Международная военно-историческая ассоциация
Международная военно-историческая ассоциация
Международная военно-историческая ассоциация
Международная военно-историческая ассоциация
Международная военно-историческая ассоциация
Международная военно-историческая ассоциация
Несвоевременные военные мысли ...{jokes}




***Приглашаем авторов, пишущих на историческую тему, принять участие в работе сайта, размещать свои статьи ...***

Боевые холопы Ямато. IV.

"БОЕВЫЕ ХОЛОПЫ» ЯМАТО

Часть IV.

REX LUPUS DEUS

"В эту ночь решили самураи
Перейти границу у реки».
Из песни братьев Покрасс на слова Бориса Ласкина "Три танкиста», впервые прозвучавшей в советском кинофильме "Трактористы».

"Мы продемонстрируем вам ценность, более высокую, чем уважение к жизни. Это – не свобода и не демократия. Это – Япония, страна нашей истории и традиции, та Япония, которую мы любим».
Юкио Мисима. "Гэкибун» ("Манифест»).

"Я понял, что путь самурая есть смерть».
Дзётё Ямамото. "Путь Смерти».

О ТОМ, ГДЕ И КАК ЖИЛИ ЯПОНСКИЕ "БОЕВЫЕ ХОЛОПЫ»

Как мы уже говорили, "боевые холопы» были изначально сельскими жителями – главами семейств, правившими своими имениями или поместьями. Они брались за оружие лишь по призыву своего господина и военного предводителя. Спустя столетия, после установления нового, внутренне стабильного, режима под началом "сёгуна» Иэясу Токугавы, условия резко изменились. Япония стала единым военизированным государством, беспрекословно подчинявшимся воле "сёгуна» и его "бакуфу». В Стране Восходящего Солнца быстро росли города. Этот процесс начался еще раньше, когда в условиях социальной нестабильности владетельные князья-"даймё» стремились укреплять свои резиденции, возводя замки. Так, "даймё» Ода, предок Нобунаги, в 1457 году основал замок Эдо, положив начало будущему Токио. Города такого рода назывались призамковыми, поскольку возникали вокруг укрепленных княжеских резиденций.

В результате из четырехсот тысяч "боевых холопов» в сельской местности осталось всего несколько тысяч. Гораздо больше представителей самурайского сословия переселилось в города. Те "боевые холопы», что постоянно состояли в свите "сёгуна», проживали в столице страны Эдо, в то время как подавляющее большинство самураев служило у местных "даймё» в столицах провинций.

Так самураи из некогда сельских жителей превратились в жителей городских. Происшедшие перемены отразились и на облике городов. Теперь в их центральной части, олицетворяя собой власть, возвышался замок-крепость владетельного князя. Кроме самого "даймё» и членов его семьи, в замке жили также его самые близкие слуги – министры, советники и т.д., самураи, занимавшие другие важные должности – конюшие, оружейники, зодчие, специалисты по фортификации, управляющие, смотрители и многие другие. Кроме того, в каждой крепости имелся военный гарнизон – офицеры и рядовые воины, которые денно и нощно несли сторожевую и полицейскую службу, а также дежурный отряд, находившийся в постоянной готовности на случай войн или мятежей, в целом не меньше нескольких сотен человек.

Замки строили вместительными и просторными – ведь места должно было хватить всем этим людям, составлявшим придворную челядь "даймё», и членам их обычно весьма многочисленных семейств (бездетные японские семьи обязательно принимали на воспитание чужих детей – причем не только осиротевших). Кроме дворца "даймё», с его нагромождением крыш и фронтонов, в кольце стен крепости находились несколько площадей и улиц с домами самураев, оружейными складами, хозяйственными постройками и конюшнями.

Если житья не хватало на всех, то оставшиеся без крыши над головой "боевые холопы» вместе со своими семьями селились у подножия крепостных стен. Их дома образовывали как бы внешнее кольцо города, вокруг которого, на подобающем расстоянии, теснились дома остальных горожан.

Одним из самой мощных крепостей средневековой Японии был заложенный в 1583 году замок в Осаке. Его сохранившийся по сей день цоколь был сложен из мощных валунов. С внешней стороны крепость опоясывал глубокий и широкий ров, заполненный водой, с земляным валом, за которым высились каменные стены с бойницами. Однако замок казался легким и светлым благодаря стройной белой сторожевой башне, в которой размещались личные покои "даймё». Из-за обилия золотых украшений на фронтонах ярусов крепость прозвали "золотым замком».

О ЖЕНЩИНАХ СОСЛОВИЯ ЯПОНСКИХ "БОЕВЫХ ХОЛОПОВ»

В 1672 году, в период нахождения у власти "сёгунов» из "воинского дома» Токугава, так называемый "период Эдо» (1603-1867), в Стране Восходящего Солнца появилась книга под названием "Онна Дайгаку» то есть "Великое наставление для женщин». Это фундаментальное сочинение, которое приписывали весьма уважаемому ученому Ёкикэну Каибаре (1630-1714), запечатлело складывавшийся столетиями идеальный образ японской женщины. Вот несколько характерных фраз из этой книги:

"У женщины нет надлежащего повелителя. Значит, на своего супруга ей надобно смотреть как на своего господина и служить ему со всем уважением и почтительностью.»

"Великий, вечный долг жены есть послушание».

"Жена всегда должна быть при деле, ей положено строго следить за своим образом жизни. Утром ей надобно пораньше вставать, а вечером попозже удаляться на покой».

"Жена пусть будет занята, подобно обычным служанкам, пусть никогда не перестает она хлопотать обо всем сама. Ей положено шить одежду своему свекру и своей свекрови, готовить им еду, всегда следовать повелениям своего мужа. Ей положено складывать его одежду и вычищать его покрывало, растить его детей, мыть, стирать и вообще пребывать в средоточии домашних забот».

"Если жена поступает так, то ее супружество будет… благостным и долгим, а дом ее станет вместилищем мира и покоя».

То есть, жене "боевого холопа» полагалось быть покорной, сдержанной, самоотверженной, верной своему долгу, беспрекословно повинующейся мужу.

Их мир был ограничен домом и семьей, и в нем они пользовались доверием и уважением. Жена самурая обычно происходила из самурайской семьи, и, следовательно, всей своей жизнью в родительском доме была наилучшим образом подготовлена к роли матери и жены, считая эту роль наилучшей возможной для себя.

Впрочем, воспитание самурайской девочки не ограничивалось развитием у нее лишь добродетелей, воспетых в "Онна Дайгаку». Будущую жену "боевого холопа» с самого раннего детства, вместе с братьями, обучали обращению с оружием. Ведь в случае необходимости она была обязана, в отсутствие мужчин, сама с оружием в руках защищать домашний очаг и семью. Поэтому ее сызмальства приучали к обращению с прямым копьем-"яри», глефой-"нагинатой», коротким дротиком "ути-нэ» и коротким кинжалом-"каикэном», который японские женщины самурайского рода с детства носили при себе в целях самообороны и, в случае необходимости, самоубийства (мечи, не полагающиеся им по положению, самурайские женщины использовали для самоубийства лишь в исключительных случаях – например, когда под рукой не оказалось "каикэна», или в иных экстраординарных ситуациях).

Мы уже упоминали выше, о японской "кавалерист-девице» - супруге Ёсинаки Кисо Минамото (согласно другим хроникам – его возлюбленной, а согласно третьим, не входящим в детали межличностных отношений – просто "девице неописуемой красоты») Годзен Томоэ, явившейся редчайшим примером "самурая женского пола». О том, как эта отважная "девушка-буси» сражалась, в составе "бусидана» Ёсинаки Кисо Минамото, во многих сражениях, поднося ему, как и самураи мужского пола, в качестве трофеев и наглядных свидетельств своих военных заслуг, отрубленные головы побежденных в честном рыцарском единоборстве противников. О том, как она, когда военное счастье отвернулось от Минамото, хотела лишить себя жизни, и как Ёсинака (возможно, руководствуясь не столько чувством жалости, сколько далеко не чуждыми самураям чисто эстетическими соображениями), лично настоял на том, чтобы столь же отважная, сколь и прекрасная "истинная дочь Ямато», сохранив свою жизнь, нашла спасение в бегстве.

Бесстрашие и презрение к смерти прививали с детства не только будущим "боевым холопам» державы Ямато, но и их будущим верным спутницам жизни.

Насколько эти качества входили в плоть и кровь всякой японки самурайского рода, говорит следующий факт. Если ей угрожали насилие, унижение, и нужно было защитить свою честь, она немедленно, одним ударом кинжала в шею, убивала себя, проткнув сонную артерию. Иногда (судя по средневековым японским гравюрам и иллюстрациям), женщина самурайского рода (как уже уазывалось выше) совершала самоубийство, перерезая себе горло мечом. Кровь при этом била фонтаном...

О ЗНАЧЕНИИ "СЭППУКУ» В ЖИЗНИ "БУСИ»

Как мы помним, в 1333 году трагически закончилась первая эпоха власти "боевых холопов» над Японией – эпоха Камакурского сёгуната. Когда мятежники ворвались в город Камакуру и подожгли его, теснимые защитники города, сохранившие верность своему обреченному "сёгуну», отступили на кладбище храма Тосё. Там, чтобы не сдаваться в плен, что означало бы неслыханное унижение, "сёгун» и его восемьсот "вернейших из верных», обнажив кинжалы, покончили с собой, вспоров себе живот.

Это массовое самоубийство самураев свидетельствовало о глубокой перемене, происшедшей в мировоззрении "боевых холопов» после их полуторавекового господства над Японией. К числу традиционных самурайских добродетелей – верности, храбрости, скромность и прямодушию – добавилось нечто новое: отрицание жизни и стремление к смерти. Это выражалось в совершенном равнодушии к жизни и в убежденности, что, по сравнению с личным достоинством и славой "буси» смерть, что "легче пуха», есть величайшее благо.

Это отношение к жизни и к смерти, в конце концов, было столь непреложно запечатлено в кодексе "бусидо», что одному из идеологов самурайства удалось свести новую мораль к знаменитой, много раз цитировавшейся формуле: "Бусидо – путь воина – означает смерть. Когда для выбора имеется два пути, выбирай тот, который ведет к смерти». И эта заповедь претворялась в жизнь. Иногда самоубийство превращалось для "боевого холопа» державы Ямато в почетную обязанность и даже в священный долг.

Нам уже известно о драматических событиях, разыгравшихся в Камакуре. Оказаться после поражения в плену считалось для "боевого холопа» несмываемым позором. Поэтому после каждой проигранной битвы многие потерпевшие поражение самураи (прежде всего высокопоставленные) предпочитали покончить с собой.

"Боевые холопы» убивали себя не только чтобы избежать позора. Ведь главной добродетелью самурая моральный кодекс "бусидо» считал верность своему господину. Многие "буси» державы Ямато, особенно преданные своему "даймё», что долг велит им беспрекословно следовать за ним и на смерть. Поэтому часто, на протяжении всей многовековой японской истории, когда погибал или умирал самурай высокого ранга, некоторые из самых преданных ему и приближенных к нему "боевых холопов» добровольно уходили из жизни (так, например, герой Русско-японской войны генерал Марасукэ Ноги покончил с собой, узнав о смерти своего повелителя – Императора Муцухито-Мэйдзи; вместе с генералом Ноги добровольно ушла в мир иной и его верная супруга). Японию буквально захлестнула волна самурайских самоубийств. Она достигла такого размаха, что сёгунское правительство-"бакуфу» даже запретило самоубийства. Третья распространенная причина самоубийства самураев была также связана с понятием верности долгу. Случалось, что "боевой холоп» оказывался перед сложнейшей моральной дилеммой, становясь жертвой двух противостоящих друг другу требований долга. С одной стороны, кодекс "бусидо» запрещал самураю открыто возражать своему господину и военному предводителю. Но, с другой стороны, если его господин совершал что-либо несправедливое или бесчестное, ни один уважающий себя "буси» Страны Восходящего Солнца не мог закрывать на это глаза. Как был обязан поступить самурай в этой безвыходной ситуации? "Буси» решал нравственный конфликт, демонстративно лишая себя жизни. И это было весьма убедительным доводом. Ведь самоубийство, совершенное в знак протеста, наглядно разоблачало неблаговидные поступки господина покончившего с собой "боевого холопа», нередко побуждая его изменить свое поведение к лучшему. Наконец, самурай, совершив самоубийство, мог избежать казни. Разумеется, смерть от рук палача была для него невыносимым позором. Поэтому "боевые холопы», приговоренные к смерти, имели право сами лишить себя жизни в ходе своеобразной торжественной церемонии. Читалась, что такая добровольная смерть – в присутствии высокопоставленных свидетелей – полностью искупает вину и сохраняет незапятнанной честь провинившегося "буси», а честь была для него куда важнее жизни.

