душана. С этой целью в начале января были двинуты: моравский и тимокский корпуса, под общим начальством полковника Лешанина, с фронта и в обход позиции, которые Гафиз продолжал занимать у Куршумлие, а корпус Бело-Марковича – долиною Моравы на Вранью; последняя и Эгри-Паланка были заняты войсками Азафа. 7 января моравский корпус вступил в Куршумлие, без боя очищенный Гафизом, перешедшим на сильную позицию у Самакова, поперек дороги на Приштину. Притянув к себе 1 дивизию из корпуса Хорватовича, Лешан, 19-го и 22-го штурмовал укреплённую позицию турок, но был отбит с потерею более 1 т. чел. Хорватович, с другой дивизией, двигаясь заваленными снегом козьими тропами через горы Арнауглуна, не успел своевременно выйти в тыл Гафизу. Бело-Маркович 7-го и 8-го с боя овладел Грделичским ущельем. Для удержания сербов, Азаф поспешил сосредоточить большую часть своих сил перед Враньей и, для обеспечения своего правого фланга со стороны Софии, занял 3 батальонами,4 эскадронами и 3 орудиями Кюстседиль. Узнав об этом и чтоб облегчить сербам наступление, губернатор Софии, Генерал Арнольди, 13 января двинул через Радомир к Кюстендилю генерал-майора Мейендорфа (3 батальона 2-й бригады 1-й гвардейской дивизии, 2 эскадронов и 10 орудий); 17-го Мейендорф атаковал турок, овладел Кюстендилем и преследовал их уланами до Эгри-Паланки.

18-го Бело-Маркович, после упорного боя, овладел Враньей, взяв 1.700 чел. В плен. Азаф быстро отступил к Ускюбу.

Черногорцы, после капитуляции (22 декабря) Антиварской цитадели, продолжая наступление с целью захватить к миру возможно большую территорию, двинулись частью сил к Скутари, частью – к Дульциньо. 7 января воевода Божидар Петрович штурмом овладел укреплениями Дульциньо и самым городом. В течение января черногорцам сдались форт Лезендрия (на Скутарийском оз.) и крепостица Спуж.

Между тем переговоры в Казанлыке, а затем в Адрианополе, затягивались вследствие вмешательства Англии. Быстрое наступление русских к Адрианополю обеспокоило английское правительство; по получении же в Лондоне телеграммы султана, что он не может более ручаться за свою личную безопасность, 11 января последовало приказание стоявшей в Безикской гавани эскадре адм. Горнби вступить в Дарданеллы, "для охраны великобританских подданных и их имущества», а 16-го потребован правительством у парламента дополнительный кредит. На эти угрозы Англии русское правительство ответило сформированием новых 4 резервных дивизий, а наши передовые войска продолжали спешно подвигаться к укреплённой линии Буюк-Чекмедже-Деркос, очищение которой требовалось великим князем главнокомандующим, как непременное условие заключения перемирия. Эта 35-верстная линия, перегораживавшая поперек Фракийский полуостров в 35 вер. к западу от Константинополя, не могла представить серьёзного сопротивления: укрепления её были далеко не окончены и вовсе не вооружены (к первоначальному возведению линии приступлено были еще в июле, при переходе генерала Гурко Балкан; но, по отступлении его, работы были брошены и возобновлены лишь с конца декабря), а для защиты её турки располагали не более 60 т. чел., в атаку же на нее русские могли двинуть около 100 т., эшелонированных от Чорлу до Хаскиоя. Но турецкое правительство, изверившись в Англии и в свои деморализованные войска и вконец испуганное известием о движении частей русской кавалерии к Силиври и Чаталдже, решило отказаться от удержания упомянутой укреплённой линии и предписало уполномоченным безусловно согласиться на все требования русских. 19 января в Адрианополе подписаны предварительные основания мира и перемирие, относившиеся до русских, румын, сербов и черногорцев. Основания эти вызвали неудовольствия в Сербии и Румынии, а также и сильные опасения Австро-Венгрии и Англии.

По установленной демаркационной линии, Сербия не только не достигала заветного Косова поля, но её войска отодвигались даже назад из занятых ими местностей; Румыния, не довольствуясь одним признанием её независимости и преувеличивая значение её армии в бывших операциях, претендовала на территориальные приобретения. Греция, желая тоже участвовать в дележе Турции (хотя не принимала никакого участия в борьбе), 23 января двинула свою 25-т. армию в Эпир и Фесалию; но Порта, пользуясь заключением перемирия, поспешно послала Азафа-пашу (16 батальонов) для усиления войск на южной границе и эскадру к Пирею, в виду чего и по настоянию Англии, греческая армия в конце января перешла обратно границу. Наконец Австро-Венгрия и Великобритания, усматривая в предстоявшем договоре образование конфедерации балканских государств под главенством России, считали свои интересы на полуострове сильно нарушенными в пользу России. Еще до заключения перемирия Австро-Венгрия предъявила в Петербурге требование о предварительном представлении мирных условий на обсуждение держав, а 22 января разослала последним приглашения на конференцию в Вене; однако, вследствие несогласия России, предложение это осталось без последствий. В Англии же 27 января правительством предъявлено парламенту требование кредита в 6 мил. фн. стерл., для мобилизации части армии, и в то же время испрашивалось разрешение султана на пропуск английской эскадры в проливы, якобы для защиты; но султан, в виду лояльности и бескорыстия русских при переговорах, не обнаруживал уже желания на вмешательство Англии в переговоры и решительно отказал ей. Несмотря на это и на формальные протесты турецких властей, адм. Горнби (6 суд.) 1 февраля вступил в Дарданеллы и, оставя 1/3 эскадры у Галиполи, с остальной частью её стал на якоре у Принцевых о-вов (15 вер. к юго-востоку от Константинополя).

Тогда главнокомандующий 2 февраля двинул войска через демаркационную линию Деркос-Карасу до демаркационной линии турок, не выразивших по этому поводу никакого протеста. Вместе с тем русское правительство объявило державам, что, в виду образа действий Англии, оно предполагает занятие частью войск Константинополь, для охраны христиан. Все это побудило англичан к сговорчивости, и 4 февраля последовало между Россией и Англией соглашение, по которому английская эскадра должна была отойти на 100 км от Константинополя, русские же войска – возвратиться за демаркационную линию. Затем 7 февраля, Англия обязалась не высаживать десант на Галлипольский полуостров, а русские – не занимать Булаирской линии.

В начале февраля турки сдали Рущук, Силистрию, Виддин и Белградчик (последние 2 – румынам).

Видя твердость русского правительства, султан все более подчинялся требованиям России и даже (под предлогом облегчения переговоров) согласился на перенесение Главной квартиры действующей армии в Сан-Стефано (на берегу Мраморного моря, верстах в 10 от Константинополя).

11 февраля части гвардейского и 4-го армейского корпусов мирно заняли позиции турок на их демаркационной линии Кючук-Чекмедже-Акбунар, а турецкие войска отошли к самому Константинополю.

12-го Великий князь главнокомандующий прибыл по железной дороге в Сан-Стефано, а в половине февраля главные силы русской армии расположились: гвардейский корпус, с 4-ю стрелковою и кавказскою казачьими бригадами, – по берегу Мраморного м., от Сан-Стефано до Родосто; 4-й корпус, с 3-ю стрелковой бригадою, 2 гвардейскими кавалерийскими полками и 1-ю кавалерийскою дивизией, – в средней и средних частях Фракийского полуострова (передовые войска – в 10-15 вер. от Босфора); 8-й корпус – у Чаталджи; 3-я пехотной дивизия, с 4-м драгунским полком, – у Родосто; 2-я гренадерская дивизия – у Шаркиоя; 3-я гренадская – у Чорлу; 9-й корпус – в Адрианополе и Филипополе; бригада Чернозубова – в Родопских горах. Вслед за выдвижением русских к самому Константинополю, британское правительство 14 февраля приказало адмиралу Горнби снова перейти к Принцевым о-вам, усилило его эскадру судами из Бесикской гавани и сделало распоряжение о мобилизации целого корпуса, с сосредоточением его на о-ве Мальта, куда передвинута и часть ламаншской эскадры. В ответ на это последовало высочайшее повеление (17 февраля) о сформировании еще 4-х резервных дивизий.

Между тем переговоры о мире, начатые в Адрианополе немедленно по заключении перемирия и затем перенесенные в Сан-Стефано (уполномоченные: со стороны русских – генерал-адъютант гр. Игнатьев и действ. ст. сов. Нелидов, со стороны турок – Савфет-паша и посол при германском дворе Садулах-бей), затягивались, по турецкому обыкновению, и только 19 февраля был подписан договор. Главные постановления последнего: признание Портою независимости Черногории, Сербии и Румынии; территория Черногории увеличивалась присоединением к ней Никшича, Гачко, Гусинье, Спужа, Подгорицы, Антивари и пр. берега р. Бояна; Сербия получала сравнительно незначительное территориальное приращение её юго-восточной границы, с Нишем, Лесковацем и Куршумлие; Болгария образовывала самоуправляющееся княжество, платящее дань Порте; кроме собственно Болгарии, в состав княжества включены значительные части Македонии и Румелии, и границы его определены: на западе – до Охридского оз., юге – до устьев р.р. Вардар и Стримон, по берегу Эгейского м. до Буругеля, оттуда же, огибая с севера Адрианополь, – к Черному морю у Хаким-Табиаси; все крепости в Болгарии и на Дунае положено срыть; князь Болгарии избирается её населением, с утверждением Порты и согласия держав, но никто из членов царственной династий не мог был избран; введение и устройство нового управления княжества поручено русскому комиссару, для содействия которому и до образования земского войска русские в течение 2 л. д. были занимать страну 50-т. оккупационным корпусом; Порте предоставлялось право иметь военно-этапные линии через Болгарию, для соединения разобщенных последнею частей турецкой территории; в управлении Боснией и Герцеговиной вводились изменения согласно предложениям держав на константинопольской конференции; в вознаграждение за военные убытки Порта обязывалась уплатить России 110 мил. рубл. и уступала ей: в Азии – Ардаган, Карс, Батум, Баязет и территорию до Саганлуга, в Европе – Тульчинский санджак (Добруджу), которой Россия предоставляла себе променять ни отчужденную от неё в 1856 г. и присоединённую к Румынии часть Бессарабии; ратификации договора д. были обменены в 15-дневн. срок в Петербурге, и немедленно вслед затем взаимно возвращались военнопленные. Т. образом, по сан-стефанскому договору, из бывших владений Порты на Балканском полуо-ве оставались в её власти 3 обрывка (Константинополь-Адрианополь-Гюмурджин, Халкидонский полуо-в с Салониками, Албания и часть Македонии с условно-подвластной Боснией и Герцеговиной), разделенные новым Болгарским княжеством, территория которого захватывала около ? прежних турецких владений и границы которого доведены на 200, а у Черном море на 100 вер. к Константинополю. Подобная переделка карты Балканского полуо-на (в выгоду Черногории, связанной традиционной дружбой с Россией, и особенно – зарождавшегося под началом последней Болгарского княжества не могла не вызвать крайне враждебного отношения к договору со стороны Австрии, которая через это лишалась на Балканском полуо-ве влияния, переходившего всецело к России. Поэтому Австрия поспешила воспользоваться:

1) завистью сербского правительства к несравненно большему территориальному приращению Черногории и преимущественно к Болгарии, в состав которой назначались земли, принадлежавшие прежде Сербии и частью занятые с боя сербами во время войны (с этой минуты началось колебание кн. Милана между Россией и Австрией);

2) неудовольствием румынского правительства на возврат России участка Бессарабии, что составляло непременное желание императора Александра II, как в видах торговых интересов на Дунае, так и чтобы покончить с последнею, остававшеюся от парижского трактата 1856 г., оскорбительною для достоинства России статьей территориальные уступки.

Венский кабинет тотчас же возобновил требования о созыве конгресса для разбора сан-стефанского договора, а 25 февраля правительство заявило делегациям, что оно вынуждено ограничить некоторые результаты оконченной войны, чтобы вполне обеспечить интересы Австро-Венгрии, а потому потребовало кредита в 60 мил. гульд.

27-го же февраля Румыния протестовала перед державами против изменений в её территории.

Британское правительство, поддерживая предложение Австрии о созыве конгресса, требовало разбора на нем всего договора по пунктам.

Петербургский кабинет, не отклоняя созыва конгресса, заявил, что, предоставляя каждой державе свободу постановки вопросов, он сохраняет за собою право отклонять их обсуждение. По получении в Лондоне такого ответа, 16 марта объявлен там призыв 38 т. резервистов, для усиления мобилизуемых корпусов, а в то же время начались военных приготовления и в Австро-Венгрии. Вследствие этого в ? марта последовали распоряжения о сформировании новых морских экипажей в Кронштадте и Николаеве и 3 резервные дивизии, а затем - подготовке к обороне балтийского побережья и образовании у Киева и Луцка обсервационного корпуса против Австрии (52 батальона, 42 эскадрона и сотен, 184 ор.; из войск Варшавского и Виленского военных округов, с присоединением 2 резервных и 1 донской дивизий). Между тем Румыния, из недавней союзницы, становилась в явно враждебное к России отношение; поэтому, для обеспечения тыла русские войск за Дунаем, еще во время перемирия часть резервных дивизий были сосредоточена в Верхней Валахии, а нотою 22 марта русское правительство заявило румынскому, что не допустит каких-либо обсуждений по вопросу о возврате участка Бессарабии; если же Румыния станет протестовать, то армия её будет обезоружена, а упомянутый участок занят силою.

В конце марта 11-й корпус переведен в Румынию, и русские войска заняли Бухарест; затем и 1-я кавалерийская дивизия передвинута в Бессарабию. Румынская армия (около 65 т.) в начале апреля отошла в Малую Валахию и, опираясь на Трансильванию, заняла линию Слатина-Питешти.

Между тем весть о присоединении, по мирному договору, к Болгарии большей части Родопских гор вызвало сильное волнение среди населяющих их мусульман, которые , поддерживаемые оставшимися тут офицерами и солдатами сулеймановой армии, не желая подчиняться русским; мало того, в марте волнения на всем пространстве к югу от Хаскиоя, Филипополя и Джумы достигли таких размеров, что пришлось, для их подавления, высылать в горы подвижные колоны, что повело тут к ряду более или менее серьёзных дел. Напрасно главнокомандующий обращался к Порте с предложением принять меры к успокоению населения: турецкое правительство, в виду политических осложнений, наступивших после сан-стефанского договора, становилось все смелее и, рассчитывая уже на возможность возобновления борьбы с Россией, готовилось к тому.

С конца февраля турки приступили к возведению сильных укреплений по всей линии от Макрикиоя до Мослака; войска у Константинополя сведены в 2 корпуса (Шакира и Фуада); набором рекрут в Азии батальоны были пополнены и формировались новые полки; к Константинополю подвозились подкрепления из Варны и Азии; в арсенале деятельно работали для пополнения материальной части артиллерии и изготовления полевых орудий, формировались новые батареи; из Америки доставлялись массы ружей и патронов; вопреки договору, Порта не думала очищать Шумлу и Варну, эмиссары же её возбуждали восстание в Родопских горах, с целью ослабить тем русские войска перед Константинополем.

В это время Великий князь главнокомандующий, давно страдавший тяжкой болезнью, д. был оставить командование армией, и его заменил (18 апреля) генерал-адъютант Тотлебен. Перед отъездом, Великий князь отдал приказ, в котором, между прочим, обращение главнокомандующего к русскому солдату может характеризовать всю войну: "Особенное, сердечное спасибо тебе, русский солдат; ты не знал ни преград, ни лишений, ни опасности. Безропотно, безостановочно шел ты в грязи и снегу, через реки и пропасти, через долы и горы, и бесстрашно бился с врагом, где бы с ним ни встретился. Для тебя не были невозможного в пути, которой тебе указывал начальник. Тебе честь, тебе слава, добытые кровью и потом России, бившейся за освобождение угнетенных христиан».