КАК "БУСИ» СОВЕРШАЛ ОБРЯД "СЭППУКУ»

Когда "боевой холоп» намеревался сам уйти из жизни, он мог сделать это единственным достойным "буси» способом: совершить "сэппуку», то есть "вспарывание живота», более известное нам под названием "харакири». Порой приходится слышать утверждение, что слово "харакири» имеет для японцев иронический смысл и более употребительно в простонародном, разговорном языке. По данному поводу нам, однако, представляется необходимым заметить следующее. Японские слова "сэппуку» и "харакири» пишутся одними и теми же двумя иероглифами. Разница в том, что слово "сэппуку» пишется так, что сначала идет иероглиф, означающий "резать», а затем – иероглиф, означающий "живот», и при прочтении используются тк называемые "онное», то есть китайско-японское прочтение, а слово "харакири» - наоборот - так, что первый иероглиф означает "живот», причем используется так называемое "кунное», то есть японское прочтение. Нередко утверждают, что слово "харакири» имеет некоторый "приземленный», "бытовой», "уничижительный» оттенок: если "сэппуку» подразумевает совершенное по всем правилом ритуальное самоубийство, то "харакири» якобы следует переводить с японского просто как "вспороть себе живот мечом (кинжалом)». В действительности же "сэппуку» ("онное», то есть китайско-японское прочтение) используется только в официальной речи, в разговорной же речи японцы используют слово "харакири», отнюдь не вкладывая в него никакого "уничижительного» смысла. Таким образом, "харакири» - это разговорный, а "сэппуку» - письменный термин, но обозначают оба эти термина одно и то же действие – совершение самоубийства, облеченного в форму ритуального обряда. Для обозначения ритуального самоубийства, совершаемого самураем, желающим последовать в мир иной вслед за своим умершим или павшим на поле брани господином, использовался также термин "дзинсо».

"Боевой холоп», решившийся покончить с собой, брал в правую руку кинжал-"касангобу» или короткий меч "вакадзаси», садился на пол, циновку или землю, скрестив ноги, глубоко вонзал клинок в обнаженный левый бок, медленно отводил его ниже пупка и, завершая мучительную процедуру, делал небольшой надрез вверх. Впрочем, до этого на практике дело доходило очень редко – ведь обычно, как только клинок вонзался в тело самурая, он перерезал крупные кровеносные сосуды брюшной полости, и "буси» в считанные мгновения истекал своей благородной кровью. Следует заметить, что проникающие ранения брюшной полости с полным на то основанием считаются гораздо более болезненными, чем подобные ранения других частей человеческого тела.

В древности самоубийство в форме "сэппуку» не пользовалось в Японии особенно широким распространением, в отличие, скажем, от самосожжения или самоповешения.

Самые ранние достоверные сведения о совершении "боевыми холопами» над собой обряда "сэппуку» относятся к периоду 1150-1170 гг.

Первое исторически засвидетельствованное "сэппуку» было совершено в период упоминавшейся нами выше войны между самурайскими "военными домами» Тайра и Минамото. В 1156 году побежденный в этой короткой, но жестокой войне Тамэтомо Минамото (Минамото-но Тамэтомо) вспорол себе живот, чтобы избежать позорной сдачи в плен. С тех пор "сэппуку» быстро вошло в обычай среди представителей военного сословия, став единственным почетным для "боевого холопа» державы Ямато способом свести счеты с жизнью.

"Сэппуку» заключалось в том, что самоубийца прорезал себе живот поперек, от левого бока до правого. Существовал и другой способ, при котором живот прорезался дважды – сначала горизонтально от левого бока к правому, а затем вертикально – от диафрагмы до пупка.

Наиболее широким распространением пользуется точка зрения, согласно которой обычай совершения "сэппуку» усиленно насаждался в средневековой Японии под влиянием религиозных догматов буддизма, совйственных этой религии концепции бренности бытия и непостоянства всего земного. В философии дзэн-буддизма центром жизнедеятельности человека и местоположением его души считалось не сердце или голова, а живот, занимающий как бы срединное положение по отношению ко всему телу и способствующий более уравновешенному и гармоничному развитию человека. В связи с этим в японском языке даже возникла целая масса выражений, описывающих разные душевные состояния человека с использованием слова "живот», по-японски: "хара» ("фуку»); например, "харадацу» — "ходить с поднявшимся животом», то есть "сердиться»; "хара китанай» — "грязный живот», то есть "низменные помыслы», "низкие стремления»; "хара-но курой хито» — "человек с чёрным животом», то есть "человек с чёрной душой»; "хара-но най хито» — "человек без живота», то есть "бездуховный человек».

По другой, не столь широко распространенной, гипотезе, данный способ лишения себя жизни основывался на древнем, еще добуддийском, японском представлении, согласно которому душа, ум, характер, намерения, подлинные чувства и сокровенные мысли всякого человека (а не только самурая) пребывают в его чреве (животе). Вспарывая себе живот в ходе обряда "сэппуку», с целью показать чистоту и незапятнанность своих помыслов и устремлений, с целью открытия своих сокровенных и истинных намерений, в качестве доказательства своей внутренней правоты, японский "боевой холоп» как бы говорил "граду и миру»: "Я не виновен, но желаю показать вам свою душу, чтобы вы убедились в этом!» Конечно, для совершения подобного поступка от "буси» требовалось поистине сверхчеловеческое мужество. Однако именно это придавало "сэппуку» такую притягательность для самураев, желавших во что бы то ни стало продемонстрировать свое непокаолебимое мужество перед лицом страшной боли и неминуемой смерти, а также чистоту своих помыслов перед богами и людьми.

Согласно третьей точке зрения, возникновение обычая "сэппуку» среди представителей самурайского сословия было вызвано причинами более утилитарного характера, а именно - постоянным наличием при себе орудий убийства (и, соответственно, самоубийства) — меча и кинжала. Вспарывание живота мечом или кинжалом являлось очень действенным средством, поскольку остаться в живых после такой раны было невозможно. В Европе существовал аналогичный японскому "сэппуку» обычай "бросаться на свой меч». Он был широко распространен, например, в древнем Риме, причем возник там не в силу какой-либо особой идеологии, а в силу того простого факта, что меч был всегда при себе. По свидетельству восточно-римского (ромейского, или византийского) историка Льва Диакона, описавшего войну восточно-римского Императора (Василевса) Иоанна Цимисхия с варяго-русским князем "Сфендославом» (Святославом Игоревичем) Киевским, русские воины, не желавшие сдаватьсяв плен врагу, также бросались на свои мечи. Как на Западе, так и на Востоке применение меча в качестве орудия самоубийства началось именно среди воинского сословия, поскольку именно воины (а в древности у всех народов воином был всякий свободный мужчина) постоянно носили меч при себе.

В более эпоху сёгуната Токугава тщательно обдуманная процедура самоубийства "буси» все чаще принимала характер некоей торжественной и даже театрализованной церемонии. Особенно пышно, в соответствии со строгими правилами обставлялось "сэппуку», совершить которое японского "боевого холопа» принуждали в качестве наказания. В числе свидетелей ритуального самоубийства самурая полагалось присутствовать целому ряду официальных и частных лиц. Приговоренный к смерти от своей собственной руки "буси», облаченный в белое одеяние, появлялся перед ними вместе с "секундантом» ("помощником»), так называемым "кайсяку», выбранным им самим другом или сородичем. "Кайсяку» должен был облегчить самоубийце муки, то есть в кульминационный момент кровавой церемонии отрубить умирающему голову. Итак, в тот момент, когда осужденный публично признавал свою вину, опускался на колени и брался за кинжал-"кусунгобу» или меч-"вакадзаси», а "кайсяку» вставал позади него, держа в руках свой меч-"катану», начиналась, собственно, церемония самоубийства. На краткий миг воцарялась гробовая тишина. Затем "боевой холоп», сидящий на коленях будто бы с совершенно безразличным видом, порывистым движением вонзал кинжал или короткий меч глубоко в левый бок, медленно отводил клинок вправо, слегка наклонялся вперед и вытягивал шею. В этот момент "кайсяку» изо всех сил наносил удар "катаной» по вытянутой шее осужденного "буси». Обезглавливание должно было быть произведено непременнов тот самый момент, когда тело самоубийцы начинало клониться вперед (ни секундой раньше, ни секундой позже). Самурай стоически терпел, казалось бы, невыносимые мучения, демонстрируя силу своего духа ("хара») И. стоило его телу качнуться вперед, как взмах меча "кайсяку» обрывал жизнь приговоренного к смерти.

На мгновение все присутствующие при "сэппуку» замирали. Затем они поднимались и торжественно покидали помещение. Свершилось то, чего хотел покойный "боевой холоп»: его вина искуплена кровью и самурайская честь восстановлена.

В случае, когда к "сэппуку» должны были совершить "буси», которым не доверяли, или которые считались слишком опасными для того, чтобы давать им в руки оружие, или же не хотели совершать самоубийство (что было не редкостью, скажем, среди японских самураев, принявших христианство, осуждавшее добровольный уход из жизни, как достойное порицание нежелание христианина нести свой жизненный крест, возложенный на него Господом), ритуальный кинжал "кусунгобу» или меч-"вакадзаси»,заменялся на веер, которым осужденный "буси» символически прикасался к своему животу, после чего ему отрубали голову (таким образом, "сэппуку» сводилось к обезглавливанию провинившегося "боевого холопа»).

Между обезглавливанием в рамках обряда "сэппуку» и обыкновенным обезглавливанием установилась юридическая разница, и для представителей привилегированных социальных групп, начиная с рядовых самураев, смертная казнь заменялась, в знак снисхождения к их привилегированному социальному статусу, смертью через "сэппуку», то есть той же смертной казнью, но только в виде ритуального обезглавливания. Такая смертная казнь полагалась за проступки, не позорящие самурайской этики, поэтому она не считалась позорной, и в этом было её отличие от обыкновенной смертной казни. Такова была идеология, но в какой мере она осуществлялась на практике, сказать трудно. Фактом остаётся только то, что "сэппуку», в виде казни, применялось только к представителям привилегированного самурайского сословия, начиная с рядовых "боевых холопов», и выше, но никоим образом не к классам населения, считавшимся по своему социальному положению ниже самураев. Однако независимо от этих сословных ограничений, данный способ самоубийства, в частном его применении, получил очень широкое распространение во всей массе населения Японии, почти став манией, прничем поводами для совершения "сэппуку» могли служить самые ничтожные причины.

После "революции (реставрации) Мэйдзи», с началом реорганизации государственного строя Японии по европейскому образцу и начавшегося под давлением новых идей изменением всего уклада традиционной японской жизни, официальное применение "сэппуку» было, в конце концов отменено. Вместе с тем и частное его применение стало все более редким явлением, но не исчезло совсем. Случаи совершения над собой обряда "сэппуку» нередко встречались и в ХХ веке (например, уже упоминавшиеся выше самоубийства генерала Марасукэ Ноги, писателя Юкио Мисимы и др.), причем каждый такой случай получал скрытое одобрение японской нации, создавая вокруг некоторых исполнивших над собой обряд "сэппуку» лиц, занимавших при жизни видное общественное положение, ореол славы и величия.

КОЕ-ЧТО О ЯПОНСКИХ "ВОИНАХ-ТЕНЯХ»

"Ниндзя» (в вольном переводе: "воин-тень», "лазутчик», "соглядатай») – так называли воинов-одиночек, специально обученных и подготовленных для выполнения секретных заданий и тайных операций – разведки, шпионажа, убийств неприятельских предводителей, похищений. Ниндзя – секретные агенты средневековой Японии – возводили свое происхождение к "ронинам» ("боевым холопам», утратившим, в силу разных жизненных обстоятельств, своих сюзеренов) (Слово "ронин» буквально означает "человек-волна» (в смысле "перекати-поле»). После прихода к власти Тоётоми Хидэёси лишил представителей всех сословий, кроме самурайского, права на ношение оружия (и в первую очередь – мечей). Запрет на ношение мечей он распространил и на "ронинов». Запрет на ношение мечей стимулировал использование японцами, подпавшими под этот запрет, но, тем не менее, нуждавшимися в средствах самозащиты, в качестве оружия самых различных предметов, в том числе предметов крестьянского быта – серпов (напоминающих миниатюрные косы), "нунтяку» или "нунчак» (так называемых "рисовых дубинок», то есть коротких цепов для обмолотки рисовых зерен) и т.д., вошедших в арсенал "воинов-теней» - прим. авт.), но нередко в действительности вообще не имели отношения к самурайскому сословию. Тем не менее, в продолжавшихся столетиями столкновениях между соперничавшими представителями военной знати они играли важную, порой даже решающую, роль.