1-ю заботой Тотлебена было принять меры к полной готовности войск на случай разрыва с Турцией и Англией. В конце апреля действующая армия заняла следующее расположение: в 1-й линии, против Константинополя, на правом фланге (от Сан-Стефано до Калфикиоя) – 3 гвардейские пехотные дивизии, гвардейский саперный батальон, лейб-гвардии уланский и казачьи полки; на левом (до Арнауткиоя) – 4-й корпус, 3 стрелковые бригады, лейб-гвардии конно-гренадерский, драгунский и 8-й драгунский полки, уральская сотня; в резерве за ними, у Хадымкиоя, – 8-й корпус; всего в 1-й линии – около 85 т. и 286 ор.; во 2-й линии: 3-я пехотная дивизия и 3-я бригада 2-й гвардейской кавалерийской дивизии – у Родосто; гренадерский корпус и кавказская казачья бригада – у Кешана и Шаркиоя (с половины мая), а 26-я пехотная дивизия – у Чорлу-Силиври (с того же времени); всего во 2-й линии – до 35 т. и 200 ор., не считая 9-го корпус (у Адрианополя и Филипополя); восточный отряд (без 11-го корпуса) и 14-й корпус – на севере части демаркационной линии.

Турецкие войска у Константинополя и Галлиполи все усиливались и к концу мая находились: у Константинополя – 160 батальонов, у Галиполи – 40, а всего до 120 т., т. е. такие же силы, какими мог располагать Тотлебен для действий к Константинополю и Галиполи. Кроме того турки имели к концу мая в Европе свыше 100 т. чел. (в Шумле, Варне, Боснии, Старой Сербии, Албании и на греческой границе). В течение лета возвращены турецкие пленные, около 60 т., из коих ? распущена домой, остальные же поставлены лагерем у Бейкоса (на азиатском берегу Босфора). Вернувшийся из плена Осман-паша был назначен главнокомандующим. Турки деятельно работали над усилением своих позиций, и к концу мая Константинополь был обнесен с запада сплошными линиями укреплений, соединённых прекрасным шоссе. Тотлебен тоже обратил особое внимание на укрепление позиций и устройство сообщений между ними и в тылу; к июню против Константинополя, от Сан-Стефано до монастыря Св. Георгия, возведены были 2 линии укреплений, а также подготовлена укреплённая линия против Галипольского полуострова (на горе Куру-даг, до 20 вер. к югу от Кешана). Русские и турецкие укрепления у Константинополя местами находились всего в 2 вер. одни от других, аванпосты же стояли лицом к лицу; турки делались все смелее в своих отношениях к русским, и каждую минуту легко были ожидать под Константинополем инцидента, которой мог вызвать возобновление борьбы, а к ней Турция, за 3 мес. со времени сан-стефанского договора, успела достаточно подготовиться. В то же время беспорядки в Родопских горах не только не прекращались, но нередко значительные скопища мусульман нападали на русские войска, что вызывало серьёзные экспедиции в горы. На левом берегу Дуная русские и румынские войска стояли в готовности кинуться друг против друга. Австро-Венгрия стягивала войска к границе; Англия перевозила на Мальту часть сил из Индии.

Портрет Императора Александра II в мундире Лейб-Гвардии Преображенского полка. И.А. Тюрин. Вторая половина 1860-х гг.

Портрет Императора Александра II в мундире Лейб-Гвардии Преображенского полка. И.А. Тюрин. Вторая половина 1860-х гг.

Император изображен в генеральском мундире лейб-гвардии Преображенского полка, с аксельбантом, лентой и звездой ордена Св. Андрея Первозванного (1818), звездой ордена Св. Владимира I степени (1846), знаком ордена Св. Георгия IV степени (1850), знаком отличия за 20 лет службы (1854), крестом «За службу на Кавказе» (1864), другими орденами и медалями.

Портрет находился в столовой офицерского собрания Преображенского полка.

Таковы были обстоятельства, когда, в конце апреля, в дело непосредственно вмешался берлинский кабинет, с целью уладить возникший конфликт; император Александр II, искренно желая избегнуть новой войны и в виду личной дружбы с императором Вильгельмом, согласился на посредничество Германии, и после продолжительных переговоров открылись в Берлине (1 июня) заседания конгресса из представителей держав и Турции, под председательством кн. Бисмарка, которой, мстя России за её заступничество за Францию (1875 г.) и уже замышляя тесный союз с Австро-Венгрией, стал на сторону последней.

1 июля подписан членами конгресса берлинский трактат, радикально изменивший сан-стефанский договор, преимущественно в пользу Австро-Венгрии. Значитительно сокращена территория, определенная Черногории; запрещено последней иметь военный флот и допускать в Антивари военные суда других наций; предоставлена Австрии военная полиция в чероногрских водах. Часть побережья у Спиццы (отошедшого к Черногории) присоединена к Далмации. Территория Сербии увеличена к востоку, добавлением Пирота и Враньи, но сокращена со стороны Нови-Базара (Митровица осталась за Турцией). Участок Бессарабии, переданный Румынии и по парижскому трактату, возвращен России, взамен чего к Румыния присоединена Добруджа по линию Силистрия-Мангалия. Южная граница Болгарии (отданной под сюзеренство султана, которым утверждался избранный с согласия держав князь её) определена: от Черного моря (в 14 вер. к северу от мыса Эмине) по главному хребту Балкан до Златицы, отсюда – на Петрич, Самаков, Джуму и Кюстендиль (оставляя их за Болгарией) до новой границы Сербии; все укреплённые пункты на территории княжества д. были срыты в течение года, и воспрещалось возведение новых. Образовывалась турецкая провинция Восточная Румелия (границы её: с севера и северо-запада – Болгария, а с юга – водораздел Марицы и Мести, до гор. Мустафа-паша; затем – через р. Тунджа южнее Ханлы-Енидже до берега Черном море к югу от Ахтеболу); этою провинцией должен управлять генерал-губернатор, христианин, назначаемый Портою на 5 л., каждый раз с согласия держав; Турции предоставлялось иметь на границах Восточной Румелии укрепления для регулярных войск.

России постановлено занимать Болгарию и Восточную Румелию не свыше 9 мес. с ратификации трактата.

Австро-Венгрии поручалось занятие Боснии и Герцеговины и управление ими.

Порта уступала России Ардаган, Карс и Батум (объявленный порто-франко), Баязет же и долина Алашкерта оставлены за Турцией. (Еще до созыва конгресса, Англия 23 мая заключила с Портою секретный договор, по которому обязывалась силою не допускать дальнейшего увеличения русской территории в Азии против определенного конгрессом, взамен чего Порта дала Англии право занять о-в Кипр, и 3 июля 1878 г. последняя вступила в фактическое владение этим о-вом).

?-годовая стоянка под Константинополем была для русской армии самым томительным временем: гнетущее состояние духа, вследствие неопределенности положения и тоски по родине, вместе с климатическими и местными условиями, породили эпидемические болезни (болотную лихорадку, дизентерию и особенно тиф), которые, при первоначальном недостатке медицинских средств, уже к концу апреля приняли ужасающие размеры (в некоторых полках ежедневное заболевание достигало до 100 чел., а в мае и июне число больных доходило в них до ? их состава); впрочем, смертность, сравнительно, не была значительною, а вскоре, благодаря энергичным мерам Тотлебена по усилению медицинских средств и широкой эвакуации больных, заболеваемость к концу июля уменьшилась и эпидемии вовсе прекратились.

Вслед за окончанием берлинского конгресса, в июле, турки сдали русским Шумлу и Варну, а в начале августа приступлено к посадке войск на суда (в Сан-Стефано, Эриклии, Родосто и Бургасе), для возвращения их в Россию; затем последовало выступление русских из Румынии.

Для оккупации Болгарии и Восточной Румелии оставлены были (в распоряжении императорского комиссара, генерал-адъютанта кн. Дондукова-Корсакова): корпуса – 4-й, 9-й, 12-й, 13-й и 14-й, дивизии – 2-я пехотная, 8-я кавалерийская, 1-я, 2-я и часть 4-й резервной, 3-я саперная бригада, 6 донских и Владикавказский казачьи полки, всего же – 168 батальонов, 130 эскадронов и сотен, 86 батарей, которые оставались там до начала лета 1879 г.

Б. Азиатский театр войны

Схема военных действий на Кавказском фронте 1877-78 гг.
Схема военных действий на Кавказском фронте 1877-78 гг.
Курды окрестностей Карса.
Курды окрестностей Карса.
Генерал-лейтенант Арзас Артемьевич Тергукасов. Начальник Эриванского отряда Кавказской армии
Генерал-лейтенант Арзас Артемьевич Тергукасов. Начальник Эриванского отряда Кавказской армии

Начальник Рионского отряда Кавказской армии, генерал-лейтенант Иван Дмитриевич Оклобжио

Начальник Рионского отряда Кавказской армии, генерал-лейтенант Иван Дмитриевич Оклобжио 

Для борьбы на азиатском театре предназначались сначала только войска Кавказского военного округа, часть коих уже с июля 1876 г. находилась на границе. 1 ноября объявлена мобилизация 4-х пехотных и 2-х кавалерийских дивизий.

Неблагонадежность мусульманского населения Кавказа вынуждала оставить остальные 3 (впоследствии 2) пехотные дивизии для поддержания спокойствия в стране.

Войска постепенно стягивались к Александрополю, Ахалцыху, Эривани и в долину Риона. В начале апреля 1877 г. они образовали два самостоятельных отряда: действующий корпус генерал-адъютанта Лорис-Меликова и кобулетский отряд генерал-лейтенанта Оклобжио.

1-й делился на 3 части:

1) главные силы (25 батальонов, 60 эскадронов и сотен, 96 ор., – до 30 т.) – у Александрополя,

2) ахалцыхский отр. генерал-лейтенант Девеля (9 ?  батальонов, 12 сотен, 24 ор., – до 9 т.) – у Ахалкалаки

3) эриванский отряд генерал-лейтенант Тергукасова (9 ? батальонов, 28 эскадронов и сотен, 32 ор., – до 11 ? т.) – у Игдыря.

Генерал Оклобжио (38 ? батальонов, 17 сотен, 68 ор.) имел болmie. часть сил у Озургет и незначительные отряды по черноморском побережье (см. Батумская операция).

Объявление войны застало турок в периоде подготовки.

Из расположенного в Армении 4-го корпуса большая часть была в Европейской Турции. По настоянию назначенного перед войною мушира Мухтара-паши, приказано направить в Армению из Сирии часть 5-го корпуса, а сам мушир принял энергичные меры к пополнению и формированию новых регулярных частей и сбору пеших и конных ополчений, которым предполагалось дать широкое развитие. Но части 5-го корпуса могли прибыть не ранее ? мая, сбор же ополчений шел медленно, и к 12 апреля Мухтар-паша мог противупоставить русским:

а) гарнизоны: Карса (21 батальон, 23 полевых ор.) – до 10 ? т., Ардагана (11 батальонов, 3 эскадронов, 12 полевых орудий) – около 5 ? т., Баязета (3 батальона, 3 эскадронов, 3 ор.) – 1 ? т.;

б) отряды: в окрестностях Карса (9 батальонов, иб) отряды: в окрестностях Карса (9 батальонов, 5 эскадронов, 9 ор.) 4 ? т., в Алашкертской долине, у Каракилисы и Дели-бабы (12 батальонов, 2 полка башибузуков, 12 ор.) — до 7 ? т.

В Батуме стоял самостоятельный отряд Дервиша-паши (25-30 т.); он (по опыту 2-х предшествовавших русско-турецких войн) мог рассчитывать на содействие местного воинственного населения (кобулетцы).

Перед войною турки обратили Ардаган в крепость, расширили и усовершенствовали укрепления Карса.

При отсутствии у нас на Черном море флота, важный для турок Батум был безопасен с моря, а с суши обеспечен свойствами местности и сильны отрядом Дервиша-паши.

Политическое положение России на Кавказе требовало войны наступательной. Первоначально имелось в виду, начав кампанию быстрым, решительным наступлением, занять линию Ардаган-Карс-Баязет, и оттуда наступать к Эрзеруму (средоточию сил и средств турок).

Опасение сильного десанта на берега Черного моря изменило это предположение. С января 1877 г; усилены войска кобулетского отряда насчет действия корпуса Дервиша-паши.

В дни, предшествовавшие объявлению войны, сведения о силах турок были очень преувеличены (за ними признавалось почти двойное превосходство), почему решено: в случае войны, перейти границу, занять в 1-2 перехода от неё позиции для прикрытия своей территории, проверить отсюда сведения о неприятеле и затем уже решить, что предпринять: идти-ли на Ардаган, Карс, наступать-ли в глубь края, обходя крепости, или ждать подкреплений. По не которым источникам, Мухтар-паша считал силы русских недостаточными для наступательной войны и иметь в виду предупредить их на Арпачае (граница); затем, базируясь на Карс-Ардаган, начать наступление в Закавказье, рассчитывая на содействие мусульманского населения.

12 апреля кавказская армия начала наступление на всем фронте. В главных силах кавалерия в 2 ч. ночи перешла Арпачай у Джелаб-Кечута и Тавшан-Кишляка (17-18 вер. выше и ниже Александрополя).

Турецкие посты были захвачены врасплох; до 100 чел. взято в плен; остальные без выстрела отступили. Пехота к вечеру перешла, по 2 наведённым мостам, Арпачай и ночевала в 3-5 вер. от него. В следующие дни войска, имея в 10-15 вер. впереди кавалерию, небольшими переходами подвигались к Карсу.

Турки ничем не обнаруживали своего присутствия.

Только 15 апреля разъезды заметили усиленное движение под крепостью. Получив сведение о переходе русскими границы, Мухтар-паша стянул войска в Карс, а 15-го, с 9 батальонами, 6 ор. и 60 всадниками, оставив крепость, отошел к западу. Лорис-Меликов избрал позицию у Енги-кея (20 вер. от Карса), и здесь 10 апреля сосредоточились главные силы; кавалерия же (42 эскадронов) была послана на поиск к западу от Карса. Поспешно отступая перед летучими отрядами этой конницы, Мухтар-паша укрыл свой слабый отряд за Саганлугом, на Зевинской позиции, а наша кавалерия, не выяснив сил Мухтара-паши, 17-го вернулась обратно.

До 27 апреля главные силы оставались у Енги-кея, ограничиваясь рекогносцировками к стороне Карса.

Ахалцыхский отряд беспрепятственно наступал к Ардагану и 16-го находился от него всего в 20 вер.

Генерал Ф.Д. Девель, ознакомившись с крепостными верками, нашел невозможным предпринять со своим отрядом что-либо решительное и донес о том Лорис-Меликову.

Вследствие этого 28 апреля выслана была из Енги-кея под Ардаган колона ген. Геймана и решено первые усилия обратить против этой крепости, а для наблюдения за Карсом и путями от него и Ардагана к Александрополю, оставлен у Енги-кея отряд генерал-майора Комарова (14 батальонов, 42 эскадронов и сотен, 04 ор., — до 19 т.).

Штурм Ардагана (см.) отдал в наши руки крепость со всеми запасами и с целью охраны её, упрочения в крае нашей власти и уничтожения попыток восстановить связь между Батумом и Карсом, сформирован в Ардагане отряд полковника Комарова (7 ? батальонов, 7 сотен, 16 ор.).

Свободные силы можно было или направить на Батум (что, однако отвлекло бы от главного театра), или обратить к Карсу, или же, пользуясь строгой пассивностью гарнизона этой крепости, продолжать за нею наблюдение, а с прочими войсками двинуться за Саганлуг, против укрывшихся там слабых турецких сил.