Вероятнее всего, "ниндзя» и их искусство действовать тайно и незаметно – "ниндзюцу» - возникло благодаря развитому в средневековой Японии ремеслу шпионажа. Однако особый спрос на них возник в те времена, когда с появлением самураев в стране заметно участились военные столкновения. Чтобы удовлетворить этот спрос, на острове Хонсю появился целый ряд тайных школ, или училищ (число их оценивается разными источниками по- разному: от двадцати пяти до семидесяти). Находились они в уединенных, недоступных, строго охраняемых местах. Все, что делалось в этих школах, было окутано глухим покровом тайны.

Их воспитанники по большей части происходили из семей, в которых профессия "ниндзя» была традиционной. Преимущество такого происхождения было очевидным: обучать будущего агента начинали сызмальства. В секретных школах "ниндзя» обучали огромному множеству вещей. Главное внимание уделялось тренировке силы, выдержки и умения в совершенстве владеть своим телом, ведь от этого впоследствии могла зависеть жизнь "ниндзя». Вдобавок будущие агенты осваивали различные способы выживания в экстремальных ситуациях: в ледяной воде или под водой, при длительном голодании, после получения тяжелых увечий. Ниндзя обучали искусству доставлять по назначению секретные послания и донесения. Свернутые в маленький комочек рисовой бумаги, они проглатывались "воином-тенью», но оставались у него в горле. В случае обыска неприятельскими воинами во рту "воина-тени» обнаружить это проглоченное им наполовину тайное послание было невозможно. Но, прибыв на место назначения, "ниндзя» усилием шейных мышц выталкивал его из горла и передавал тем, кому это послание было предназначено. Отправляясь на задание, "воин-тень» надевал на руки особые кастеты, снабженные кривыми шипами в форме тигриных когтей. В случае необходимости, "ниндзя» мог, высоко подпрыгнув, вцепиться этими когтями в потолочную балку и висеть под потолком, обманув, таким образом, преследователей, выжидая или подслушивая секретные переговоры. В случае необходимости, он мог использовать эти "тигриные когти» и в рукопашной схватке (Поэтому и шла молва, будто "ниндзя» могут превращаться в тигров – прим. авт.). Привязав к ступням бамбуковые трубочки, "воин-тень» мог быстро катиться в них по переходам неприятельского замка, как на роликах (Поэтому и шла молва, будто "ниндзя» бегают быстрее ветра – прим. авт.).

"Ниндзя» должны были также уметь быстро и незаметно, в полном снаряжении, преодолевать любые препятствия – замковые стены, засеки, бурные водные потоки, болота, проникать в самый неприступный неприятельский лагерь. Немаловажное значение для успешной деятельности "ниндзя» имело владение искусством маскировки, ведь им часто приходилось, в самом разном обличье, неожиданно скрываться, заметая следы. Кроме того, будущему тайному агенту полагалось безукоризненно владеть всеми применявшимися в Японии видами оружия и, прежде всего, теми, что убивали бесшумно – например, метать отравленные "боевые звезды» ("сюрикэны») или отравленные стрелы вручную, стрелять отравленными иголками из миниатюрных дыхательных трубок (Это называлось "плевком дьявола» или "плевком демона»; использовавшиеся "воинами-тенями» тайные яды обладали столь сильным воздействием, что смертельным для "объекта» было одно только соприкосновение, скажем, отравленной иголки, выплюнутой из дыхательной трубки, с кожей "объекта» (даже при отсутствии ранки) – прим. авт.), искусством убивать без оружия ("какуто-дзюцу») и т.д.

Проникнув во вражеский дом или замок, "ниндзя», прижимаясь к стене, осторожно, крадучись, пробирался по темному коридору, выставив перед собой в вытянутой руке длинный тонкий бамбуковый шест-"щуп» и держа другую руку на рукоятке наполовину извлеченного из ножен меча. Нащупав кого-либо на своем пути, "воин-тень» умело делал глубокий выпад и на ощупь поражал мечом невидимую жертву, даже не успевавшую понять, что случилось.

Молодые люди, прошедшие подобное многолетнее обучение, становились членами разбросанных по всей Японии тайных обществ, в которых никто друг друга не знал. Ловко маскируясь, "ниндзя» жили поодиночке в городах и селах. Они не знали ни имен своих тайных предводителей, ни их местопребывания, и даже никогда не видели этих "Высших Неизвестных». Подобные меры предосторожности гарантировали тайные общества "воинов-теней» от проникновения в их ряды вражеских соглядатаев, сводили к минимуму риск появления изменников в собственных рядах и последствия возможного предательства.

Как же "ниндзя» получали и выполняли задания?

Когда сёгун, "даймё» или самурай высокого ранга желал воспользоваться услугами "воина-тени», он направлял своего слугу в условленное место, где, как ему было известно, пребывал посредник тайного общества "ниндзя». Такими местами, в частности, были увеселительные кварталы крупных городов. Как только посредник признавал в слонявшемся по улице чужаке вероятного заказчика, он подходил и завязывал беседу. Если эти двое договаривались об условиях "заказа», то посредник сообщал об этом другому посреднику. Тот в свою очередь передавал поручение – опять-таки окольными путями – начальнику "ниндзя» того округа, в котором предстояло выполнить "заказ». Сначала начальник "ниндзя» узнавал обо всех деталях планируемой операции, а затем отдавал приказ о ее проведении.

"Ниндзя», получивший заказ, был полностью предоставлен самому себе. Он тщательно, учитывая каждую мелочь, готовился к предстоящей операции. Он тщательнейшим образом собирал подробнейшую информацию обо всем, что имело отношение к его заданию, а именно:

1) о месте будущей операции;

2) об "объекте», который предстояло ликвидировать;

3) о плане дома (замка, военного лагеря), в котором находился "объект»;

4) о фортификационных сооружениях, которые предстояло преодолеть, и т.д.

Затем "воин-тень» подбирал себе подходящую одежду, необходимое снаряжение и вооружение, и, под видом буддийского монаха, бродячего актера, торговца, крестьянина (или даже переодевшись женщиной), выходил на задание. Днем "ниндзя» предпочитали маскироваться под "комусо» - нищенствующих монахов-воинов буддийских религиозных орденов, носивших "дайсё» и похожие на корзины дном вверх плетеные соломенные шапки с узкой прорезью для глаз, закрывавшие всю голову до плеч.

В пути к месту операции "воин-тень» прислушивался ко всем разговорам, стараясь завязать нужные знакомства. Добравшись до места назначения, "ниндзя» начинал наблюдать за интересующими его людьми или объектами. С этой целью он подбирал подходящее укрытие, где проводил, не шелохнувшись, по многу часов. Узнав, таким образом, все, что было необходимо, он приступал к разработке плана действий. Следовало взвесить все возможные варианты действий и избрать из них лишь один, наиболее оптимальный. Так, например, если "ниндзя» получал задание ликвидировать высокопоставленного самурая, то он должен был с помощью разных хитростей или акробатических трюков попасть к тому в дом к "боевому холопу», указанному ему в качестве жертвы. Нападал он обычно из засады – тихо, внезапно и – с точки зрения самурайского кодекса чести – вероломно и подло (но для "ниндзя», порвавших со всем "официальным» миром самурайской Японии, все средства были хороши для достижения поставленной цели – как для членов европейского ордена иезуитов, считавших, что "цель оправдывает средства»). "Воин-тень» мог запросто уничтожить предназначенный к ликвидации "объект», ударив его ребром ладони, задушив или заколов кинжалом, стилетом, "боевой иглой», ловким броском метательной звездочки, миниатюрной стрелки или маленького дротика, или влив ему в рот яд (если "объект» в момент ликвидации спал). Продумывая, шаг за шагом, все свои действия, "ниндзя» всегда продумывал и путь отступления. Скрываясь с места ликвидации "объекта», "воин-тень» мог прыгнуть в заполненный водой глубокий крепостной ров (тогда ему приходилось прятаться под водой, дыша через телескопическую бамбуковую трубочку (Поэтому о "ниндзя» шла молва, будто они могут превращаться в лягушек); в арсенале "ниндзя», кстати, имелись и раскладные бамбуковые трубки иного рода, предназначенные не для дыхания, а для подслушивания) (На конце такой слуховой трубки находились расположенные веерообразно тонкие бамбуковые пластинки, игравшие роль резонатора звуков, доносившихся, например, из комнаты, в которой велись секретные переговоры и позволявшие подслушивающему их "воину-тени» слышать каждое произносимое там слово – прим. авт.), либо, вооружившись крючьями и веревкой, перескакивать с крыши на крышу или с одной верхушки дерева на другую (Поэтому о "ниндзя» шла молва, будто они умеют летать или даже превращаться в летучих мышей – прим. авт.). Чтобы расчистить себе путь отхода, "ниндзя» пользовался разного рода отвлекающими средствами. Так, например, он мог бросить в костер, у которого грелись самураи из охраны замка, принадлежавшего "объекту», ликвидированному "воином-тенью», миниатюрную бомбочку ("Дыхание дракона» - прим. авт.), взрыв которой ослеплял охрану и позволял ликвидатору ускользнуть незамеченным. Или же, подготовив все заранее, ликвидатор поджигал дом ликвидированного им "объекта». Поднималась суматоха, и, пока домочадцы и челядь бегали за водой, звали на помощь пожарников (исключительно самураев, выступавших на тушение пожара в полном вооружении), или пытались тушить пожар собственными силами, ликвидатор удалялся, никем не замеченным. "Ниндзя» был всегда готов и к неудачному исходу операции. Если он попадал в руки врагов, то кончал жизнь самоубийством, вонзив себе в горло кинжал или, если не успевал или по каким-либо иным причинам не успевал заколоть себя, то раскусывал капсулу с ядом, которую, в ходе весьма чреватой опасностями операции, всегда предусмотрительно держал за щекой.

"Боевые холопы», являвшиеся главным объектом нападений "ниндзя», ненавидели этих "ночных убийц» за "нерыцарственную» манеру сражаться, противоречащую кодексу чести японского воина – "бусидо» - и жестоко расправлялись с ними (если выдавалась такая возможность). Излюбленным способом расправы с пойманными "ниндзя» было их "превращение в свинью». Схваченным "ниндзя» самураи отсекали нос, уши, руки и ноги и оставляли искалеченных таким образом "соглядатаев» на растерзание диким зверям и птицам или бродячим собакам. Когда же неуловимый и непобедимый "ниндзя» Исикава Гоэмон ("японский Робин Гуд», который, в отличие от других "воинов-теней», не только убивал, но и грабил феодалов, раздавая затем награбленное добро простолюдинам) попытался в 1592 году убить самого всемогущего Тогётоми Хидэёси, но был схвачен, то его, по приказу разгневанного диктатора, заживо сварили в кипятке.

КАК ЯПОНСКИЕ "БОЕВЫЕ ХОЛОПЫ» УТРАТИЛИ ВЛАСТЬ НАД СТРАНОЙ ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА

7 июля 1853 года четыре американских военных корабля под командованием коммодора Мэтью Перри встали на якорь в бухте Эдо. Послание, которое Перри по поручению своего правительства передал сёгуну, гласило: Япония должна открыть свои границы и подписать так называемый первый японско-американский торговый договор, гарантирующий свободный обмен товарами между обеими странами.

Эти требования поставили "бакуфу» в безвыходное положение. Уже более двух веков Япония была, по воле "сёгунов» клана Токугава, отгорожена от остального мира. Она закрыла свои границы, никто не мог въехать в страну и никто не мог, под страхом смерти, покинуть ее. Промышленно развитые европейские страны и САСШ (Северо-Американские Соединенные Штаты – так в описываемое время официально назывались Соединенные Штаты Америки (США) – прим. авт.) давно мечтали проникнуть в островную империю. Им всем были необходимы новые рынки, на которых они могли бы сбывать продукцию своих заводов и фабрик. В этом смысле технически отсталая Япония была лакомым кусочком. Она же не хотела пускать к себе иностранцев и устанавливать с ними деловые отношения. Это уничтожило бы ее особый уклад, культуру и мировоззрение, сформировавшиеся за время двухсотлетней изоляции от внешнего мира. С другой стороны, особенно после энергичного натиска американцев, японцы поняли, что им придется смириться с неизбежностью перемен.