Несмотря на энергию Мухтара-паши, положение его в апреле и до половины мая было критическое: 5 т. в Зевине и 7 ? т. в Алашкертской долине составляли единственное прикрытие Эрзерума. Но с ? мая стали подходить части 5-го корпуса, окончились формирования ополчения, и к концу этого месяца на фронте Ольты-Зевин-Дели-баба было уже до 29 ? т. войск.

Сведения от лазутчиков рисовали положение турок далеко не таким критическим, и Военный совет (см.), собранный после Ардагана, пришел к заключению, что, по слабости сил, нельзя вести одновременные операции против Карса и Мухтар-паши, а потому все усилия необходимо обратить против крепости. Такое решение вполне благоприятствовало Мухтар-паше, не мешая его деятельности по организации армии.

К 12 мая главные силы сосредоточились на северо-востоке стороне Карса.

Для установления блокады до прибытия осадного парка и в виду настойчивости слухов о предстоявшем наступлении Мухтар-паши от Саганлуга, наши войска были разделены на 2 отряда, Геймана и Девеля (см. Карс).

18-го кавалерия Геймана имела лихое ночное дело у Бегли-Ахмета (см. это).

Медленное развитие операций под Карсом, а с другой стороны давление, которое оказывала на наши движения вновь народившаяся за Саганлугом турецкая армия, вызвали принятие на военном совете 3 июня нового плана: войскам Девеля — продолжать осадные работы под Карсом; генералу Гейману — двинуться за Саганлаг (чтобы воспрепятствовать Мухтар-паше спуститься на выручку Карса и, если можно, рассеять его войска), утвердиться в долине Пассина и оказать содействие эриванскому отряду.

Движение начато было 9 июня.

Задача эриванского отряда сводилась к удержанию в спокойствии мусульманского населения Эриванской губернии, прикрытию наших пределов от набегов курдских шаек и обеспечению левого фланга действующего корпуса.

Войны 1828 и 53 г. показали, что такая оборонительная задача может бsnm удачно выполнена путем наступательных действий; тот же образ действий намечен отряду и 1877 г. Тергукасов двинулся к Баязету 12 апреля.

Разработка путей через Ардаган замедлила движение, и только 17 апреля перед  Баязетом появились казаки. Турецкий гарнизон без боя очистил цитадель и отступил по направлению к Вану, не преследуемый нами.

В ожидании дальнейших приказаний, Тергукасов 29 апреля занял Сурп-Оганес (пункт между алашкертским и ванским турецкими отрядами), где и вынужден был ходом событий под Ардаганом и Карсом оставаться в бездействии до 22 мая. Это дало возможность начальнику ванского отряда, собрать и организовать свои ополчения. Тергукасов не мог предпринять серьёзного наступления к Вану, а поиски небольших отрядов не имели результатов: турки, уклоняясь от боя, отступали вглубь страны.

19 мая, до решительных действий под Карсом, Лорис-Меликов приказал Тергукасову привлечь на себя внимание Мухтар-паши.

Эриванский отряд 22-го двинулся по Алашкертской долине и 29-го занял Зейдекян. В одном переходе, в горах Драм-дага, отряд Мегмета-паши, составлявший правый фланг Мухтар-паши и дотоле отступавший без боя, стал поспешно укрепляться. В это время эриванский отряд находился в 200 вер. от базы, имел у Зейдекяна около 7 т., на сообщениях же – более 1/3 состава. Пользуясь увеличением ополчений Фаика до 9 и даже 11 т., Мухтар-паша уже с ? мая начал требовать наступления к Баязету. Хотя Фаик, под разными предлогами, и оттягивал исполнение этого, но наконец двинулся вперед и 2 июня были в одном переходе от Баязета. Тогда же от эриванского отряда, несмотря на его и без того рискованное положение, потребовано было дальнейшее наступление, и телеграммою от 31 мая ему приказано произвести активную демонстрацию против Мухтар-паши, не стесняясь потерями. Двинувшись вперед, отряд 4-го дал победоносный бой па Драли-даге (см. это) и открыл себе путь в Пассинскую дол. Но последствия победы были парализованы тем, что Мухтар-паша, не угрожаемый с фронта, мог сосредоточить превосходящие силы к своему прому флангу, а с 6 июня Баязет были окружен войсками Фаика (до 11 т.). К счастью, последний оказался неспособным воспользоваться благоприятною для него обстановкой и оставил в покое Эриванскую губернию, защищаемую лишь 2 ротами. После боя 4 июня Тергукасов остался близ села Даяр. Поражение правого фланга и угрожающее положение, занятое эриванским отрядом, заставили Мухтар-пашу, убедившегося, что главные силы русских находятся под Карсом, перебросить 7-8 июня большую часть своих войск от Зевина к Дели-бабе (25 батальонов, 24 эскадронов, 18 ор., – до 15 т.) и 9-го перейти с ними в решительное наступление против Тергукасова; но в сражении у Даяра (см. это) сломились усилия турок раздавить этот отряд. Мухтар-паша ночью отступил к Дели-бабе, намереваясь на другой день возобновить атаку; однако, узнав о наступлении противника из-под Карса к Саганлагу, остался в выжидательном положении. Тергукасов отвел свой отряд на Драм-даг, где решился выждать развития операции колоны ген. Геймана, о движении которой получил уведомление (сношения эриванского отряда с главные силами были почти прерваны со 2 июня; депеши пересылались через местных жителей).

Войска ген. Геймана получили наименование 1-й колоны. 9-го она выступила на Мелидюзский перевал; 10-го были в Саракамыше, где выяснилось, что главные силы турок – в Дели-бабе, против Тергукасова, а у Зевина  – отряд Измаила-Хакки-паши, силы которого определялись от 10-14 батальонами.

Возник вопрос, что предпринять: атаковать-ли зевинскую позицию, или идти к Хоросану и там, став между 2 неприятельскими отрядами, бить их по-частям, не допуская до соединения и облегчая в то же время положение Тергукасова, об участи которого не имелось определенных известий.

На дневке 12 июня принято 1-е решение.

Бой под Зевином (см.) окончился для нас неудачей, и он произвел поворот в ходе кампании.

15-го Гейман начал отступать к Мацре.

19-го Мухтар-паша, прибывший из-под Дели-бабы к Зевину, медленно направился за отступавшим неприятелем, имея 35 батальонов, 32 ор., 2 т. конницы. С этими силами он рассчитывал принудить русских снять осаду Карса и, усилившись его гарнизоном, продолжать наступление.

23-го Гейман присоединился к мацринскому отряду, а Мухтар-паша стал у Веран-кала. Сосредоточение превосходящих неприятельских сил заставило снять осаду Карса и отступить к Енги-кею (28-го).

Для действий против Тергукасова Мухтар-паша назначил Измаил-пашу (12 батальонов, 24 ор., 1 т. кон.). После неудачи 13 июня положение эриванского отряда были критическим: обременённый ранеными, имея недостаток в патронах и снарядах, а в тылу – 11 т. Фаика, Тергукасов вынужден был отступать, неся на плечах войска Измаил-паши. Только сила нравственного впечатления после боев 4 и 9 июня и энергия Тергукасова позволили, в таких условиях, произвести отступление на протяжении 180 вер. в 10 дней. 25-го эриванский отряд, избегнув встречи с войсками Фаика, был в русских пределах, у Игдыря. Измаил-паша остановился у Диадина. 27-го Тергукасов (28 рот, 19 эскадронов и сот., 24 ор.) направился на-выручку многострадального, геройского гарнизона Баязета. Прикрывшпсь со стороны Диадина конницей, 28-го он атаковал Фаика (см. Баязет) и, нанеся ему поражение, освободил гарнизон, с котором вместе отошел к Игдырю. Измаил-паша, остававшийся 28-го в бездействии, присоединил к себе войска Фаика, занял Баязет и выдвинул авангард к Гюль-тапе. Измаил-паше приказано было вторгнуться в Эриванскую губернию.

На всем фронте наши войска перешли к обороне.

Почти вся занятая территория, кроме Ардагана, были потеряна.

Ардаганский отряд полковника Комарова произвел в мае и июне удачные экспедиции к Ольтам и Арданучу (см. это).

Достигнув превосходства сил и ожидая новых подкреплений из Сирии и Трапезунда, Мухтар-паша мог привести в исполнение намерения о перенесении военных действий в пределы Закавказья. Для этой цели было 2 операционных направления: Карс-Ахалкалаки-Тифлис (кратчайший путь, страна богатая, сравнительно густонаселенная) и Карс-Александрополь-Тифлис. Находясь у Енги-кея, главные силы нашего действующего корпуса прикрывали Александрополь, но не могли предупредить движения на Ахалкалаки, если бы Мухтар-паша сумел замаскировать свой марш в первые 2 дня. Поэтому 30-го большая часть наших была сил переброшена на левый берег Карс-чая, чтобы воспрепятствовать возможному движению на Ахалкалаки. Но Мухтар-паша, не предпринимая ничего до 2 июля, отдал предпочтение 2-му направлению и медленно тронулся на Александрополь.

С 3 по 7 июля его армия (53 батальона, 42 эскадронов, 56 ор.) заняла позиции на Аладжинских горах (см. Аладжа), от дер. Визинкёв до горы Инах-тепеси (около 22 вер. по фронту), и тотчас же приступила к поспешному возведению укреплений.

Русские отступили 3-го к Кюрюк-Дара и Паргету; 4-го авангард (8 батальонов, 60 эскадронов и сот., 32 ор.) выдвинут к Башкадыклару, а главные силы (28 батальонов, 12 эскадронов и сотен, 88 ор.) сосредоточились у Кюрюк-Дара.

Для наблюдения за бродами на р. Арна-чай ниже дер. Агина, выделен был особый отряд; силы и состав его, а также и место расположения впоследствии часто менялись (у Кизилкилисы, Анинского поста, развалин Ани).

Мухтар-паша, не рассчитывая, вероятно, на способность своей армии к быстрым наступательным операциям, имел в виду сначала прочно утвердиться близ Арна-чая, выждать здесь приближения отряда Измаил-паши и тогда перейти в дальнейшее наступление соединенными силами. Принятие этого плана привело к временному затишью, т. к. Измаил-паша, несмотря на вполне благоприятную обстановку и превосходство сил, не двигался дальше северного склона пограничного Агри-дага; Мухтар-паша бездействовал; наши же главные силы, в ожидании подкреплений, не могли предпринять ничего, кроме ряда рекогносцировок аладжинской позиции (13, 14 и 16 июля, см. Аладжа).

Эриванский отряд, по отступлении в русские пределы, получил задачу весьма тяжелую: охранять 70-верстн. протяжение границы от Кульп до Оргова против соединенных сил Измаила-паши и Фаика (40 батальонов, 55 ор., — до 25 т.). Выдвинув на Чингильский перевал генерала Шака (5 ? б-нов, 7 сот., 32 ор.); и к сел. Зор — полковника Шипшева (6 сот.), Тергукасов остальные войска (9 ? б-нов, 25 сот., 16 ор.) разместил довольно разбросанно (Кульпы, Игдырь, Халфалю, Оргов и Дарачичах).

Измаил-паша, заняв Баязет, ничего не предпринимал, и только 18 июля замечено наконец движение турецких войск по направлению Чингильского и Караван-сарайского перевалов.

23-го Измаил-паша весьма удачно привлек внимание наших войск к Чингильскому перевалу, а сам, с главными силами, неожиданно появился у сел. Зор, сбил Шипшева и, продолжая наступление 2 колонами, захватил Халфалю, отрезав казакам путь отступления; но из этой деревни турки были выбиты, и Шипшев отступил к Игдырю, куда собирались все войска Тергукасова (кроме отряда у Кульп). Измаил не успел воспользоваться крайней разброской сил эриванского отряда, и на этом пока прекратил свои попытки к дальнейшему наступлению. Тем не менее, положение нашего левого фланга внушало серьёзные опасения, а занятие части территории Эриванской губернии производило неблагоприятное впечатление; поэтому, несмотря на слабость главных сил, из их состава 23-го двинут к Игдырю отряд ген. Цитовича. (7 б-нов, 12 ор., 10 сот.). 24-го турки сосредоточились к Аликочаку и приступили к устройству укреплённого лагеря.

Первые подкрепления к действующему корпусу выделены из кобулетского отряда и направлены первоначально в Ардаган: формировавшиеся в истоках Куры народного ополчения угрожали этому пункту и нашим пограничным уездам.

По рассеянии, в конце июля, этих ополчений, большая часть войск из Ардагана к 1 августу притянута к Паргету. К тому же времени к Арпачаю последовательно подходили эшелоны 40-й пехотной дивизии (из России). Тяжелое и наиболее опасное время миновало: силы уравновешивались и вскоре (с прибытием 1-й гренадерской дивизии) на нашей стороне должен был оказаться перевес, позволявший снова взять инициативу, утерянную после Зевина.

Первые усилия решено было обратить против Измаил-паши и, разбив его, действовать против Мухтар-паши. 2 августа и к Тергукасову отправлено было еще 5 б-нов и 12 ор., и с прибытием которых надлежало атаковать Измаил-пашк.

6 августа произведена значительными силами (37 ? б-нов, 50 эск. и сот., 136 ор.), рекогносцировка аладжинских позиций (см. Аладжа, дело 6 августа.).

5-го августа Тергукасов, оставив у Игдыря 7 б-нов, 14 ор., 8 сот., перешел к дер. Гюлюджа, рассчитывая скрытно обойти турок с левого фланга, через Аббас-гельский перевал; но движение это было обнаружено, и Измаил принял меры противодействия, а 6-го с сам атаковал Идырский отряд у дер. Халфалю, но был отбит. Однако Тергукасов не признал возможным атаковать с фронта сильную позицию турок, и из главных сил 12 августа вновь выделена была колона ген. Девеля (7 ? б-нов, 12 ор., 4 эск.); но события в ночь на 13 августа изменили прежние предположения: от Кегача генерал Ф.Д. Девель возвращен был обратно, и усилия корпуса с этого времени исключительно направлены были против Мухтар-паши; Измаил-паша же оставлен пока в покое.

За выделением колоны Девеля, главные силы стали слабее, чем были в июле. Это хорошо знал Мухтар-паша. Распустив слухи о приготовлениях к наступлению на Ардаган, он в ночь на 13-е неожиданно обрушился на передовой пункт позиции авангарда, гору Кизил-тапа, занятую 1 б-ном; гора была захвачена турками и к утру укреплена.

13-го происходил упорный бой (см. Аладжа); но ряд разрозненных атак с нашей стороны отличившихся отсутствием общего управления, не имел успеха.

С утратою Кизил-тапы, авангард очистил Башкадыклар и отошел на линию Байрахтар-Огузлы.

Новое расположение, с слабо-занятым центром, легко могло было обойдено с обоих флангов и вообще давало Мухтар-паше шансы успешно продолжать 14-15 августа наступательную операцию. Но он ограничился лишь переменою позиции, выдвинув вперед центр и правый фланг и сгруппировав главную массу войск между дер. Хаджи-Вали и горою Инах, с сильным отрядом на Кизил-тапе.

На новых позициях Мухтар-паша довел численность войск до 56 б-нов, 15 эск., 76 ор., 6 т. башибузук.

Группировка неприятельских сил и занятое турецкой армией угрожающее положение заставили и наши войска избрать более соответствующие обороне позиции (от Кюрюк-Дара, через Караял, на Огузлы-Байрахтар до Учь-тапы), впервые за время войны укрепленные.

В главных силах в это время состояло 41 ? б-нов, 61 эск., 140 ор.