Сначала "шатровое правительство» пыталось выиграть время. Однако уже вскоре пришлось подчиниться диктату великих держав. В 1854 году были заключены соглашения о дружбе с САСШ, Англией и Францией, а в 1855 году – с Россией и Нидерландами. В 1858 году последовало подписание торговых договоров с этими пятью странами.

Уступки иностранцам раскололи Страну Восходящего Солнца на два лагеря. Одни японцы считали, что открытие границ придаст необходимый толчок ускоренному развитию страны. Другие мечтали о том, как бы вышвырнуть вон ненавистных "заморских варваров» (или даже "заморских дьяволов»). Они требовали отставки бездарного "бакуфу», предавшего интересы японцев, и передачи (а точнее говоря – возвращении) всей полноты государственной и военной власти Божественному Тэнно, который упорно отказывался признать торговые соглашения с зарубежными странами.

Сразу после заключения второго японско-американского договора, который еще больше ущемлял права Японии, в Стране Восходящего Солнца сформировалась оппозиция правящему режиму, которая своими активными действиями немало способствовала падению дома Токугава. Для подавления крестьянских восстаний были отправлены лучшие полицейские силы "бакуфу», но эти меры уже не могли восстановить стабильность. Тогда "палаточное правительство» Токугава решило изменить тактику — были заключены соглашения с группой высшей придворной аристократии Киото. Это объединение образовало внутриполитическую группировку "Кабугатта», которая, с одной стороны, стремилась укрепить авторитет сёгуната, а с другой — стремилась изгнать "заморских варваров». Внешне сохранялось дружелюбное отношение к иностранцам, необходимое до тех пор, пока тайные действия правительства не помогут собрать достаточное количество сил, необходимое, чтобы дать отпор оккупантам. Лозунг "Почитание императора, изгнание варваров» привлек симпатии народа к политике сёгуната, но крупных землевладельцев, наконец-то получивших возможность вернуть себе исконные права, он уже не смог убедить.

В 1862 году предводитель самурайского клана Симадзу во главе своих войск вошел в Киото с намерением продемонстрировать Божественному Тэнно свои верноподданнические чувства, а потом двинулся на Эдо. Силы были слишком неравными: "сёгун» вынужден был уступить.

Отношение "бакуфу» к требованиям заморских дьяволов" не устраивало никого из японского населения: по всей Японии начались стихийные и организованные выступления против представителей Запада. В 1862 году в княжестве Сацума самураи убили англичанина, в июне 1863 года с крепостных укреплений Симоносэки в княжестве Тёсю были обстреляны иностранные корабли. "Палаточное правительство» оказалось как бы между двух огней: с одной стороны — растущее негодование японцев, с другой — гнев западных держав. Пытаясь восстановить мир в стране, сёгунат попытался закрыть порты для иностранных судов. Ответом на это стала разрушительная бомбардировка Нагасаки кораблями "заморских дьяволов». На какое-то время "бакуфу» удалось одержать верх в борьбе против объединенных войск крупных "даймё». В этом "палаточному правительству» помогли иностранные державы. 4-5 сентября 1864 года объединенный флот Англии, США, Франции и Нидерландов (Голландии) подверг сокрушительной бомбардировке оплот оппозиционных "военному дому» Токугава сил - город Тёсю. Но затем в иноземном стане произошел раскол: Англия поддерживала мятежников, Франция же продолжала верить в необходимость восстановления власти "сегунов» из дома Токугава. Влияние руководителей антисёгунской оппозиции Ито Хиробуми и Такасуги Синсаку, образованных самураев, побывавших за границей и настаивавших на необходимости модернизации японской экономики и социальной структуры по западным образцам, в Стране Восходящего Солнца продолжало усиливаться. Антисёгунская коалиция, в которую вступало все большее число провинций, опиралась на финансовую помощь многих банков Японии.

60-е годы XIX века стали временем нарастания общего политического кризиса — движение оппозиции сочеталось с непрекращающимися крестьянскими и городскими бунтами. Движение против "сёгуна» носило и религиозную окраску: многие священнослужители поддерживали бунтовщиков, толкуя многочисленные знамения в их пользу.

Обострение внутриполитических конфликтов заставило иностранцев предъявить японскому "палаточному правительству» новые требования, принятые "сёгуном» безоговорочно. Это наглядное проявление не просто слабости, но полного бессилия стало последней каплей, переполнившей чашу терпения антисёгунских сил. Группировка южных княжеств двинула войска к Киото. Однако окончательно господство дома Токугава было сломлено лишь в длительной гражданской войне, охватившей большую часть территории Страны Восходящего Солнца.

В последующие годы споры все больше обострялись. Вызывающее поведение нежеланных торговых партнеров, пренебрегавших обычаями Японии, задевало гордых "божественных сынов Ямато», "детей Солнца». Случались нападения на иностранцев и даже их убийства. Объединенный флот Англии, САСШ, Франции и Нидерландов отомстил непокорным японцам: в 1863 году его военные корабли бомбардировали с моря и сожгли портовый город Кагосиму, а в 1864 году подвергли столь же разрушительной бомбардировке другой порт – Симоносэки. Все больше сынов Ямато выражало свое недовольство бессильным "палаточным правительством», надеясь, что сёгунское правительство не удержится у власти.

Но тем, кто уповал на Тэнно, судьба уготовила тяжелый удар: в 1866 году Божественный Император Комэй приложился к роду отцов своих. Именно с ним самурайское сословие связывало надежды на восстановление в стране прежних порядков. Смерть императора Комэя, на авторитете которого держался договор между Императором и "сёгуном», разрушила обязательства Императорского двора перед слабеющим сёгунатом. Противники сёгуната Токугава выдвинули требование вернуть власть законному правителю Японии — малолетнему преемнику усопшего Императора Комэя - Муцухито. Видя решительность глав оппозиции и военную силу противника, "сёгун» Кэйки, последний правитель Страны Восходящего Солнца из дома Токугава, согласился с предъявленными требованиями. Но формальный отказ "сёгуна» от власти над Японией был всего лишь тактическим маневром. Сохранив реальную власть в Центральной и Северной Японии, Кэйки думал таким образом выиграть время, необходимое для концентрации достаточного количества вооруженных сил, чтобы дать отпор войскам противников. Пятнадцатилетний сын Комэя Муцухито (1852-1912) унаследовал Императорский престол, но еще не мог продолжить дело отца. Под давлением иностранных держав "бакуфу» вскоре после смерти Императора Комэя согласилось снизить пошлину на ввозимые в страну импортные товары и открыть порты Хёго и Осаку для иностранных кораблей. Эта новая уступка европейцам и американцам стала последней каплей, переполнившей чашу терпения противников реформ. Армия верных Императору южных "даймё» собралась на юге страны и выступила в военный поход на столицу. В этот критический момент отчаявшийся в перспективах сопротивления Кэйки Токугава признал свое дело проигранным. 14 октября 1867 года он реально отказался от своего поста и передал всю полноту власти молодому Императору Муцухито. Так наступил конец почти семивековому периоду господства "боевых холопов» над Страной Восходящего Солнца.

Правда, лишившийся власти "сёгун» на следующий год еще раз попытался изменить положение в свою пользу. Ему удалось созвать под свои знамена до ста тысяч верных "боевых холопов», с которыми они двинулся на древний Киото. Однако первое же столкновение самураев с новой Императорской армией ясно показало, что это боролось новое время со старым: войска бывшего "сёгуна», как и столетия назад, устремились в атаку с луками, копьями, мечами и фитильными аркебузами, а сторонники Императора, хотя и уступавшие им числом, встретили отчаянный натиск самураев сокрушительными залпами из многозарядных европейских винтовок и шквальным огнем митральез (предшественниц пулеметов). Мечта о возвращении прошлого рассеялась вместе с пороховым дымом. Потерпев поражение в битвах с силами антисёгунской коалиции при Фуёими и Тоба в окрестностях Киото в январе 1868 года, Кэйки бежал в свою резиденцию, которую тоже был вынужден сдать под натиском преследователей.

ОБ ИЗМЕНЕНИЯХ, НАСТУПИВШИХ В "ЭПОХУ МЭЙДЗИ» В СТРАНЕ ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА

Вступивший на престол 3 января 1868 года Божественный Император Муцухито жестоко разочаровал большинство своих сторонников. Они надеялись, что молодой Тэнно теперь энергично примется изгонять иностранцев и закроет "заморским дьяволам» доступ в Страну Восходящего Солнца. Но Муцухито был слеплен из иного теста, чем его отец. Трезво оценивая происходящее, поддерживаемый молодыми советниками, он с самого начала энергично выступил за прогресс. По его глубокому убеждению, лишь модернизированная Япония сможет набрать достаточно сил, чтобы оказать сопротивление мировым державам. Значит, Японии нельзя отгораживаться от внешнего мира. Наоборот, она должна широко раскрыть свои двери, чтобы как можно скорее занять достойное место в современном мире. Своему правлению Муцухито не случайно дал девиз "Мэйдзи» ("буквально: "Просвещенное правление»). Этот девиз сам по себе предельно ясно выражал его намерения. Развитие Страны Восходящего Солнца пошло вперед стремительными темпами. Япония разительно переменилась всего за несколько лет. Одновременно правительство Мэйдзи шаг за шагом устраняло следы былого господства "боевых холопов». В 1869 году всем "даймё» пришлось вернуть свои земли Императору. Содержание самураев государство взяло на себя, выплачивая им скромные пенсии. В январе 1872 года была введена всеобщая воинская обязанность, что вызвало глубочайший кризис в среде самурайского сословия. Ведь раньше только "боевые холопы» были единственным "оруженосцем нации», единственной боевой силой, становым хребтом Японии. Именно на исключительной привилегии несения воинской службы основывалось особое положение самураев в обществе. С введением всеобщей воинской повинности этому положению был положен конец. Но им предстояли и более тяжкие испытания. Государство предложило "даймё» и "боевым холопам» согласиться на единовременное получение пенсий за несколько лет (половину суммы – наличными, половину – облигациями государственного займа). В 1876 году была объявлена принудительная выплата пенсий за пять, а затем – за четырнадцать лет. И, наконец, самураи лишились внешних атрибутов своего положения. В 1876 году им было запрещено ношение "дайсё».

Так рухнул привычный "боевым холопам» Японии мир. В отчаянии самураи тщетно пытались изменить ход событий. Трижды (1874, 1876, 1877) небольшие группы мятежников-"буси» поднимались на вооруженную борьбу с ненавистным им режимом Мэйдзи (конечно, не с самим Божественным Тэнно, к которому они продолжали испытывать глубочайшее почтение, а с "обманывавшими Сына Неба недостойными министрами»), но все было напрасно.

Особенно удивительным представляется, при ближайшем рассмотрении, третий самурайский мятеж против режима Мэйдзи, который возглавил Сайго Такамори.

Сайго Такамори, "боевой холоп» из княжества Сацума, прозванный Великим, один из вдохновителей "Реставрации-Революции Мэйдзи», верный слуга Императора и восстановитель полновластия Божественного Тэнно, в молодости хотел покончить с собой после смерти своего "даймё» Нариакиры Симацу. Однако друг молодого самурая, Гессо, священнослужитель из буддийской секты "хоссо», убежденный сторонник восстановления полновластия Божественного Тэнно, уговорил Сайго отказаться от совершения "сэппуку» и жить для блага Японии и ее народа. Друзей преследовали по пятам агенты тайной полиции "бакуфу», доведя Гессо до самоубийства (он утопился в море). Но его другу-самураю удалось спастись от преследователей. И вот, после свержения власти "бакуфу Сайго Такамори, ставший к тому времени фельдмаршалом Императорской армии и высшим государственным советником, в 1877 году совершенно неожиданно возглавил мятеж самураев клана Сацума, выступив против своих недавних соратников и коллег, олигархов режима Мэйдзи. Тем самым он взбунтовался против своего же правительства, приходу которого к власти сам же способствовал самым активным образом. Почему же Сайго, презрев самурайскую верность, фактическим заставил сословие самураев совершить коллективное самоубийство? Зачем он поднял самураев на, по сути, безрассудное восстание, окончательно уничтожившее их как сословие (лишенное еще до этого - при активном участии Сайго! - былых привилегий)? Для японских и зарубежных историков его поведение остается до сих пор во многом загадочным. Некоторые объясняют его якобы неистребимым консерватизмом Сайго, испуганного быстрыми успехами модернизации на западный манер, угрожавшей, как он опасался, гибелью не только традициям Японии, но и самому японскому духу. Другие - недовольством Сайго тем, что его предложение испробовать новую, облученную на западный манер, армию в деле, совершив очередное вторжение в Корею, было отклонено министрами Божественного Тэнно. Нам же думается, что дело было совсем в другом. Ставя верность Императору превыше всего, в том числе превыше верности своему сословию и собственной жизни, Сайго Такамори сознательно склонил недовольных проводившимися сверху изменениями "буси» к мятежу, сыграв тем самым на руку правительству Мэйлзи, сделав тем самым невозможным в будущем вооруженное сопротивление ему и проводимым им реформам. И ради этого, как подобает самураю, он пожертвовал собой.

Войско мятежных самураев Сайго Такамори ожидала судьба, постигшая армию сёгуна Кэйки десятью годами ранее. Мятежные самураи потерпели новое, теперь уже окончательное, поражение от Императорской армии, хотя и находившейся под командованием преимущественно выходцев из сословия "буси», но состоявшей из призванных на военную службу крестьян, одетых в солдатские мундиры европейского покроя, вооруженных по-европейски и обученных европейским приемам ведения боя. Трагизм ситуации усугублялся тем, что именно Сайго, как никто другой, способствовал созданию этих императорских полков нового строя и действовал под конфуцианским лозунгом: "Уважай Небо, люби Человечество» (понимая под человечеством прежде всего крестьянское сословие, обученное им же самим "самурайской науке - военному делу, чтобы окончательно "ликвидировать самурайство как класс»)...

Преследуемый победоносными солдатами Божественного Императора Мэйдзи после разгрома самурайский армии, Сайго Такамори совершил над собой обряд "сеппуку» в пещере Сирояма, к северу от залива Кагосима. Однако его посмертная судьба оказалась более завидной, чем у многих других мятежных самураев, павших на поле брани или вспоровших себе животы, которыми была так богата кровавая история Страны Восходящего Солнца. Через несколько лет после гибели Сайго его доброе имя было восстановлено тем правительством, на которое поднял меч, и посмертно оправдан Божественным Тэнно. Духу Сайго посвятили один из синтоистских храмов, оказав ему неслыханную честь, как некогда воинственному принцу Хатиману, совершенное которым в земной жизни покорение Кореи Сайго так мечтал, но не смог повторить.. Такамори был объявлен божеством, отождествленным с планетой Марс, олицетворением бога войны, переименованной в Сайго-боси ("Звезду Сайго»), и стал объектом поклонения в образе Будды, одетого в мундир Императорской армии (созданной им и, по горькой иронии судьбы, разгромившей его при жизни на Земле). Так Божественный Тэнно воздал должное доблести своего верного до смерти "боевого холопа».

Когда в 1889 году была принята новая конституция Японской Империи, даже самым жестоковыйным поборникам самурайских порядков стало ясно, что времена величия "боевых холопов» отныне раз и навсегда канули в прошлое, и вернуть их не удастся больше никогда.

О ДУХЕ "БУСИДО» В СЕГОДНЯШНЕЙ ЯПОНИИ

"Революция (реставрация) Мэйдзи» стала переломным моментом в жизни всего японского общества. Она означала для Японии небывалый рывок вперед в развитии науки и техники. Для построения нового общества были необходимы специалисты разных профилей: ученые, управленцы, техники, инженеры. В 1873-1880 годы их приглашали из-за рубежа. Однако после 1880 года число приглашенных иностранных специалистов стало резко сокращаться. Всего через десятилетие в стране появились собственные национальные кадры, уже способные заменить иностранцев во всех областях.

Как Страна Восходящего Солнца сумела за столь короткий срок вырастить армию собственных специалистов? Этим она была обязана, прежде всего, своей прослойке образованных людей - выпускников самурайских школ. Теперь они, в основном выходцы из сословия "боевых холопов», стали опорой и движущей силой нового японского общества. Бурный всплеск развития страны расколол отстраненных от власти "боевых холопов» на два лагеря. У одних – тех, кто больше всего сокрушались о прошлом, опустились руки: ничего не предпринимая, они плыли по течению навстречу неведомому будущему. Но другие, со всей присуще им энергией, обратились к новым целям. Прежде в самурайских кругах было строго запрещено заниматься торговой или ремесленной деятельностью: "буси» ни при каких условиях не должен был работать за деньги. Но теперь под влиянием обстоятельств многие самураи отбросили сословные предрассудки и стали вкладывать полученную ими от правительства пенсию в промышленность и торговлю. Представители прежней военно-служилой знати теперь трудились повсюду: в органах государственного управления, в промышленности, банковском и горном деле, торговле, судостроении, сельском хозяйстве, строительстве домов, железных дорог и трамвайных путей.

Дух "бусидо», дух самоотречения, дисциплины, верности до смерти и воинской доблести, в котором были воспитаны эти дети и внуки "боевых холопов» державы Ямато, глубоко проникал в новый офицерский корпус регулярной японской Императорской Армии (именно ее командный состав сохранил привилегию носить самурайский меч, наряду с уставной офицерской саблей, пользуясь этой привилегий до самого конца Второй мировой войны), примером чему могут служить герой Порт-Артура генерал Марасукэ Ноги (В 1904 году с началом Русско-японской войны генерал Ноги, герой предыдущей, Японо-китайской, войны, был назначен командующим 3-й армией, численностью девяносто тысяч человек, сформированной японцами для осады русской крепости Порт-Артур. Ещё до прибытия Ноги в Маньчжурию, в первых сражениях Русско-японской войны погиб его старший сын, служивший в японской 2-й армии. Штурм Порт-Артура провалился и началась знаменитая осада этой восточной твердыни Российской Империи, продолжавшаяся до 2 января 1905 года и стоившая японской Императорской Армии больших потерь, в числе убитых японских офицеров был и второй сын генерала Ноги. Из-за того, что Марасукэ Ноги не смог быстро взять Порт-Артур, и из-за растущих потерь осаждающих, его хотели отстранить от командования. Однако Ноги спасло личное вмешательство Императора Мэйдзи. После падения Порт-Артура генерал Ноги стал национальным героем Японии. Он командовал 3-й армией в победоносном для японцев Мукденском сражении. После окончания Русско-японской войны генерал Марасукэ Ноги доложил о своих действиях лично Божественному Тэнно. Во время объяснения деталей осады Порт-Артура старый воин сорвался и заплакал, прося прощения за сто десять тысяч жизней сынов Ямато, потерянных им во время осады, и попросил разрешения совершить "сэппуку», чтобы искупить свою вину. Император Мэйдзи ответил ему, что тот действовал согласно императорским приказам и не должен совершать "сэппуку», по крайней мере, пока жив сам Император. Ноги подчинился, но, после смерти Императора Мэйдзи, совершил самоубийство вместе со своей супругой. - прим. авт.), адмирал Хэйхатиро Того (разгромивший Русский Императорский Флот в морском сражении при Цусиме в 1905 году), адмирал Исороку Ямамото (уничтоживший Тихоокеанский флот США в Жемчужной бухте, или Пёрл-Харборе, в 1941 году), генерал Томоюки Ямасита по прозвищу "Малайский Тигр» (вынудивший, имея под началом всего тридцать две тысячи солдат, капитулировать восьмидесятипятитысячный гарнизон сильнейшей британской крепости Сингапур в 1942 году), "камикадзе» и многие другие "сыны Хатимана». Однако тот же самый дух "бусидо» проник и в мир стремительно развивавшейся японской экономики. Отныне такие добродетели, как преданность интересам предприятия, чувство долга и добросовестность, уважение к начальству, беспрекословное послушание, дисциплина и пренебрежение собственной выгодой ради общего блага, у бывших самураев перенимали их новые сослуживцы и подчиненные.

Ныне Страна Восходящего Солннца – одна из ведущих промышленных держав современного, все более глобализующегося, мира, которая, возможно, скоро станет мировым лидером. Этот невероятный успех объясняется во многом трудолюбием и упорством всего японского народа, его прилежанием, надежностью, терпением, настойчивостью, неослабной энергией, но прежде всего тем, что прежние самурайские добродетели – пусть и в достаточно сильно измененном виде – вошли в дух, плоть и кровь каждого сына Ямато.

ПРИЛОЖЕНИЕ

О ДРЕВНЕЙШИХ ОБИТАТЕЛЯХ ЯПОНСКИХ ОСТРОВОВ И ИХ РОЛИ В ГЕНЕЗИСЕ САМУРАЙСКОГО СОСЛОВИЯ

В настоящее время многие исследователи считают, что первоначально, с древнейших времен, Японские острова были заселены племенами айнов (айну), пришедших туда еще в доисторические времена с территории Сибири, через остров Сахалин, и считающихся поэтому, хотя и с некоторыми оговорками, исконным (автохтонным) населением Японии. Айны (слово "айну» означает буквально: "человек», в смысле "настоящий человек»), этот некогда весьма многочисленный древний народ, находятся ныне на грани вымирания. В свое время отдельные группы айнов, говорящие на разных диалектах, проживали не только на Японских островах, но и по всему побережью Японского моря, в том числе и на территории России, в низовьях реки Амур, на юге полуострова Камчатка, на Сахалине и на Курильских островах. Считается, что айны, никогда не знавшие земледелия, кормившиеся рыбной ловлей, охотой и прибрежным собирательством, были постепенно почти полностью истреблены или ассимилированы японцами. В настоящее время около двадцати пяти тысяч сохранившихся айнов живут на японском острове Хоккайдо и на юге российского острова Сахалин. Согласно официальным статистическим данным, численность айнов в Японии составляет от двадцати пяти тысяч до тридцати тысяч человек, однако, если верить неофициальной статистике, она достигает двухсот тысяч человек (для сравнения: в России, по итогам переписи 2010 года, проживало всего сто девять айнов, в том числе девяносто четыре - в Камчатском крае).

Происхождение айнов остается не вполне ясным по сей день. Европейцы, впервые столкнувшиеся с айнами в XVII веке, были поражены их внешним видом. В отличие от привычного вида представителей монголоидной расы с жёлтой кожей, монгольской складкой века (знаменитым "косоглазием») и редкими волосами на лице, айны обладали необыкновенно густыми волосами, покрывающими голову, носили огромные бороды и усы (придерживая их во время еды особыми палочками), черты лица их были похожи на европейские. Несмотря на жизнь в умеренном климате, летом айны носили лишь набедренные повязки, подобно жителям экваториальных стран. Имеется множество гипотез о происхождении айнов, которые в целом могут быть подразделены на три группы:

1.Айны родственны индоевропейцам (кавкасионной, или кавказской, расе) – этой теории придерживались Дж. Бэчелор и С. Мураяма (ее сторонники и по сей день считают айнов исконным белым населением Японских островов);

2.Айны родственны австронезийцам и пришли на Японские острова с юга – эту доминировавшую в советской этнографии теорию выдвинул Л.Я. Штернберг;

3.Айны родственны палеоазиатским народностям и пришли на Японские острова с севера (из Сибири) – этой точки зрения придерживаются, в основном, японские антропологи.

Несмотря на то, что теория Л.Я. Штернберга об айнско-австронезийском родстве не подтвердились, хотя бы потому, что культура айну в Японии намного древнее культуры австронезийцев в Индонезии, сама по себе гипотеза южного происхождения айнов в настоящее время представляется более перспективной в виду того, что в последнее время появились определенные лингвистические, генетические и этнографические данные, позволяющие предполагать, что айны могут быть дальними родственниками народов мяо-яо, проживающих в Южном Китае и в странах Юго-Восточной Азии.

Пока что доподлинно известно, что по основным антропологическим показателям айны очень сильно отличаются от японцев, корейцев, нивхов, ительменов, полинезийцев, индонезийцев, австралийских аборигенов и, вообще, от всех популяций Дальневосточного и Тихоокеанского регионов, а сближаются только с людьми эпохи Дзёмон, являющихся, по мнению многих ученых, непосредственными предками исторических айнов. По их мнению, нет большой ошибки в том, чтобы ставить знак равенства между людьми эпохи Дзёмон и айнами.

Итак, согласно данной версии, айны появились на Японских островах примерно за тридцать тысяч лет до Р.Х. и создали там неолитическую культуру Дзёмон. Как уже говорилось выше, нам пока что достоверно не известно, откуда именно айны пришли на Японские острова, но не подлежит сомнению, что в эпоху Дзёмон айны населяли все острова — от Рюкю до Хоккайдо, а также южную половину острова Сахалин, Курильские острова и южную треть Камчатского полуостров. Об этом свидетельствуют результаты археологических раскопок и данные топонимики, например: Цусима — "туйма» — "далекий», Фудзи — "хуци» — "бабушка» — камуй очага, Цукуба — "ту ку па»— "голова двух луков»/"двухлуковая гора», и даже название упоминаемого в древних китайских летописях расположенного на Японских островах государства "Яматай» (традиционно отождествляемое с древней японской державой Ямато) — "Я ма та и» — "место, где море рассекает сушу». Очень возможно, что легендарное государство Яматай (Яматаи)-Ямато, о котором говорится в китайских хрониках, было не древнеяпонским, а древнеайнским государством, или, в крайнем случае, наряду с древнеяпонским государством Ямато какое-то время существовало древнеайнское государство Яматай. Немало сведений о топонимах айнского происхождения на японском острове Хонсю можно найти в работах японского ученого Киндаити Кёсукэ.