В развитии военных действий настало снова затишье. Мухтар-паша бездействовал; Измаил-паша хотя и производил атаки на наши войска у Игдыря (12,15,31 августа, 6, 8 сентября), но, предпринятые частью сил, они были отбиты; русские же ожидали сосредоточения подкреплений, подходивших из России. Только к 20 сентября подкрепления эти подтянулись, и с войсками из Ардагана и от ген. Тергукасова Лорис-Меликов имел перед Аладжой 60 б-нов, 96 эск. и сот., 240 ор.

Силы эти признаны достаточными для атаки укреплённой турецкой позиции, и действующий корпус перешел к решительному наступлению.

Т. к. сообщения Мухтар-паши с Карсом и Эрзерумом производились по дорогам через Визинкёв и Базарджик, в направлении фронта позиции, то левый фланг ее имел особенно важное стратегической значение. С переходом его в руки русских турки были бы отрезаны и лишились бы ближайшего пути к Саганлагу.

На этом значении левого фланга построена была диспозиция для атаки Аладжинских высот 20 сентября (см. Аладжа, бои 20, 21 и 22 сент.).

Во взаимном положении армий после боя произошла только та перемена, что правый фланг русских выдвинулся вперед: гора Кабах-тапа занята сильным отрядом, для облегчения дальнейших действий против Аладжи.

В ночь на 27 сентября турки очистили позиции у Суботана, Хаджи-Вали и Кизил-тапы, исполнив это с образцовой тишиной.

Турецкая армия расположилась на позициях, которые занимала до 13 августа. Эта неожиданная перемена послужила подтверждением уже имевшихся сведений, что значительные потери 20 – 22 сентября, приближение зимы, бездействие Измаила побуждали Мухтар-пашу отступить к Карсу, исполнение чего отложено до тех пор, когда все запасы будут перевезены в крепость.

27-го оставленные турками позиции заняты русскими, и в тот же день принято решение вновь атаковать неприятеля, не допустив безнаказанно отступить к Карсу.

Для повторения атаки выработан новый план.

Обходная колона генерала Лазарева (23 ? батальона, 29 1/3 эскадронов и сот., 80 ор.) через Дигор должна были выйти на сообщения Мухтар-паши, а на остальные войска возложена атака неприятеля с фронта. Выполнение операции начато 27 сентября; 2 октября колона Лазарева с боя взяла Шатыр-Оглы и Базарджикские высоты в тылу левого фланга турок, а бой 3 октября (см. Аладжа) привел к полному разгрому турецкой армии; она сохранила лишь жалкие остатки, укрывшиеся в Карсе.

До 5 октября внимание русских еще было приковано к Аладже (пленные, организация отрядов). Карс энергично готовился к встрече; сам же Мухтар-паша (8 батальонов, 2 эскадронов, 4 ор.) на рассвете 4-го отступил к Зевину.

Первою и важнейшею задачей для него были сосредоточить в своих руках все, чем он мог располагать в данную минуту для прикрытия доступов к Эрзеруму. Главная часть этих сил находилась у Измаил-паши.

4-го же последнему послано приказание отступать и спешить на соединение с отрядом, вышедшим из Карса. Не менее важно было и для русских не допустить соединения турецких сил и разбить их по-частям во время отступления. Однако сам Мухтар-паша успел благополучно ускользнуть из-под ударов: высланные вечером 4-го для его преследования войска, потеряв направление, дошли только до Карс-чая.

Распоряжения для дальнейших действий отданы лишь вечером 5 октября Войска главных сил корпуса разделены на 2 отряда: генерала Лазарева (34 батальона, 34 эскадронов и сот., 126 ор.) – для блокады Карса, с занятием позиций против крепости 7 октября (в действительности заняты только 9-го); гененераа Геймана (28 батальонов, 25Уз эскадронов и сот., 98 ор.) – для охранения страны между Карсом и Саганлагом и действий совместно с Тергукасовым против Измаил-паши, преимущественно угрожая пути отступления последнего на Эрзерум. Генерал Тергукасову приказано неотступно преследовать Измаил-пашу.

Для содействия ему, часть саганлугского отряда (ген. Гейман) отправлена сначала на Кагызман.

Саганлакский отряд должен был начать движение 6-го, но неустройство продовольственной части замедлило выступление до 10-го, а 12-го Гейман находился уже перед зевинской позицией. Опасаясь активных действий слабого отряда, занимавшего эту позицию, Гейман остался перед нею, не решаясь захватить Хоросан и Кепри-кей, важнейшие пункты, где только и могло на пути к Эрзеруму произойти соединение обоих неприятельских отрядов. Лишь 14-го он перешел в Чермук.

Измаил-паша после полудня 5-го начал очищать позиции на Агри-даге, не беспокоимый Тергукасовым. Искусно замаскировав направление своего отступления, Измаил-паша удачно прошел опасную часть пути (ущелье Дарока) и, выиграв целый день у эриванского отряда, отступал далее форсированными переходами (до 35 вер. в день), бросая тяжести, обозы, уничтожая запасы.

К 12 октября он увеличил расстояние между собою и главными силами эриванского отряда до 60 вер., и лишь небольшие кавалерийские отряды русских следовали за ним.

14-го вечером он были у Юз-Верана; но, узнав о близости войск Геймана, ночью продолжал движение. 15-го, перейдя Аракс, прибыл в Кепри-кей; туда же еще накануне подошел из Зевина отряд Мухтар-паши, исполнивший фланговое движение через Занзак (в 10 вер. от колоны Геймана).

Т. образом в Кепри-кее Мухтар-паше удалось достигнуть важной цели – соединить свои силы; здесь у него были 36 батальонов, 27 эскадронов, 40 ор., с которыми он мог рассчитывать на прикрытие Эрзерума. Гейман только 15-го занял Хоросан и стал настойчиво преследовать турок; ночью 17-го он рассеял их арьергард в Гасан-кала. Турки поспешили укрыться на Деве-Бойну.

Соединение отрядов Геймана и Тергукасова состоялось в Гасан-кала (21 октября).

Приближалась зима, и были очень невыгодно оставлять в малонаселенной Пассинской долине войска, без теплой одежды, с ничтожными продовольственными запасами, подвоз коих зимою через Саганлаг крайне затруднителен. Разгром турецкой армии на Деве-Бойну должен был бы, по всей вероятности, открыть ворота Эрзерума, а с этим русские приобретали-бы зимние квартиры, богатые запасы города и Эрзерумской равнины; нравственное обаяние взятия Эрзерума были бы громадно.

Гейман, в силу этих соображений и на основании произведенных рекогносцировок, решился атаковать турок, и 23 октября последовал штурм позиции и разбитие турецкой армии (см. Деве-Бойну). Толпами прибегавшие поля сражения турецкие солдаты разбитой армии расходились по городу и окрестным деревням, производя смятение среди жителей. Население Эрзерума собралось к вечеру 23-го у Карских ворот, в ожидании появления русских, чтобы просить пощады. Но Гейман не воспользовался, к сожалению, блестящей победой. Не считая возможным преследовать ночью после боя бегущего неприятеля по незнакомой местности, он не предпринял ничего и 24-го, когда в Эрзеруме продолжала царить такая же паника, как и накануне.

Только после 24-го сделано предложение о сдаче, отвергнутое комендантом, и до 27-го саганлагский отряд оставался в бездействии в виду крепости. Там, между тем, первое впечатление погрома миновало, разбежавшиеся солдаты собраны, организованы части; форты крепости заняты гарнизонами, и турки приготовились к упорному сопротивлению.

Получив отказ на вторичное предложение сдать крепость, Гейман решился взять ее внезапным нападением, и исполнение этого назначил в ночь на 28 октября (см. Эрзерум). Неудача штурма поставила наши войска в необходимость или оставаться перед крепостью на зиму, в самых тяжелых условиях, или отступить с потерею приобретенных до того времени выгод.

Ночной штурм Карса 5-6 ноября (17-18 ноября по н.ст.) 1877 г.
Ночной штурм Карса 5-6 ноября (17-18 ноября по н.ст.) 1877 г.
Перевязочный пункт под Карсом 6 ноября.
Перевязочный пункт под Карсом 6 ноября.
 Казарма Хафис-паша после штурма Карса.
 Казарма Хафис-паша после штурма Карса.