Как уже упоминалось выше, многие ученые считают, что айны не занимались земледелием, и что основными отраслями айнского хозяйства были рыболовство, охота и собирательство, и что поэтому для айнов было жизненно важно сохранять равновесие в природной среде и в человеческой популяции: не допускать демографических взрывов. Именно поэтому у айну никогда не существовало крупных поселений, и основной социальной единицей была локальная группа — на айнском языке: "утар»/»утари» — "люди, живущие в одном поселке на одной реке». Поскольку для поддержания жизни такой культуре было необходимо значительное пространство природы, то поселения айнов эпохи неолита были достаточно удалены друг от друга и именно поэтому ещё в достаточно раннее время айны расселились дисперсно (то есть, сравнительно небольшими изолированными группами) по всем островам Японского архипелага. Правда, в этом случае остается открытым вопрос о возможности создания этими изолированными друг от друга малочисленными группами айнских рыбаков, охотников и собирателей, не знающих земледелия, собственного государства "Яматай», достаточно крупного и сильного, чтобы быть замеченным и внесенным в хроники китайскими летописцами, но...более углубленное исследования данного вопроса выходит за тематические рамки настоящей книги. Хотя в настоящее время существует и точка зрения, согласно которой японское государство Ямато представляет собой плод дальнейшего развития древнеайнского государства Яматай. Так, например, исследование ДНК японцев показало, что доминирующей Y хромосомой у японцев является D2, то есть, та Y хромосома, которая обнаруживается у восьмидесяти процентов айнов, но почти отсутствует у корейцев (считающихся, по другой версии, которую мы кратко изложим ниже, происходящим, как и японцы, от алтайских скотоводов и охотников, переселившихся на территорию Кореи и Японских островов).. Это говорит о том, что, по крайней мере, правящий слой японского государства Ямато (погребения представителей которого дошли до нас) состоял из людей дзёмонского (айнского), а не более позднего яёйского (О земледельческой культуре Яёй у нас будет подробнее сказано далее – прим. авт.) антропологического типа, Здесь также важно иметь в виду, что, видимо, существовали различные группы айнов, одни из которых, как уже упоминалось выше, занимались собирательством, охотой и рыболовством, а другие создавали более сложные социальные системы. И вполне возможно, что те "примитивные» айнские собиратели, охотники и рыболовы, предпочитавшие жить в гармонии и равновесии с природой, с которыми позднее вело войны японское государство Ямато, рассматривались как "дикари» не только японскими "сынами Ямато», но и "культурными» айнами государства Яматай (которые, несмотря на свою "культурность», были, как и "айны-дикари», обречены полечь под стрелами и мечами японских самураев или же быть ассимилированными японцами).

Религиозные представления айнов, более всего приближающиеся к наиболее архаичным формам фетишизма с элементами анимизма и идололатрии (идолопоклонства), резко отличались от религиозных представлений японцев. Так, Л.Я. Штернберг писал о религии айнов: "У них самым главным предметом культа являются заструганные палочки ("инау» - В.А.), которые они ставят везде: на своем очаге, на дворе, на берегу моря, в лесу п г. д.» Он указывает, что "на Сахалине у племени айну, которые даже свое происхождение ведут от дерева, к необыкновенным деревьям относятся как к божествам и одаривают их жертвоприношениями, находим своеобразные культовые изображения, состоящие почти исключительно из заструганных палочек, и в этих палочках главную роль играют именно завивающиеся стружки». Как же объяснял Л. Я. Штернберг эти "самые главные предметы культа» из анимистического мировоззрения? Оказывается, при помощи объяснения самих же айнских шаманов. Стружки есть языки, а весь "инау», по выражению Штернберга,— некий деревянный "оратор», отправляющийся ходатайствовать за людей перед богами и духами. Спора нет, что такое толкование есть у айнских шаманов, но это не научное объяснение, это лишь вторичное осмысление древнего культа. Культ инау интересен тем, что за ним не скрывается какой-либо определенный дух; просто считается, что у каждого инау есть "душа». Распутать вопрос об инау, выводя их из веры в духов, не удается, хотя "инау играют огромную роль в жизни айну». "Вся его обстановка, все его окружающее, вся его деятельность заполнена инау»; "без преувеличения можно сказать, что значительная часть жизни айну уходит на изготовление инау»; "в доме, в ограде дома везде инау, и далее, куда ни повернешься, на горе, на берегу моря, речки, в лесу, па дорогах, перевалах, на кладбищах и т. д.— всюду самых различных форм инау, то хозяину горы, то хозяину солнца, моря, речки, то предку, то киту, выдре, медведю, тюленю и т. д.»; "но еще более многочисленны инау, которые делаются по тому или иному случаю. Например, после каждой удачной охоты… заболел человек, выздоровел, отправился в путешествие, вернулся и т. д.— каждый раз новое инау».

Едва ли можно сомневаться, что перед нами более древние элементы, вплетенные в ткань анимистических верований. Старые фетиши здесь унифицируются, развиваются в некоторое подобие идолов (Штернберг замечает уже некоторую попытку придать человекообразность этим кусочкам дерева). Вероятно, они раньше представляли собой искусственно воссозданное дерево, ветки дерева. Как бы то ни было, не учитывать представления о "чувственно-сверхчувственных» вещах на примере инау невозможно, без анализа таких элементов разобраться в этом культе нельзя.

Можно отметить также, что фетиши при развитых анимистических представлениях могут толковаться не только как изображение и вместилище духов, божеств, но и как жертва, приношение духу такого предмета, в котором этот дух заинтересован.

Около начала VII тысячелетия до Р.Х. на Японские острова начинают прибывать другие этнические группы. Вначале туда прибыли мигрировавшие с юга, через Рюкюские острова, переселенцы из Юго-Восточной Азии и Южного Китая. Мигранты из Юго-Восточной Азии (вероятнее всего, с островов Индонезии и Филиппин) говорили, в основном, на языках австронезийской группы. Они расселялись преимущественно на южных островах Японского архипелага, принеся с собой земледелие, а именно рисоводство. Поскольку рис - очень продуктивная культура, он позволяет жить достаточно большому числу возделывающих его людей на весьма небольшой территории. Многие исследователи считают, что упоминавшаяся выше культура Дзёмон была основана не айнами, а этими более поздними австронезийскими переселенцами (которым эти ученые в родстве с айнами отказывают).

Примерно с III века п. Р.Х. в Японии сложилась другая земледельческая культура, называемая культурой Яёй. Носители культуры Яёй, несколько групп родственных племен, принадлежавших к северомонголоидной расе, переселялись в Японию через Корею в течение шести столетий – с III века до Р.Х. по III век п. Р.Х. Родственные племена заключали между собой военные союзы и поделили всю территорию страны. Между этими племенными союзами велись непрерывные войны из-за земельных угодий. Не следует забывать, что почти вся территория Японии занята горами, и лишь двадцать процентов ее пригодны для земледелия. Три основных плодородных района – долины Канто, Ноби и Кинаи – расположены на главном японском острове Хонсю. Борьба за эти земли во многом определила историю Японии – как раннюю, так и средневековую.

Некоторый свет на историю Японии II-III веков проливают сведения, содержащиеся в хрониках китайской династии Вэй (220-265). Часть этих хроник посвящена описанию жизни "восточных варваров из страны Вэ» (так вэйцы тогда называли японцев). Согласно этим хроникам, Империя Вэй находилась в дружественных отношениях со страной Яматаи – патриархальным (а возможно - матриархальным) государством под управлением могущественной и загадочной царицы Химико, находившейся у власти со 190 по 247 год. Она была посвящена в тайны магического искусства кидо ("путь демонов») и знала толк в волшебстве. Химико была не только волшебницей, но и верховной жрицей (первосвященницей) и потому вела жизнь затворницы. От имени Химико страной правил ее младший брат. Согласно вэйским хроникам, правители Яматаи подчинили себе тридцать более мелких княжеств и вели жестокую войну с другим японским государством – Куну, расположенном на острове Кюсю (в районе нынешней провинции Сацума).

Постепенно число земледельцев возросло. Они начали оказывать все большее воздействие на окружающую природную среду и таким образом угрожать природному равновесию, столь важному для нормального существования культуры неолитических айнов. Началось переселение айнов с Японских островов на Сахалин, Курильские острова и на Азиатский материк – в низовья Амура и Приморье. Затем, в конце эпохи Дзёмон — начале эпохи Яёй - на Японские острова прибыло, через территорию позднейшей Кореи, несколько этнических групп из Центральной Азии. Эти новые пришельцы – охотники и скотоводы, говорившие на алтайских языках - и дали начало корейскому и японскому этносам. Согласно японскому антропологу Ока Масао, самый мощный клан алтайских мигрантов, осевших на Японских островах, послужил основой "роду Тэнно».

Многие ученые считают, что в III веке п. Р.Х. в Японию вторглись воинственные кочевники, родственные (или не родственные) далеким предкам нынешних маньчжуров или монголов. Возможно, это были иранские (арийские) племена кочевавшие, наряду с протомонголами, -тюрками и -маньчжурами, в Великой Степи (Арианам-Вайджо, "Арийский простор») и значащиеся в китайских летописях как "златобородые усуни» и "динлины». Этим обстоятельством (особенно с учетом того, что древние монголы и тюрки были, судя по сохранившимся описаниям, имели гораздо более европеоидный и, так сказать, "нордический» облик, чем их нынешние далекие потомки), возможно, объясняется как близкий к европейскому внешний вид немалого числа представителей высших классов японского общества, так и сходство японской истории с европейской. Пройдя через всю территорию современной Маньчжурии, эти воинственные северные кочевники захватили Корею, а затем завоевали и Японию. Их войско состояло из закованных в броню конных воинов. Они подчинили себе местные племена и утвердились сначала на Кюсю, а затем и на Хонсю, где на рубеже III-IV веков п.Р.Х. основали страну Ямато. Именно с завоеванием этими пришедшими с Севера воинственными всадниками Японии связывается появление там лошадей центрально-азиатской породы. Такие лошадки – низкорослые, мохнатые, неказистые, но зато очень выносливые и быстрые – служили всем степным кочевникам, вплоть до монголов и татар Чингисхана. Так что самураи, появившиеся на исторической арене именно как лихие конные стрелки из лука, возможно, являются прямыми потомками этих завоевателей.

Верна ли эта гипотеза или нет, но к IV веку п. Р.Х. правители японской державы Ямато (вопроса ее идентичности гипотетическому древнеайнскому государству "Яматай» мы далее касаться не будем) подчинили себе большую часть Японии. Независимость сохранили лишь северные провинции на острове Хонсю.

Период с конца III до начала VIII века п. Р.Х., условно называемый "периодом курганов», был временем становления ранней японской государственности. В этот период правителей и правительниц Ямато, их приближенных и представителей высшей аристократии погребали в огромных земляных курганах, именуемых "кофун». Размеры этих могильников были весьма впечатляющими (до четырехсот пятидесяти метров в длину и до тридцати метров в высоту). Размерами и формой они напоминали ступенчатые ацтекские, майянские и египетские пирамиды.

Среди многочисленных предметов, захороненных в курганах вместе с представителями древней японской знати, археологи при раскопках находят так называемые "ханива» - ритуальные глиняные фигурки (заменявшие собой людей и другие живые существа, приносимые в жертву умершим в предшествующий период), и в том числе фигурки "замогильных стражей», на основании которых можно составить себе представление о вооружении и экипировки воинов эпохи Ямато.

В "период курганов» воинов Страны Восходящего Солнца» еще не называли самураями. Самурайство, как каста профессиональных военных, в ту далекую эпоху еще не сформировалось. Экипировка воинов древней Японии также весьма отличалась от самурайской. В "период курганов» японские боевые доспехи весьма напоминали центральноазиатские – похожие доспехи в то время носили кочевники Великой Степи. Они представляли собой длинный "бронехалат», набранный из множества узких и длинных железных пластинок небольшого размера. В каждой такой пластинке было просверлено несколько отверстий, через которые пропускались кожаные шнурки, скреплявшие пластинки друг с другом. Такой тип доспеха называется ламеллярным. Он был широко распространен по всей Азии, вплоть до Тибета и Сибири. Ламеллярные доспехи носили и татаро-монголы Чингисхана. В Японии ламеллярный доспех (вероятнее всего, попавший туда вместе с упоминавшимися выше воинственными кочевниками), назывался "кэйко». Он был очень тяжелым и предназначался, прежде всего, для конных воинов.