На Деве-Бойну оставлена бригада пехоты, с 3 батареями; войска эриванского отряда отошли к Алашкергу, остальные же расположились в Пассинской равнине.

Под Карсом 9 октября заняты были позиции, 13-го приступили к осадны работам против юго-восточной группы укреплений(Сувари, Хафиз, Канлы); осада завершена штурмом в ночь на 6 ноября, составляющим одну из славных страниц в истории русской армии (см. Карс).

С падением Карса у турок только в Эрзеруме укрывались уцелевшие еще войска и там же находились средства для формирования новых. Овладение этим пунктом или, по крайней мере, изолирование и блокада его являлись важнейшей задачей для кавказской армии. Хотя 15 ноября из-под Карса к Гейману направлены были подкрепления (14 батальонов, 16 эскадронов и сот., 36 ор.), но время года и природа ставили неодолимые преграды дальнейшему развитию военных действий.

Деве-Бойну и Саганлаг покрылись снегом; подвозы затруднились до крайности; местные запасы продовольствия оказались недостаточными; у войск не были теплой одежды, госпитальных вещей, медикаментов.

На позициях войска стояли в снегу, превысившем рост человека. Прибытие подкреплений только стесняло расположение по деревням в Пассинской долине и увеличивало заболеваемость. Для установления блокады крепости и увеличения квартирного района и местных средств, 9 декабря, с громадными затруднениями, часть войск перешла через Чобан-даг и появилась в Эрзерумской равнине. Число войск постепенно там увеличивалось и к 20 декабря все пути из крепости были в руках русских. Турки этому почти не препятствовали. Мухтар-паша еще ранее уехал в Байбурт, для новых формирований.

Но тяжелое положение русские войск, в отношении довольствия и расположения, от этого не улучшилось; сыпной тиф развивался и вскоре достиг страшных размеров. Этот новый враг унес несравненно больше жертв, чем кровавые бои войны.

21 января 1878 г. заключено перемирие, в силу условий которого Эрзерум 11 февраля передан нашим войскам, занимавшим его полгода года, до заключения мира.

Ардаганский отряд во время операций у Аладжи и под Карсом имел назначение охранять спокойствие в прилегающем к крепости районе и границы Ахалцикского уезда со стороны Карса и Лазистана. После падения Карса ардаганский отряд был усилен 4 батальонами, 8 ор., и в конце ноября полк. Комарову приказано было двинуться к Арданучу и Артвину, для утверждения нашего влияния в долине р. Чорох и облегчения предположенной операций к Батуму. Выделенный с этой целью отряд (9 батальонов, 2 сотни, 8 ор.), начав движение 2 декабря, занял Ардануч и 9 января разбил турецкие войска на позиции у Долис-хана (см. Батумская операция).

Перемирие застало его у Артвина.

Кобулетский отряд, уменьшенный после 12 июня в своем составе, получил строго-оборонительное назначение и утвердился на Муха-Эстате, а турки заняли Хуцубани. 1 и 12 августа они пытались атаковать наши позиции, но оба раза были отбиты (см. Муха-Эстате).

15 ноября Дервиш-паша внезапно покинул Хуцубани и отошел за р. Кинтриш, на цихидзирскую позицию.

Часть турецких войск отсюда отправлена была в Константинополь.

По дошедшим о том сведениям, главнокомандующий приказал генерал-лейтенанту Комарову (сменившему Оклобжио) возобновить наступательные операции к Батуму.

18 января 1878 г. кобулетский отряд вторично атаковал цихидзирскую позицию и в кровавом бою снова потерпел неудачу (см. Батумская операция).

Действия на восточном брегу Черного моря.

Бой парохода "Веста" с турецким броненосцем "Фехти-Буленд" в Черном море 11 июля 1877 года. 1881. СУДКОВСКИЙ Руфин Гаврилович. Холст, масло. 75x130 см. Центральный военно-морской музей, Санкт-Петербург. Бой парохода "Веста" с турецким броненосцем "Фехти-Буленд" в Черном море 11 июля 1877 года. 1881. СУДКОВСКИЙ Руфин Гаврилович. Холст, масло. 75x130 см. Центральный военно-морской музей, Санкт-Петербург.

Примечание: - см. также статью "Найден пароход "Веста"".

Военные действия на азиатском театре не ограничились указанными выше, а захватили район восточного побережья Черном море, т. называемые Черноморские округа и Сухумский военный отдел.

Сильный турецкий флот, безусловно, господствовал на море, т. к. наши морские средства ограничивались 7 небольшими пароходами, приспособленными из торговых (вооружены артиллерией, снабжены минными катерами).

Вдоль всего восточного побережья у нас не были укрепленных пунктов, и хотя эта береговая полоса не представляла важного предмета действий, но захват её неприятелем имел значение для поднятия восстания среди мусульманского населения всего Кавказа. Для противодействия турецким десантам и поддержания в стране спокойствия стояли незначительные отряды: в Туапсе (полковника Шелковникова), в Сухуме (Генерал Кравченко), а в Поти и на посту Св. Николая – от кобулетского отряда. По слабости своей и свойству берегов, упомянутые отряды не могли охранять и все побережье от высадок.

С 3-го дня войны турецкие суда стали появляться у Сочи, Поти, Пицунды, устья р. Гумыста, бомбардировали и жгли беззащитные селения. 30 апреля высадили до 1 т. горцев-переселенцев в Гудауты. Тотчас же начались волнения среди абхазцев и щедрая раздача им оружия с судов.

1 мая 6 судов появились перед Сухумом, оборону которого, в виду ожидаемой высадки, Кравченко, окруженный восставшим населением, признал невозможною ; и отступил сначала на окрестные высоты, а 3 мая – к сел. Ольгинское. Турки, после бомбометания 2-3 мая, высадили горцев в Сухуме и Очемчирах. Позиция у Ольгинского были достаточно сильна и выгодна, но Кравченко приказано было отойти за р. Кодор, что, с большим трудом и лишениями, исполнено к 19 мая; вся прибрежная полоса от м. Адлер до р. Кодор отдана была во власть возмутившегося населения, поддерживаемого горцами и турецкими регулярными силами, занявшими Сухум.

К Кодору двинут отряд генерала Алхазова из Орпир, получивший, по соединении с Кравченко, наименование ингурский.

После неудавшейся 15 июня атаки Очемчир (см.), к Сухуму направлены были еще отряды Шелковникова и генерал Бабича (из Кубанской обл.). Медленно подвигаясь к Сухуму, нанеся ряд поражений ополчениям и восстановляя спокойствие среди населения, ингушский отряд подошел 16 августа к Сухуму.

К тому же времени прибыли и 2 других отряда; 19-20 турки без боя очистили город, и Абхазия вскоре были замирена, но все побережье разрушено, ? абхазцев переселена в Турцию.

Хотя и временное занятие побережья отразилось на Чечне и Дагестане, где тоже вспыхнули восстания, а через это внутри Кавказа задержаны были 2 пехотной дивизии.

Действия на море.

С ничтожными средствами, конечно, немыслимо были вступать в открытую борьбу с турецким флотом, и роль пароходов сводилась к оказанию возможного содействия береговым отрядом в период деятельности неприятельского флота у восточного побережья и к ночным атакам минными катерами турецких военных судов. Таковы нападения: на 12 августа – в Сухумском рейде, на 16 декабря и 13 января – в Батумском.

Все они, помимо отваги, были более или менее удачны: атакованные суда или уничтожены, или сильно повреждены.

13 декабря пароход "Россия» захватил на пути между Константинополем и Трапезундом почтовый турецкий пароход с батальоном солдат и запасами продовольствия.

См. также:

- Сельви;

- Ольтеница, осада;

- Война Турции, Сербии и Черногории 1876 г.;

- Трактат, заключенный в Берлине 1-го (13-го) июля 1878 года;

-  БЕРЛИНСКИЙ КОНГРЕСС;

- Бой при Чаиркиое;

- Плевна;

- Сан-Стефано.


Вернуться назад