Другой тип доспеха, популярный в державе Ямато (имевший либо корейское, либо местное происхождение), назывался "танко». Он предназначался для пеших воинов – скакать в нем на коне было бы очень неудобно. "Танко» представлял собой поясную кирасу и доходящую до колен широкую (часто – расклешенную) кожаную юбку кусадзури. Кираса имела кожаную основу, к которой прикреплялись металлические пластины, подогнанные под формы человеческого тела. Между собой эти пластины соединялись жестко, при помощи заклепок, или полужестко, специальными петлями, вроде дверных (если в этом месте требовалась некоторая подвижность сочлений). Юбка крепилась к нижнему краю кирасы и также могла быть укреплена металлическими полосками. Плечи и руки воина были соединены несколькими рядами дугообразных пластин, соединенных друг с другом подвижно или же кольчугой. Под доспехами древнеяпонские воины носили обычную для того времени одежду – куртку-"кину» и широкие шаровары, перевязанные тесемками под коленями.

Шлемы воинов древней Японии также более напоминали континентальный вариант (корейский или кочевнический). Нежели более поздние самурайские шлемы "кабуто». Каска такого шлема состояла из четырех склепанных друг с другом пластин округлой формы, стянутых для большей прочности двумя горизонтальными обручами и двумя дугообразными полосами, проходившими через макушку крест-накрест. Сзади и сбоку голову обхватывали приклепанные к шлему широкие горизонтальные дугообразные пластины. Воины древней Японии были вооружены длинными копьями-"хоко», прямыми мечами с одним лезвием (подобными мечу бога бурь Сусаноо-но Микото), деревянными луками простой конструкции (иногда – заимствованными из Китая арбалетами) и ручными щитами (которые совершенно вышли из употребления в самурайскую эпоху).

В самурайскую эпоху арбалеты были вытеснены длинными луками сложной конструкции, а ручные щиты – стационарными станковыми щитами (более напоминавшим небольшой забор). За такими щитами пехотинцы скрывались от вражеских стрел и сами, в свою очередь, вели обстрел неприятеля.

После образования державы Ямато наступил период почти непрерывной войны между этим японским государством и айнами. Противостояние государства Ямато и айнов продолжалось почти полторы тысячи лет. Длительное время (начиная с VIII и почти до XV века) граница государства Ямато проходила в районе современного японского город Сэндай, и северная часть острова Хонсюа была очень слабо освоена японцами. Кстати, вопреки широко распространенным, бытующим и по сей день представлениям, в военном отношении японцы очень долго уступали айнам. Вот как (видимо, с немалой доли предвзятости и тенденциозности) охарактеризованы айны в средневековой японской хронике "Нихон сёки», на страницах которой они фигурируют под именем "эмиси» или "эбису»; японский этноним "эмиси», по всей видимости, происходит от айнского слова "эмус» — "меч»:

"Среди восточных дикарей самые сильные — эмиси. Мужчины и женщины у них соединяются беспорядочно, кто отец, кто сын — не различается. Зимой они живут в пещерах, летом в гнездах [на деревьях]. Носят звериные шкуры, пьют сырую кровь, старший и младший братья друг другу не доверяют. В горы они взбираются подобно птицам, по траве мчатся, как дикие звери. Добро забывают, но если им вред причинить — непременно отомстят. Ещё — спрятав стрелы в волосах и привязав клинок под одеждой, они, собравшись гурьбой соплеменников, нарушают границы или же, разведав, где поля и шелковица, грабят народ страны Ямато (японцев – В.А.). Если на них нападают, они скрываются в траве, если преследуют — взбираются в горы. Издревле и поныне они не подчиняются владыкам Ямато».

Даже с учетом того обстоятельства, что большая часть этой пространной цитаты из "Нихон сёки» является стандартной характеристикой любых "варваров», заимствованной японцами из древнекитайских хроник "Вэньсюань» и "Лицзи», то все равно айну охарактеризованы японским хронистом достаточно точно. При этом, кстати, следует учитывать, что не все историки согласны с утверждением о том, что древние эмиси и эбису – это айны. Лишь через несколько веков постоянных стычек из японских военных отрядов, оборонявших северные границы Ямато от нападений айнов, сформировалось то, что впоследствии получило наименование самурайского сословия. Вероятно, самурайская культура и самурайская техника ведения боя во многом восходят к айнским боевым приемам и содержат в себе множество айнских элементов. Мало того! Некоторые самурайские кланы по своему происхождению являются айнскими, наиболее известный из них – клан Абэ. Только в середине XV века немногочисленной группе самураев во главе с Нобухиро Такэда удалось переправиться на остров Хоккайдо, который тогда назывался Эдзо, (здесь следует отметить, что японские "сыны Ямато» называли айнов не только "эмиси» или "эбису», но и "эдзо», с тем же значением: "варвары», "дикари») и основал на южной оконечности острова (полуострове Осима) первое японское поселение. Японский "конкистадор» Нобухиро Такэда считается основателем самурайского клана Мацумаэ, правившего островом Хоккайдо до 1798 года, после чего управление перешло в руки центрального Императорского (а в действительности – сёгунского) правительства. В ходе постепенной военной колонизации острова Хоккайдо самураям клана Мацумаэ постоянно приходилось сталкиваться с вооруженным сопротивлением айнов, которое то затухало, то вспыхивало и разгоралось с новой силой.

Из наиболее значительных выступлений "эдзо» против власти "сынов Ямато» следут отметить: вооруженное восстание айнов под предводительством Косямаина (1457 г.), выступления айнов в 1512—1515 годах и в 1525 г., айнские восстания под предводительством вождей Танасягаси (1529 г.), Тариконны (1536 г.), Мэннаукэ (Хэнаукэ) (1643 г.) и Сягусяина (1669 г.), не считая бесчисленного множества более мелких выступлений. При этом, однако, представляется необходимым подчеркнуть, что эти выступления, в сущности, не имели характера исключительно этнической "борьбы айнов против японцев». Наоборот, среди повстанцев было немало японцев. Это не только и не столько борьба айнов против японцев, сколько борьба жителей острова Эдзо за независимость от центрального сёгунского правительства-"бакуфу». К тому же это была борьба за контроль над приносившими большой доход торговыми путями (ведь через остров Эдзо проходил торговый путь в Маньчжурию).

Наиболее масштабным и значительным из всех айнских выступлений было восстание под предводительством Сягусяина. По многим свидетельствам, Сягусяин был не представителем айнской родовой аристократии — "ниспа» -, носившим кимоно и меч (в отличие от японских самураев, носивших к описываемому времени уже не один, а два меча), а харизматическим лидером, поднявшимся из низов и выдвинувшимся благодаря своим собственным талантам и дарованиям. Очевидно, вначале его поддерживали далеко не все айны. Следует учитывать, что на протяжении войны с японцами айны действовали, большей частью, отдельными локальными группами, ведя против самураев "малую (партизанскую) войну» и никогда не собираясь в крупные отряды. Путем насилия и принуждения Сягусяину удалось прийти к власти и объединить под своей властью многочисленное айнское население южных областей Хоккайдо. Вероятно, по ходу осуществления своих планов Сягусяин нарушал некоторые очень важные установления и константы айнской культуры. Можно даже утверждать, что Сягусяин был не традиционным вождем — старейшиной локальной группы айнов, Он скорее смотрел далеко в будущее и понимал, что айнам совершенно необходимо осваивать современные технологии (в широком смысле этого слова), если они хотят и впредь продолжать независимое существование. В этом плане Сягусяин, пожалуй, был одним из наиболее прогрессивных представителей айнской культуры. Первоначально действия Сягусяина были очень удачными. Ему удалось практически полностью уничтожить войска клана Мацумаэ и изгнать японцев с Хоккайдо. Цаси (укреплённое поселение) Сягусяина находилось в районе современного японского города Сидзунай рода, на самой высокой точке при впадении реки Сидзунай в Тихий Океан. Однако его восстание было обречено, как все другие, предшествующие и последующие выступления айнов против японских самураев. На наш взгляд, заслуживает внимания точка зрения, согласно которой причина поражения Сягусяина (да и не только Сягусяина, но и вообще айнов в их борьбе с японцами) заключается не в том, что айны были менее искусными воинами, чем японцы, а в том, что основные парадигмы айнской культуры радикальнейшим образом отличались от основных парадигм японской культуры.

Культура айнов — охотничья культура, культура, которая никогда не знала больших поселений, в которой самой крупной социальной единицей была локальная группа. Айны всерьез полагали, что все задачи, которые ставит перед ними внешний мир, могут быть решены силами одной локальной группы. В айнской культуре человек значил слишком много, чтобы его можно было использовать как винтик, что было характерно для культур, основой которых было земледелие, а в особенности — рисоводство, которое позволяет существовать очень большому числу людей на крайне ограниченной территории. Система управления в Мацумаэ была следующей: самураям клана раздавались прибрежные участки (которые фактически принадлежали айнам), но гордые самураи, не умевшие и не желавшие заниматься ни рыболовством, ни охотой (не говоря уже о прибрежном собирательстве!), сдавали эти участки в аренду откупщикам. Поэтому все дела вершили откупщики. Они набирали себе помощников: переводчиков и надсмотрщиков. Переводчики и надсмотрщики допускали по отношению к подневольным айнам множество злоупотреблений: жестоко обращались со стариками и детьми, насиловали айнских девушек и женщин, а уж нецензурная брань в отношении айнов была самым обычным делом. Айны находились фактически на положении рабов. В японской системе "исправления нравов» полное бесправие айнов сочеталось с постоянным унижением их этнического достоинства. Мелочная, доведенная до абсурда регламентация жизни была направлена на то, чтобы парализовать волю айнов. Многие молодые айны изымались из своего традиционного окружения и направлялись японцами на различные работы. Так, например, айны из центральных районов Хоккайдо посылались на работу на морские промыслы островов Кунашир и Итуруп (которые в описываемую эпоху также стали объектами японской колонизации), где жили в условиях неестественной скученности, не имея возможности поддерживать свой традиционный, близкий к природе, образ жизни.

Все это привело к новым айнским вооруженным выступлениям, например, к восстанию на Кунашире в 1789 году. События там развивались по следующему сценарию: японский промышленник Хидая попытался открыть на тогда ещё независимом, населенном айнами Кунашире свои фактории. Вождь айнов Кунашира — Тукиноэ - не позволил промышленнику осуществить свое намерение, захватил все товары, привезенные японцами, и отослал японцев обратно в Мацумаэ. В ответ японцы установили экономическую блокаду Кунашира. После восьми лет блокады Тукиноэ, смирившись, позволил Хидая открыть несколько факторий на острове. Айнское население Кунашира немедленно попадало в кабалу к японцам. Через некоторое время айны под предводительством Тукиноэ и Икитои восстали против японцев и в ходе ожесточенной борьбы одолели пришельцев. Однако нескольким японцам удалось спастись. Беглецы добирались до столицы Мацумаэ, поведали о случившемся, и клан Мацумаэ направил на Кунашир карательную экспедицию для подавления бунта.

После подавления восстания айнов Кунашира и Мэнаси силами "боевых холопов» Мацумаэ центральное сёгунское правительство прислало на замиренные острова с таким трудом специальную ревизионную комиссию. Чиновники центрального правительства рекомендовали пересмотреть политику в отношении аборигенного населения: отменить жестокие указы, назначить в каждый район врачей, обучить айнских туземцев японскому языку, земледелию, постепенно приобщать к японским обычаям. Так началась ассимиляция ("японизация»). Настоящая колонизация японцами Хоккайдо началась, однако, лишь после "революции (реставрации) Мэйдзи» в 1868 году: айнских мужчин заставляли стричь бороды, женщинам запрещали делать татуировку губ, носить традиционную айнскую одежду. Ещё в начале XIX века японскими властями были введены запреты на проведение исконных айнских ритуалов, в особенности, традиционного "Медвежьего праздника».

Стремительно росло число японских колонистов Хоккайдо: так, в 1897 году на остров переселилось шестьдесят четыре тысячи триста пятьдесят человек, в 1898 — шестьдесят три тысячи шестьсот тридцать, а в 1901 — пятьдесят тысяч сто человек. в 1903 году население Хоккайдо состояло из восьмисот сорока пяти тысяч японцев и всего лишь восемнадцати тысяч айну. Начался период самой жестокой японизации хоккайдоских айну.

По Симодскому договору 1855 года остров Сахалин находился в общем японско-русском пользовании, а Курильские острова были разделены между двумя державами следующим образом: Япония владела грядой Хабомаи, Кунаширом и Итурупом, а Россия — островами от Урупа до Шумушу. И Курильские айны более тяготели к русским, нежели к японцам: многие из них владели русским языком и были православными. Причина подобного положения вещей заключалась в том, что русские колониальные порядки, несмотря на многие злоупотребления сборщиков дани (ясака) и вооруженные конфликты, спровоцированные казаками, были куда мягче японских. Айны не вырывались из своей традиционной среды, их не заставляли радикально менять образ жизни, не низводили до положения рабов. Они жили там же, где жили и до прихода русских и занимались теми же самыми занятиями.

В 1875 году по Петербургскому договору весь Сахалин был закреплен за Россией, а все Курильские острова переданы Японии.

Северокурильские айны не решились расстаться со своей родиной. И тогда их постигла самая тяжкая участь: японцы перевезли всех Северокурильских айнов на остров Шикотан, отняли у них все орудия лова и лодки, запретили выходить в море без разрешения; вместо этого айны привлекались на различные работы, за которые получали рис, овощи, немного рыбы и сакэ, что абсолютно не соответствовало традиционному рациону Северокурильских айнов, который состоял из мяса морских животных и рыбы. Кроме того, курильские айну оказались на Шикотане в условиях неестественной скученности, в то время как характерной этноэкологической чертой курильских айнов было расселение мелкими группами, причем многие острова оставались вообще незаселенными и использовались айнами как охотничьи угодья щадящего режима. Нужно также учитывать, что на Шикотане жило много японцев.

Очень многие айны умерли в первый же год. Разрушение традиционного уклада курильских айну привело к тому, что большинство жителей резервации ушли из жизни. Однако об ужасной участи курильских айнов очень скоро стало известно японской и зарубежной общественности. Резервацию ликвидировали. Уцелевшую горстку — не более двадцати человек, больных и обнищавших, — вывезли на Хоккайдо. В 70-е годы XIX века имелись данные о семнадцати курильских айнах, однако, сколько из них являлись выходцами с Шикотана — неясно.

На Сахалине, в то время, когда он был в совместном японско-русском пользовании, айны находились в кабальной зависимости от сезонных японских промышленников, приезжающих на лето. Японцы перегораживали устья крупных нерестовых рек, поэтому рыба просто-напросто не доходила до верховий, и айнам приходилось выходить на берег моря, чтобы добыть хоть какое-то пропитание. Здесь они сразу же попадали в зависимость от японцев. Японцы выдавали айнам снасти и отбирали из улова все самое лучшее, свои собственные снасти айнам иметь запрещалось. С отъездом японцев айны оставались без достаточного запаса рыбы, и к концу зимы у них почти всегда наступал голод. Русская администрация занималась северной частью острова, отдав его южную часть произволу японских промышленников, которые, понимая, что их пребывание на острове будет недолгим, стремились как можно интенсивнее эксплуатировать его природные богатства. После того как по Петербургскому договору Сахалин перешёл в безраздельное владение России, положение айнов несколько улучшилось, однако, нельзя сказать, что превращения Сахалина ("Соколиного острова») во всероссийскую каторгу способствовало развитию айнской культуры.

После победоносной для Японии Русско-японской войны 1904-1905 годов, когда южный Сахалин превратился в губернию Карафуто (губернатором которой, как упоминалось выше, был с 1908 по 1914 год Садатаро Хираока - дед Юкио Мисимы), туда вновь вернулись старые японские порядки. Остров интенсивно заселялся иммигрантами с Японских островов, и вскоре пришлое население многократно превысило айнское. В 1914 году всех айнов Карафуто собрали в десяти населенных пунктах. Передвижение жителей этих резерваций по острову ограничивалось. Японцы всячески боролись с традиционной культурой, традиционными верованиями айну, пытались заставить айнов жить по-японски. Был снова запрещен "Медвежий праздник», в домах айнов наряду со служившими предметом поклонения деревянными палочками-инау, появились буцуданы (Буцудан, буквально: "дом Будды» — небольшой домовой или храмовый алтарь в традиционных японских домах. Обычно буцудан устраивается в виде шкафа с дверцами, внутри которого помещаются объекты религиозного поклонения (статуэтки Будды и бодхисатв), свитки с изображениями Будды (хондзон), изображения буддийской мандалы. Дверцы буцудана обычно закрыты, их открывают только во время религиозных мероприятий. Помимо прочего, в буцуданах хранят различные культовые принадлежности (буцугу): подсвечники, подставки для возжигания благовоний, молитвенные колокольчики, подносы для подношений. Последователи некоторых буддийских школ располагают в буцудане или рядом с ним ихаи — памятные таблички с именами заболевших близких. Буцуданы используются в религиозных практиках дальневосточных буддистов, перед ними молятся утром и вечером. Представители дзен-буддизма медитируют перед буцуданами. Традиция возводить алтари подобного типа пришла в Японию из Китая и Кореи. – прим. авт.) и камиданы (Камидана, буквально. "полка (ниша) для ками» — в традиционных японских домах — небольшое семейное синтоистское святилище. Камидана представляет собой полку, подвешенную на стене, либо нишу с полками, где размещены атрибуты синтоистского культа. Традиция устраивать подобные святилища связана с культом предков. Обычно камидана служили для молитвенных целей домочадцев и для жертвенных подношений богам (ками). Устраивать камидана в домах обычно могли себе позволить только представители зажиточных слоёв японского общества. – прим. авт.). Ассимиляционным целям служило и обращение в 1933 году всех айнов в японских подданных. Всем айнам присвоили японские фамилии, а молодое поколение айнов в дальнейшем получало и японские имена.

После поражения Японии во Второй мировой войне в 1945 году все айны (считавшиеся теперь уже японскими подданными, были – за исключением двухсот человек -, как "японцы» репатриированы советскими властями на "родину», то есть на совершенно чуждые им Японские острова, где подавляющее большинство из них отродясь не бывало).

В настоящее время в Японии, как уже говорилось выше, проживает, по официальным оценкам, от двадцати пяти тысяч до тридцати тысяч айну (и около двухсот тысяч - по неофициальным данным).

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЗАЧИН:
СКРОМНОЕ ПРИНОШЕНИЕ МИСИМЕ

О ЗНАЧЕНИИ СЛОВА "САМУРАЙ»

ОБ ИСТОКАХ ВОИНСКИХ ТРАДИЦИЙ СТРАНЫ ВОСХОДЯЩЕГ СОЛНЦА

О МИКАДО (ТЭННО) – ЖИВОМ БОГЕ И ЯПОНСКОМ ИМПЕРАТОРЕ

КАК ОБСТОЯЛО ДЕЛО В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

О ВОЙНАХ ТАЙРА С МИНАМОТО

О КАМАКУРСКОМ СЁГУНАТЕ "БОЕВЫХ ХОЛОПОВ»

"БОЖЕСТВЕННЫЙ ВЕТЕР» ИЛИ ХРОНИКА НЕОБЪЯВЛЕННОГО ВИЗИТА

СРАЖЕНИЕ НА ОСТРОВЕ КЮСЮ

ПАДЕНИЕ КАМАКУРСКОГО СЁГУНАТА

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЕДИНСТВА ДЕРЖАВЫ ЯМАТО

БИТВА ПРИ СЭКИГАХАРЕ

О МОРАЛЬНОМ КОДЕКСЕ ЯПОНСКОГО "БОЕВОГО ХОЛОПА»

О ВОСПИТАНИИ СЫНОВЕЙ ЯПОНСКИХ "БОЕВЫХ ХОЛОПОВ»

ИЗ ИСТОРИИ САМУРАЙСКИХ ГЕРБОВ

О БОЕВЫХ ИСКУССТВАХ САМУРАЕВ "КЛАССИЧЕСКОЙ ЭПОХИ»

О МЕЧАХ "БУСИ» КЛАССИЧЕСКОЙ ЭПОХИ

О ПОСТИЖЕНИИ "БОЕВЫМИ ХОЛОПАМИ» ДЕРЖАВЫ ЯМАТО ВЫСОКОГО ИСКУССТВА "КЭНДЗЮЦУ»

О ДРУГИХ ВИДАХ ОРУЖИЯ САМРАЕВ "КЛАССИЧЕСКОЙ ЭПОХИ»

"БУСИ» КЛАССИЧЕСКОЙ ЭПОХИ И "ОГНЕННЫЕ ТРУБКИ»

О ТОМ, ГДЕ И КАК ЖИЛИ ЯПОНСКИЕ "БОЕВЫЕ ХОЛОПЫ»

О ЖЕНЩИНАХ СОСЛОВИЯ ЯПОНСКИХ "БОЕВЫХ ХОЛОПОВ»

О ЗНАЧЕНИИ "СЭППУКУ» В ЖИЗНИ "БУСИ»

КАК "БУСИ» СОВЕРШАЛ ОБРЯД "СЭППУКУ»

КОЕ-ЧТО О ЯПОНСКИХ "ВОИНАХ-ТЕНЯХ»

КАК ЯПОНСКИЕ "БОЕВЫЕ ХОЛОПЫ УТРАТИЛИ ВЛАСТЬ НАД СТРАНОЙ ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА

ОБ ИЗМЕНЕНИЯХ, НАСТУПИВШИХ В "ЭПОХУ МЭЙДЗИ» В СТРАНЕ ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА

О ДУХЕ "БУСИДО» В СЕГОДНЯШНЕЙ ЯПОНИИ

ПРИЛОЖЕНИЕ:
О ДРЕВНЕЙШИХ ОБИТАТЕЛЯХ ЯПОНСКИХ ОСТРОВОВ И ОБ ИХ РОЛИ В ГЕНЕЗИСЕ САМУРАЙСКОГО СОСЛОВИЯ

См также:

Часть I:

Часть II:

Часть III:

Часть IV:

Скачать полный вариант статьи: [attachment=167]



Название статьи:   {title}
Категория темы:    Вольфганг Акунов Япония Рыцарство
Автор (ы) статьи:  
Дата написания статьи:   {date}


Уважаемый посетитель, Вы вошли на сайт как не зарегистрированный пользователь. Для полноценного пользования мы рекомендуем пройти процедуру регистрации, это простая формальность, очень ВАЖНО зарегистрироваться членам военно-исторических клубов для получения последних известей от Международной военно-исторической ассоциации!




Комментарии (0)   Напечатать
html-ссылка на публикацию
BB-ссылка на публикацию
Прямая ссылка на публикацию

ВАЖНО: При перепечатывании или цитировании статьи, ссылка на сайт обязательна !

Добавление комментария
Ваше Имя:   *
Ваш E-Mail:   *


Введите два слова, показанных на изображении: *
Для сохранения
комментария нажмите
на кнопку "Отправить"



I Мировая война Артиллерия Белое движение Великая Отечественная война Военная медицина Военно-историческая реконструкция Вольфганг Акунов Декабристы Древняя Русь История полков Кавалерия Казачество Крымская война Наполеоновские войны Николаевская академия Генерального штаба Оружие Отечественная война 1812 г. Офицерский корпус Покорение Кавказа Российская Государственность Российская империя Российский Императорский флот Россия сегодня Русская Гвардия Русская Императорская армия Русско-Прусско-Французская война 1806-07 гг. Русско-Турецкая война 1806-1812 гг. Русско-Турецкая война 1877-78 гг. Фортификация Французская армия
Общероссийской общественно-государственной организации «Российское военно-историческое общество» Издательство "Рейтар", литература на историческую тематику. Последние новинки... Новые поступления, новые номера журналов...




ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЕНО

съ тъмъ, чтобы по напечатанiи, до выпуска изъ Типографiи, представлены были въ Цензурный Комитет: одинъ экземпляръ сей книги для Цензурного Комитета, другой для Департамента Министерства Народного Просвъщения, два для Императорской публичной Библiотеки, и один для Императорской Академiи Наукъ.

С.Б.П. Апреля 5 дня, 1817 года

Цензоръ, Стат. Сов. и Кавалеръ

Ив. Тимковскiй



Поиск по материалам сайта ...
Общероссийской общественно-государственной организации «Российское военно-историческое общество»
Сайт Международного благотворительного фонда имени генерала А.П. Кутепова
Книга Памяти Украины
Музей-заповедник Бородинское поле — мемориал двух Отечественных войн, старейший в мире музей из созданных на полях сражений...